Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)

— А здесь? — и складывает ладони на плечи неблагого.
Бранн отвечает удивительно быстро и без всякого смущения:
— А здесь были дыры, которые оставил ты!
И радуется! Совсем неблагой неблагой!
— И чем они отличаются от следа от стрелы, меча или странного медведя, вооруженного камнем и деревом?
Мой Дей, твой голос наполнен азартом! Ты вышел на след! Вот только чего? Или кого? Планируешь ухватить за хвост нашу Ворону?
— Они очень отличаются! Они отличаются тем, что доказывают твою дружбу!
Дикий неблагой спокойно стоит под твоими руками, без капли страха или сомнения, и теперь, кажется, понятно, почему. Впрочем, погожу предполагать, ход мыслей этих неблагих… Да, ты тоже не ждал подобного ответа, мой Дей.
— Это как это?..
— Мне известна сила волков, как и волчье безумие. Там, на лодке, посреди моря, следуя за зовом Черного берега, ты мог разорвать меня в клочья, — тон Бранна не меняется ни разу, он почти счастлив, — но не разорвал. Ты порвал лишь мою куртку. За что я тебе весьма признателен!
Мой Дей молчит. Не знает, как сказать, что сказать, и перебирает швы кончиками пальцев, которые стали очень чувствительными. Вспоминает, сколь неистово хотелось добраться до Черного Берега, как неимоверно раздражал тогда наш неблагой, как мир воспринимался картинами, а Бранн их загораживал и мешал. И теперь мой волк осознает, до чего безумен наш вроде как разумный неблагой — удерживать беснующегося волка, навалившись поперек груди, решится не всякий сумасшедший. А уж Ворона, с его хрупким телосложением и тонкими косточками!
Однако всё остается на своих местах: Бранн тут, его куртка хоть и была разорвана, но спина под ней не пострадала, мой Дей жив и в уме.
Волк выговаривает негромко и хрипло:
— Ты все равно больше так не делай!
От волнения мой Дей даже позабыл, что обернуться у него не выходит — слишком многое у благих завязано на целостности тела. Потом, не услышав ответа и подумав, что Вороне лучше все объяснить до мелочей, добавляет:
— Я могу быть опасен!
— Из всех опасностей эта меня тревожит меньше прочих, — Бранн легко приподнимает плечи под твоими пальцами. — Тем паче, сейчас у нас действительно есть повод волноваться.
— Что ты имеешь в виду? — тут же настораживается, сжимая руки на плечах Вороны, мой волк.
— Кажется, я упустил одну очень существенную деталь, — вздыхает Ворона покаянно. — Прислушайся, король Дей.
Мой Дей отстраняется от всего — от запаха леса, от горечи потушенного костра, от Бранна и его слов. Замирает, как и Ворона.
Чуткие уши волка, еще более чуткие, чем раньше, различают неприятные звуки. Неназойливое шуршание палой листвы, шорох чьих-то осторожных шагов. Оно приближается разных сторон, и больше всего похоже… на смыкающийся полукруг облавы!
Дей вскидывает подбородок оскорбленным жестом: кто-то смеет охотиться на него! На короля! В собственных владениях!
— Я услышал недавно. Идут небыстро, но уверенно, — Бранн снова вздыхает. — А я-то решил, что мы не оставляем следов…
— И как они нас находят? — тон моего Дея исключительно деловой, он спрятал эмоции. Следует обдумать ситуацию и выбрать самое выгодное решение. — И почему?
Ворона приближается к волку слева, вынуждая отпустить одно плечо, подстраивается под руку Дея.
— Они нас находят, потому что сейчас, осенью, без отзвуков магии, в пустом от одушевленных существ лесу нас очень легко почуять.
Бранн задумчиво возвращает одну руку на твой пояс, перехватывая поперек спины, и шагает вперед.
Мой волк, кажется, ему просто так привычно и удобно, пусть ты и можешь теперь идти без подобной поддержки.
Ворона жестикулирует свободной рукой, изредка задевая твои длинные пальцы, расслабленные на его плече, своей изящной кистью. Да, ты помнишь, мой волк — она тонкая, но не слабая.
Сейчас вы оба без перчаток: ты по необходимости, Бранн из вежливости — руки у него подзамерзли. Поправляет твою сползающую ладонь, отвечает:
— Мы оба с тобой, Дей, сейчас светимся на весь лес, мало того, что засыпающий к зиме, так еще и опустошенный магически, — чуть ниже плеча находится пуговица, за которую удобно держаться, стоит опустить длинные пальцы, Бранн же этого вовсе не замечает. — Мы покинули земли, где магия была, успели насытиться ею, напитаться, — перья макушки щекочут твою шею и щеку, это Ворона повернула голову. — И пусть я не колдовал, найти нас можно. Даже еще как.
 
— Иначе говоря, скрываться смысла не имеет, — подытоживает мой волк, слегка прокручивая в пальцах деревянную пуговицу, как будто отполированную от долгого использования. — А сколько их?
— Да, не имеет, Дей, мы можем идти вперед и подыскивать удобное для встречи место.
Неблагой сбивается с шага. Сквозь тебя снова проходит золотистая согревающая волна, странным образом принося ощущение, что друидов девять, двигаются они правда как стая, подтягиваются с разных сторон — золотые точки горят, отображаясь перед внутренним взором.
Своего рода зрение позволяет моему волку взбодриться, он отвечает себе сам раньше, чем Бранн открывает рот:
— Девять! Их девять! Я видел! — пуговица оставлена без внимания, чтобы хлопнуть Ворону по плечу.
— Интересно. Значит, магия в тебе отзывается, когда ты этого хочешь или не можешь воспрепятствовать…
Голос у Бранна хотя оживившийся, все равно очень спокойный. Он опускает голову к плечу, и ты, мой волк, чувствуешь, что острое ушко дергается.
Мой волк замирает на месте. Обрывает Бранна на полуслове, закрывая ему ладонью рот, жестом побуждая прислушаться. Я прислушиваюсь с моим волком, и теперь ясно: произнесенное заклинание поиска друидами было замечено! Они прибавляют скорость, грозясь догнать моих ши в самое ближайшее время!
Впереди поляна с высоким камнем, даже несколькими камнями. Они стоят друг за другом, опускаясь своеобразной лестницей, если бы нашелся кто-то, желающий прыгать по их верхушкам: расстояние между ними примерно шаг. Поляна явно была местом силы до Проклятья, сейчас верхушки некоторых обелисков обломаны и валяются, оплетенные сухими стеблями плюща, внизу.
И это хорошее место, чтобы принять бой, только если вы самоубийцы, мой волк! Столько препятствий, могущих отразить что-нибудь куда-нибудь совершенно внезапно! В этих камнях все еще спит сила! Следует поспешить, чтобы оставить их позади, однако наш неблагой нехорошо застывает.
— Дей, похоже, мы пришли, — голос сдавленный, говорит медленнее обычного, видимо, пытается что-то прикинуть. — Придется принять бой тут.
— Это почему? — мой волк удивлен непритворно. — Луг говорит, тут не слишком удобно!
Спасибо за доверие, мой волк.
— Луг не ошибается. Только, боюсь, нас никто не спрашивает.
Бранн все еще говорит сдавленно, и его осанка слишком напряженная для того, кто общается исключительно с другом!
— Как верно! — вклинивается неожиданно новый голос — гнусавый, издевательский, он уверен, что сила именно за ним.
Мой волк! Здесь тоже есть друид! Он сидит на камне, его не было слышно, он не преследовал вас, а заглянуть вперед вы не догадались, не ожидая опасности с этой стороны!
— Давно я не видел таких лакомых кусочков! Не хотите ли прыгнуть мне в тарелку сами? Скоро сюда подойдут мои братья, лучше не доводить до сего! Я обещаю выпить вашу магию почти безболезненно!
И хихиканье у него тоже мерзкое.
Бранн отшатывается, но сзади вспыхивает что-то, напоминающее молнию: неблагого ударяет хлестким концом в спину, Ворона вздрагивает! Это его ощущение бьет и по тебе, мой волк, расцвечивая уже привычную черноту голубоватой извилистой вспышкой.
 
— Э-э, не-ет, братцы, рановато уходить собрались! — гнусавый друид плохо скрывает радость. — Эта поляна принадлежит мне. И вам не выйти отсюда, если только пегий не пообещает мне чего-то сладкого, как его магия! Или как его друг! Или не пообещает сдаться, а, Пегий?
Дей только успевает возмущенно набрать воздуха в грудь, когда Бранн произносит спокойно и ясно, не обращая внимания на ощутимое приближение девяти золотистых точек со спины: