Мечников. Луч надежды (СИ)

— Честно говоря, я не хотел бы об этом знать, — усмехнулся я. — Не беспокойся, у них нет причин нас задерживать.
Если, конечно, в тот вечер, когда мой клон прикончил Виктора Балашова, никто этого не увидел со стороны. Но свидетелей там точно не было. Часть воспоминаний двойника я получил после слияния. Он отнёсся к расправе над Балашовым с большой осторожностью.
Оказавшись около полицейского участка, я обнаружил, что он со всех сторон окружён множеством карет, которые явно принадлежат не городовым. Судя по всему, всё это — сопровождение князя. Похоже, Игнатов перемещается с большим количеством охраны. Это и неудивительно. Учитывая, какие козни плетут друг против друга дворяне, я бы на его месте тоже нанял пару сотен солдат.
  
Унтер-офицер провёл нас с Синицыным в зал. Хотя бы не в комнату для допросов — уже хорошо. За широким столом восседали несколько человек. Как я понял, это — верхушка местных органов правопорядка и сам князь.
Вдоль стен стояли десятки солдат князя и городовые. Охрана тут на высшем уровне, ничего не скажешь.
Князем Игнатовым оказался высокий, худощавый мужчина лет пятидесяти. Лицо гладко выбрито, седеющие волосы аккуратно зачёсаны назад. Глаза чёрные, источающие ледяное спокойствие.
— Ага… — даже не пошевелившись, произнёс князь. — А вот и последняя часть несобранного пазла. Давно мне хотелось встретиться с вами лично, Алексей Александрович. Только, признаюсь, не при таких обстоятельствах.
— Взаимно, Сергей Захарович, — вспомнив имя и отчество князя, произнёс я, а затем указал на Илью. — А это — мой деловой партнёр. Илья Андреевич Синицын.
— Рад познакомиться с вами, господин Игнатов, — учтиво поклонился Синицын.
— О-о, так значит, оба героя Хопёрска почтили нас своим визитом? А один из вас заполучил этот титул дважды. Превосходно, нам с вами есть о чём поговорить, — всё так же спокойно произнёс князь. Голос Игнатова был настолько монотонным, что мне начало казаться, будто он параллельно думает о чём-то своём, а с нами общается практически безучастно.
Упоминая «дважды героя Хопёрска», он имеет в виду меня. Первый раз этот «титул» мне присвоили после победы над Леонидом Рокотовым и его преступной организацией. Помню, тогда в этой войне участвовала личная гвардия князя Игнатова. Второй «титул» мы получили с Синицыным уже после своей ложной гибели в схватке против верховного некроманта.
— Присаживайтесь рядом с нами. Главный городовой Тимофеев, который занимается расследованием инцидента с покойным Виктором Балашовым, тоже хотел бы с вами побеседовать, — произнёс он, представив нам горбатого полицейского, что сидел рядом с ним.
— Простите, Сергей Захарович, — вмешался сопровождавший нас унтер-офицер. — Я должен уточнить, что мы не изъяли их оружие.
— И не нужно, — помотал головой Игнатов. — Даже если бы я не доверял этим господам, у нас здесь очень хорошая охрана. Мне нечего бояться.
— И ещё кое-что, — добавил унтер-офицер. — В квартире господина Мечникова кроме Ильи Андреевича присутствовал ещё и небезызвестный мастер Максим Захаров. Однако господин Мечников настоял, что мастер находится под его лекарским наблюдением, а потому квартиру покинуть не может.
— Всё растрепал! — прошептал Синицын.
Я уже по привычке толкнул его локтем, чтобы Илья не создавал лишних проблем своим ворчанием.
— Захаров меня не интересует. Возможно, под присмотром господина Мечникова от него будет меньше проблем, чем раньше, — произнёс Игнатов, после чего перешёл к делу: — Господин Мечников, господин Синицын, у меня к вам будет всего несколько вопросов. Я хочу знать досконально, что вы не поделили с Балашовым. Я потерял одного из своих вассалов, и в конце концов город остался без правителя. Род Балашовых прерван, а это серьёзный удар по Саратовской губернии. Расскажите без утайки мне всё о вашем конфликте.
Я выдержал паузу в несколько секунд, чтобы сообразить, о чём можно рассказывать князю, а о чём лучше умолчать. В конечном итоге я понял, что практически вся история может быть озвучена. Упоминать не стоит только о Евгении Балашове, который до сих пор находится в теле моего домашнего мана-клеща.
Мы с Синицыным поведали князю всё — от начала и до конца. От заключения в балашовской тюрьме до схватки, которая состоялась в моей служебной квартире.
Князь Игнатов вместе с главным городовым Тимофеевым терпеливо выслушали всю историю, и лишь когда я замолчал, начали задавать дополнительные вопросы.
— Вскрытие Виктора Павловича показало, что перед смертью он получил несколько видов ранений. Я хотел бы знать, какие из них нанесли ему вы, — произнёс Тимофеев.
Тут скрыть ничего не выйдет. О наличии у меня повреждающей магии известно всем. Про спящие каналы умолчу, спишу всё на обратный виток.
— В целях самозащиты мне пришлось воздействовать на слабое место Балашова и ускорить образование соляной кислоты в его желудке, — произнёс я. — Вскоре после этого он попытался применить против меня магический свиток, но не смог с ним совладать, в ходе чего вылетел из окна третьего этажа.
— Это всё? — прищурился Тимофеев.
А чего они ждут? Что признаюсь, будто сразу после этого я нагнал Балашова и заколол его до смерти?
Стоп, нет! Чуть не упустил из виду важнейшую деталь.
— Ах да, в ходе схватки с его бойцами я оказался обезоружен, а потому был вынужден пользоваться подручными средствами, — вспомнив атаку Токса, произнёс я. — И вонзил ему обычную вилку прямо в шею. Как раз после этого он и потерял контроль над свитком.
Чуть не попался! Нельзя, чтобы кто-либо из присутствующих узнал о Токсе.
— Что скажете, Тимофеев? — не отводя взгляда от меня, спросил Игнатов.
— Всё сходится, Сергей Захарович, — листая протокол, произнёс Тимофеев. — Судя по заключению патологоанатома, все эти ранения Балашов получил ещё при жизни. Причиной смерти стали колотые раны в области грудной клетки. Но тут Мечникова мы подозревать не можем, поскольку у него железное алиби. В момент гибели Балашова он давал показания моим людям.
— Если вас интересует, я в это же время был в Хопёрске, и ту ночь я провёл не один. Моя знакомая и все её соседи смогут это подтвердить, — заявил Синицын.
— Илья Андреевич, а вас пока что никто и не спрашивал, — тихо усмехнулся Тимофеев.
— Теперь позвольте мне задать вам вопрос, Сергей Захарович, — произнёс я. — Если вам и так известно, что Балашова убил не я, в чём смысл этой беседы?
— А вы сами ещё не догадываетесь? Или вы пока что не получили письмо? — впервые выказал удивление князь Игнатов.
— Он его не получил, Сергей Захарович, — тут же пояснил Тимофеев. — Наши службы перехватили почтового ворона.
Письмо? О чём они вообще говорят?
— Прошу прощения! — встрял Синицын. — А разве сотрудники полиции имеют право перехватывать чужие письма, не имея законных оснований на осмотр личных вещей обвиняемого, коим господин Мечников пока что не является?
— Всё верно, господин Синицын, — кивнул Тимофеев. — Мои сотрудники не имеют на это права. А вот на тайные службы этот закон не распространяется.
Тайные службы? Приехали… Да что ж такое было в этом письме?
— Что скажете, господин Игнатов? — обратился к князю Тимофеев. — Раз Мечников не читал письмо, нам стоит озвучить текст сообщения или…
— Минуту, — перебил его князь, а затем провёл пальцем по синему камню, инкрустированному в его кольцо. Как только камень дважды блеснул, Игнатов произнёс: — Да. Передайте суть письма. Кратко.
Интересно, что это сейчас было? Такое впечатление, что князь ожидал чьего-то одобрения. Будто через это кольцо ему передали сообщение. Но кто? Не сам же император?
  
Нет. Скорее всего, прямо сейчас нас слышат имперские тайные службы, связь с которыми обеспечивает кристалл вызова. Я слышал о таких. С помощью более простых версий этих камней осуществляется вызов полиции в этом мире.
— Господин Мечников, перехваченное письмо было отправлено Виктором Балашовым. По какой-то причине он заказал отсроченную доставку. Будто хотел, чтобы вы получили его уже после инцидента в вашей квартире, — заявил Тимофеев.