Между нами. На преодоление (СИ)

— Вы наверняка считаетесь настоящим мужчиной в своих кругах, — произношу ровно. — Хм, — лаконичное и заинтересованное хмыканье. — Настоящего мужчину отличает умение обращаться с женщиной. — Хм, — утвердительное и снова заинтересованное хмыканье.
  
— А Вас не смущает, что я только что высказала два противоречащих друг другу утверждения? Касательно Вас. Ведь ситуация показывает, что с женщиной Вы обращаться не умеете. Иначе она сейчас не подобралась бы в комок где-то там за моей спиной. До того испуганная, что больше не сможет сегодня петь. Справедливо мое умозаключение, как считаете?
Во взгляде Богодухова мелькает что-то уже посерьезнее легкого интереса. Он подается вперед и устраивает локти на столе, позволяя ткани летнего пиджака обрисовать каменные изгибы плеч. А потом складывает пальцы в замок. Весьма красноречиво. Эдакая поза алертности.
Волоски на моем загривке отчетливо встают дыбом.
Не знаю, чего жду, но не перебивает — и на том спасибо.
— Вы как минимум лет на десять-пятнадцать старше этой девчонки. Опытнее, мудрее. Вы влиятельны, о Вас ходят разные слухи. Видите же, что она боится Вас. Но продолжаете заезженной пластинкой одни и те же действия, словно укрепляя её в сложившемся мнении. Преследуете, демонстрируете власть, пугаете, вынуждаете сменить место работы. В общем, делаете всё, чтобы оттолкнуть. В чем логика? Если бы хотели взять принуждением и прогнуть — давно бы сделали. Значит, здесь что-то искреннее, и Вам нужно добровольное согласие. Но действовать Вы умеете только на языке силы. Не спорю, что определенной категории женщин этот язык нравится. Рада к их числу не относится, это Вы тоже понимаете. Так в чем проблема? Что мешает сменить тактику? И вместо жесткого и обременительного для неё преследования заняться нормальными ухаживаниями? Ключевое слово — нормальными. Это без давления и доведения до истерики, а адекватными знаками внимания.
  
Тихая мелодия окутывает пространство зала. Я выжидаю несколько секунд, гадая, соберется ли Рада, сможет ли побороть волнение и запеть. Но нет. Как и предполагается, она слишком зажата и огорчена.
— Всё это называется психологическим насилием, господин Богодухов. То, что происходит сейчас. Ваши действия влекут за собой ряд негативных последствий. Помимо того, что Рада медленно и верно превращается в истеричку, она вскоре вновь может лишиться места. У нас в городе не так много заведений подобного уровня, здесь она в относительной безопасности. Но если потасовки повторятся, я буду вынуждена её уволить. Тогда девушка подастся в какой-нибудь посредственный клуб, чтобы заработать на жизнь. И будет менять их из-за Вас. Окончательно увязнет в нервном расстройстве. А это опасно в своей непредсказуемости. Мало ли, на что способен творческий человек в депрессии?..
Замолкаю на добрых минуты две. Неотрывно смотрим друг на друга.
Не противники. Но и не союзники. У нас разные цели.
Он просто хочет Раду. Я хочу защитить Раду. Как умею — словами и только. У меня нет других ресурсов. Но в свое время, например, для меня никем не было сделано и этой малости. Что чертовски больно. А здесь я хотя бы попытаюсь.
Передо мной сидит красивый статный мужчина, уверенный в себе, состоятельный, властный. В янтарных глазах светится ум и решительность. Черты подобающие — волевые, притягательные. Такие нравятся женщинам.
Могу побиться об заклад, что Раде бы он тоже понравился. Если бы не напирал. Не давил присутствием. Не ограничивал выбор.
— Вы вообще пробовали с ней разговаривать? По-человечески, — уточняю на всякий случай.
Молчаливый собеседник сверлит меня тяжелым взглядом.
— Я так и думала, — пожимаю плечами. — Верните девушке свободу. Так у Вас хотя бы появится шанс на её расположение. Прекратите преследовать. И чуть позже, успокоившись и поняв, что Вы ей не враг, она пойдет на диалог. Результат которого тоже зависит от Вас. Вы далеко не глупый человек, и без меня всё это понимаете. Но почему-то теряете время, совершая опрометчивые шаги. Во всяком случае, так продолжаться не может. Никому из нас не нравится сложившаяся ситуация. Она неприемлема.
Не получив в ответ ни одного слова, будто я пустое место, встаю:
— Приятного вечера.
И выверенной походкой направляюсь к сцене. Мимолетно касаюсь локтя Рады, выказывая свою поддержку, беру микрофон и вещаю:
— Дорогие гости, администрация ресторана приносит извинения за вспыхнувший инцидент. Чтобы сгладить неудачные впечатления, наш уважаемый постоянный посетитель за столиком у окна пожелал угостить присутствующих отменным шампанским за свой счет. Поддержим благородное рвение аплодисментами.
Не замечала за собой склонности профессионально нарываться. Сегодня произошел дебют. Я не только хлесткими высказываниями, но и внезапным объявлением нагло лезу на рожон. Адреналин, кураж, эмоциональный срыв — что из этого заставляет меня так вести себя, не знаю. Подумаю об этом позже.
Если меня не закопают в землю.
Тяну за собой одеревеневшую Раду, веду её к бару. Пока официанты разносят обещанное угощение, прошу у бармена бутылку коньяка. Немного мешкаю, но затем твердо велю включить в тот же счет Богодухова. И со всем своим ценным грузом возвращаюсь в кабинет. Там тихо, прекрасная звукоизоляция. Будто попал в другой мир после надоедливой суматохи.
Сажаю девушку на небольшой диван, наливаю алкоголь. Она механически выпивает. Умница. Но совершенно не расслабляется.