Огненная смесь, или Ведьма желает уволиться (СИ)

— Ты только глянь! — повернула я к ней ладонь, но из-за того, что потеряла концентрацию, свет погас. — Он был жёлтым! Ну, почти!
— Класс! — скептически ответила она и вновь отвернулась к горке сена. — Как будет золотым, тогда и зови.
— А ты чего на обед не идёшь?
— Сначала с этой кучей разберусь, а то после еды неохота работать.
На глаза попалась засыхающая комнатная роза возле окна. Я забрала цветок у коллеги, которая почти не поливала его, и теперь никакое количество воды не помогало ему. Листья посерели, покрылись трещинками, и казалось, если дотронуться, то они осыплются. Пара оставшихся некогда ярких бутонов сгорбились и коснулись земли. Остатки жизни цветка поддерживала только магия — я практиковалась на нём.
  
Я подхватила горшок и поставила на стол. Сосредоточилась, закрыла глаза. Выставила руки перед собой. На ладонях заиграло тепло. Я сконцентрировалась на запасах магии в теле и настраивала мысли.
Спустя пять минут ладони стали горячими. Я открыла глаза и воскликнула из-за того, что в руках золотился свет. У меня получилось!
— Лейя! — не оборачиваясь, чтобы не нарушить магию, позвала я. — Смотри! Теперь-то ты мне веришь?
По кафелю застучали коготки. Лейя подошла ко мне и восхищённо снизу-вверх уставилась блестящими глазами.
— Ва-ау! — протянула она.
Листья потихоньку возвращали зелёный цвет, а бутоны поднимались.
Лейя понаблюдала со мной, но вскоре ей надоело.
— Ладно, я в столовку. Тебе что взять?
Меня мало волновала еда, не хотелось отвлекаться.
— Если не ответишь, останешься без обеда, — развернулась Лейя к двери.
— Как обычно, — не отрывала я взгляд от цветка. Его оживление завораживало. — Булочку какую-нибудь и чай зелёный с жасмином.
— Оке. Может, на стрёме постоять? — обернулась она. — Смотри, осталось десять минут.
— Уж его-то шаги я точно услышу, — усмехнулась я.
— Вот и славно. А то пока я тут торчать с тобой буду, так там всё самое вкусное разберут!
Я глянула как закрылась дверь за Лейей и продолжила вливать энергию. Бутоны вновь заалели. Я увлеклась и потеряла счёт времени.
В коридоре слышались топот и разговоры — коллеги возвращались с обеда, и все звуки слились в единый шум. Мне казалось, что прошла всего минута, но дверь распахнулась. Свет в ладонях потух, я резко убрала руки за спину, но по выражению Данза поняла, что он всё видел: поднял брови и застыл с открытым ртом, словно хотел что-то сказать. Перевёл взгляд на учебник на столе, затем на цветок. Я виновато поджала губы и на миг зажмурилась. Зачем он каждый раз заходит ко мне? Почему нельзя сказать по громкой связи или позвонить?
Данз кашлянул и строго проговорил:
— Не стоит заниматься на работе личными делами.
В груди вспыхнуло, дыхание участилось. Я сжала кулаки за спиной. Мне надоело терпеть. Где мне ещё заниматься делами, если я дома появляюсь только чтобы поспать? А ведь я даже не высыпаюсь!
Я посмотрела на него исподлобья, затем вскинула подбородок.
— Обеденный перерыв — это моё личное время, — громко сказала я. — И в этот час я имею право отдыхать и заниматься чем мне угодно, а не только работой.
Данз опешил, словно не ожидал такого ответа. Помедлил, затем также уверенно пояснил:
— Я имел в виду, что не стоит этого делать в моём офисе. Это может быть рискованно, а за технику безопасности здесь несу ответственность я. Моим сотрудникам ничто не должно…
— Тогда я буду на час выходить на улицу и практиковаться там, — ровным тоном ответила я и искусственно улыбнулась.
Данз выглядел спокойным и сдержанным. Он начал закрывать за собой дверь, а я внутренне возликовала, но он вдруг резко её распахнул, словно вспомнил, зачем заходил.
— А! — воскликнул Данз. — Я скорректировал сроки поставки, поэтому любовное зелье нужно доработать сегодня, — твёрдо сказал он, но мне показалось, что он придумал на ходу, мне в отместку.
Я раскрыла рот от возмущения. Это означало, что мне придётся работать как минимум до двенадцати ночи, хоть и за хорошую доплату, но меня это не устраивало — так долго я ещё не задерживалась. Хотелось ему врезать или выругаться. Я стиснула зубы и сдержалась. Натянуто улыбнулась и помягче проговорила:
— Но ведь на это давалась целая неделя… А мне ещё несколько видов других зелий нужно доработать, — повела я рукой вдоль стола и схватила пробирку с салатовой жидкостью. — Вы ведь говорили, что это всё тоже срочно. Может, тогда с любовным зельем соседний кабинет лучше справится?
Да, подставлять коллег нехорошо, но у них работы в пять раз меньше! Почему Данз всё скидывает именно на меня? Да никто здесь больше не задерживается по вечерам! Шесть часов пробило — и больше никого в офисе нет, кроме меня! Не считая самого Данза, который сидит до ночи в соседнем кабинете — видимо, проверяет, чтобы я работала, и злорадствует.
— Я им тоже дал задание. А с этим зельем ты справишься лучше, — быстро проговорил он и, не дожидаясь моих возражений, закрыл дверь.
Он точно мне мстит! Потому что я возразила или посчитал, что у меня есть лишний час, чтобы заниматься зельеварением? Он так говорит, будто я незаменимый специалист. А по факту просто нашёл на кого можно спихнуть работу.
Я не замечала, что сжимала пробирку в кулаке, пока она не треснула. Кожу пронзила боль, багровые капли слились с салатовой жидкостью и испачкали белый стол. Я очнулась от мыслей, выбросила осколки в ведро и накрыла левой рукой рану. Ладонь загорелась слабым зелёным светом, и порезы затянулись.
Я вымыла руки и собиралась спрятать учебник по исцелению в нижний ящик стола. Был ли теперь в этом смысл? Данз уже всё узнал. Хотя… вдруг решит проучить меня и сожжёт книгу? Я забеспокоилась и прикрыла её кучей документов по зельеварению.
В кабинет вошла Лейя, а за ней по воздуху летел поднос с едой.
— Ты где была⁈ — встала я из-за стола и уткнула руки в бока. — Почему не предупредила, что он идёт?
— Здрасьте! — недовольно отозвалась она. — Сама же меня отпустила!
— А, точно…
Я увидела, что Лейя принесла мне не только булочку: от супа поднимался грибной аромат, рядом стояли полная тарелка макарон с курицей, блюдце с кусочком торта и чашка чая.
— Будешь возмущаться, сама всё съем, — заметила Лейя мой изучающий взгляд.
Я усмехнулась — знала, что она этого не сделает.
В животе гудело, по всему телу ощущалась пустота. Может, я разозлилась от того, что проголодалась?
Я только села за стол, чтобы поесть, как на компьютере звякнуло сообщение. Подошла проверить, и меня накрыло возмущение второй волной.
— Он ещё и официальное письмо мне написал! Снова мне напомнил, что нужно задержаться! Всё! У меня нет больше никаких сил терпеть. Я увольняюсь! — воскликнула я, глядя на Лейю, и сжала кулаки. — Если я так и буду здесь работать, то никогда не стану целительницей. У меня просто нет на это времени! Даже поесть не даёт!
Я шагнула к двери, но Лейя меня остановила:
— Подожди! Не нужно действовать сгоряча.
Лучше уволиться, пока я полна решимости, иначе снова могу передумать.
— Давай ты взвесишь все за и против, придумаешь запасной план, а завтра уже точно решишь? — мягко предложила Лейя.
— Ничего, — скрестила я руки на груди. — У меня есть сбережения. Хватит на пару месяцев. За это время я буду усердно учиться, и днём, и ночью, поступлю, и тогда куда-нибудь устроюсь стажёром. Тем более, я сегодня, наконец, вызвала золотое свечение!
— Да, исцеление глубоких ран — это очень важно, — подошла она ко мне, — но ведь существует столько болезней, а к ним ты даже ещё не приступала.
— Ой, да справлюсь, — отмахнулась я. Адреналин прыснул в кровь, и казалось, что всё получится.
  
— А если пару месяцев на подготовку тебе не хватит? Следующее поступление только через год.
— Ты ведь тоже зарабатываешь.
— Не-не-не! У меня минимальная ставка! — мотнула она головой. — Нам на двоих не хватит. Я и так с трудом оплачиваю свою часть аренды.