Любовь со вкусом карамели

– Ну не смотри ты на меня так. Мы просто поговорим. Поверь мне, Машенька, это в твоих интересах.
– Сомневаюсь, – первая вышла из лифта.
Бывший свекор вновь попытался взять меня за руку, но я отскочила от него под удивленным взглядом секретаря. То самое «приложение», что было со Святославом на пробном занятии, сейчас выглядит менее пафосно, но взгляд все равно высокомерный.
  
Мой бывший муж так и не оставил привычки заводить романы на рабочем месте. А что? Удобно. И ходить далеко не надо.
Под ложечкой все равно неприятно зудит и в груди кольнуло ревностью. Ну не дура, а? Забыть его надо, а я ревную. И к кому?
А может обида просто за саму ситуацию. Я ведь думала, что меня отпустило. Была уверена в этом. Но появился Чернов и потянул за собой все: воспоминания, старые чувства, обиды.
Как же я уже хочу субботу. Мне жизненно необходимо напиться с подругой и перемыть кости всем особям мужского пола. Возможно, тогда полегчает.
– Чего замерла, Маша? Проходи, – Константин Анатольевич приглашающе открыл передо мной дверь. – Лия, кофе нам принеси и на двадцать минут меня ни для кого нет.
В давящей, тяжелой тишине дождались кофе. Лия из кожи вон лезет, чтобы показать себя передо мной. Выше ростом, ноги длиннее, грудь больше. Не спорю, есть чем похвастаться. Только я ни с кем не соревнуюсь и ее показательное выступление не произвело никакого впечатления ни на меня, ни на старшего Чернова. Он еще и осадил жестко, но для меня болезненно неприятно.
– Лия, своей накаченной задницей будешь крутить перед моим сыном и в нерабочее время. Он приехал, кстати?
– Не знаю… Сейчас узнаю, – исправляется и пунцовой пулей вылетает за дверь.
– Присаживайся ближе, Маша.
Стараюсь держать лицо, хоть горящие щеки уже никак не скрыть. Послушно сажусь в кресло напротив Константина Анатольевича.
– Как ты понимаешь, говорить мы будем о Святославе, – ухмыляется он.
– Не вижу смысла о нем говорить. – под столом сжимаю ручки своей любимой сумочки, но голову стараюсь держать ровно и взгляда от темных глаз мужчины не отводить.
Он как хищник, загнавший в угол свою добычу. Сожрать не торопится, потому что не голоден. Играет, дразнит. Ждет, когда жертва сорвется с места и побежит. Он тогда догонит, прыгнет ей в спину и уничтожит просто ради удовольствия.
Старший Чернов всегда был таким. Авторитарный, жесткий, грубый. Должно быть либо по его, либо он идет по головам и все равно будет по его. Иных вариантов не предусмотрено.
– Поверь, если бы ты была права, не сидела бы здесь. Я собирался сам навестить тебя на следующей неделе, но раз уж сама судьба нас столкнула, еще проще. Отрицать, что пару дней назад мой сын ночевал у тебя, не стоит. Не поверю. Я не собираюсь выяснять, как его снова занесло в твою постель. Может ностальгия мужика замучила или еще что. Мне плевать! Ты – бесперспективный вариант для Святослава. Мой единственный сын – наследник огромного бизнеса, сосредоточенного по всей стране. Его брак с тобой был блажью, которую я по своей глупости ему позволил. И слава Богу, вы не родили в нем детей!
– Знаете что?! – ком стал в горле, голос дрогнул. Подскочила с места. – Вам никто не давал права так со мной разговаривать!
Константин Анатольевич тоже поднялся из своего большого кожаного кресла. Он подошел ко мне, надавил на плечо усаживая обратно. Наклонился к уху и прошипел:
– Сядь. Я не закончил.
– Я не намерена выслушивать ваши оскорбления. Мы с вами уже три года, как чужие люди.
– Именно! Так и должно оставаться, Маша, если тебе не нужны проблемы. Святослав сейчас просто в ссоре с Анжеликой. Я сделаю все возможное, чтобы они помирились. У них общий ребенок. А тебя с моим сыном кроме трех лет беззаботной жизни ничего не связывает. Пока я прошу тебя по-хорошему, Мария Витальевна Ковалева. Не смей снова спутаться с моим сыном. Иначе я уничтожу твой сраный центр и тебя вместе с ним. Ты знаешь, у меня достаточно ресурсов для этого. Мы поняли друг друга?
Меня уже трясет. Я даже кивнуть ему не могу. Каждая клеточка внутри дрожит от негодования и обиды. Изо всех сил все еще сдерживаю слезы, но, если скажу хоть слово, они обязательно польются. Не хочу плакать при нем.
Кивнув, что услышала, поднимаюсь и медленно, чтобы не упасть, иду к выходу.
– Ты красивая баба, Маш. Молодая, яркая. Как мужик, я Свята прекрасно понимаю. Как бизнесмен, не могу позволить себе такой роскоши, как бесплодная безродная девчонка в моей семье. Мне внуки нужны, Маша! И связи. У тебя нет ни того, ни другого.
Открываю дверь, не оглядываясь на эту сволочь. Чувствую на себе довольный взгляд Лии. Не удивлюсь, если она подслушивала.
«Не плакать!» – даю себе установку.
Подхожу к лифту, подношу палец к кнопке вызова. И не сразу понимаю, нажала я на нее или нет. Створки разъехались. Не глядя сделала шаг вперед.
– Маша…
Невыносимо родной голос еще одного Чернова как спусковой крючок сорвал все мои эмоции со стопа. Я просто уткнулась носом в грудь Святослава и разревелась в голос.
 
Глава 9. Святослав
 
– Машенька, – подхватываю ее на руки, захожу в лифт и кое-как нажимаю на кнопку своего этажа. – Ччч, хорошая моя. Девочка моя.
Она так горько и доверчиво рыдает у меня на груди, что меня самого начинает жестко ломать. Мне даже страшно представить, что такого успел наговорить ей отец, чтобы ее так трясло.
Я совсем немного не успел. Задержался утром у психолога дочери, потом заскочил в один из наших крупных магазинов, там надо было решить некоторые вопросы. Примчался сюда, увидел ее машину на парковке. В холле не обнаружил Машу, лишь медведя, что отправлял ей в подарок. Новенькая девочка с ресепшена передала мне конверт с запиской и сказала, что Ковалеву увел мой отец. Я сразу сорвался за ней и вот. У меня на руках настоящая истерика.
– Дверь открой, – прошу свою секретаршу. – И чаю горячего принеси.
– У нас успокоительное в аптечке есть, – отвечает шепотом женщина.
– И успокоительное неси, – киваю ей.
Устраиваюсь с Машей на гостевом диване отодвигая ногой низкий журнальный столик.
Я помню, когда она так плакала в последний раз и от этого становится еще хуже. Меня придавливает чувством вины как многотонной бетонной плитой. Во всем я виноват перед ней. И тогда был, и сейчас.
Ну не знал же, что Маша сюда приедет.
Все равно виноват. Без понятия, как буду расплачиваться за все, что сделал. Если она назовет цену, я расшибусь, но заплачу, лишь бы был шанс быть с ней рядом.
Укачиваю ее на своих коленях. Глажу по волосам. Дарья принесла успокоительные капли, стакан воды. Накапала дозировку, вложила Маше в руку и также тихонечко ушла.
– Не впускай сюда никого, – прошу ее.
– Конечно, – она плотно закрыла за собой дверь.
Рыдания переросли во всхлипы. Маша теперь просто вздрагивает в моих руках, шмыгает носом, судорожно дышит. Еще немного и подействует лекарство. Даша сказала, минут через десять Маше станет легче.
Считаю секунды глядя в окно и стараюсь сохранить ее тепло в своих руках. Оттолкнет, а оно останется. Как подзарядка для меня: Сонина улыбка и Машино тепло.
Запутался, потерялся. Дебил!
Бабушка говорила, что ошибаться свойственно всем. Сильный человек умеет признавать ошибки и стремится их исправить. Слабый же обвиняет всех вокруг.
Мне бы сейчас очень пригодился ее мудрый подзатыльник. Может взять Машку и съездить в деревню? Соне тоже там понравится.
***
Машенька еще немного успокоилась и подняла на меня взгляд. Глаза красные, тушь проложила по щекам черные дорожки и вместе с блеском помады оставила следы на моей футболке.
  
– Эй, – осторожно касаюсь ладонью ее лица, большим пальцем глажу припухшую губку. – поехали отсюда?
– Голова кружится, – потерянно жалуется моя девочка.
– Плакала долго, – бережно прижимаю ее голову к себе. Она обнимает за пояс руками и замирает. Сердце из моей груди рвется к ней. – Поспи тогда. Позже поедем.