В поисках рая. Экспедиция «Кон-Тики»
На «Тамаре» находился французский администратор архипелагов Туамоту и Тубуаи, мсье Фредерик Анн, которому губернатор поручил встретить нас. На борту было еще два француза — кинооператор и радист; капитан и вся команда были полинезийцы. Мсье Анн родился на Таити и хорошо знал морское дело. Он принял на себя командование «Тамарой», на радость капитану, который был только рад избавиться от ответственности в столь опасных водах. Держась в сторонке от лабиринта подводных камней и коварных течений, мсье Анн подал толстые тросы на «Маоаэ» и начал маневрировать. От него требовалось немалое искусство, потому что приливно-отливные течения грозили затащить на риф обе шхуны.
В прилив «Маоаэ» снялась с рифа, и «Тамара» отвела ее на глубину. Но сквозь пробоины в днище хлестала вода, и пришлось поспешно буксировать «Маоаэ» в лагуну, где было помельче. Трое суток шхуна стояла у деревни, грозя вот-вот затонуть. Помпы работали день и ночь, и лучшие ловцы жемчуга из местных, вооружившись свинцовыми заплатами и гвоздями, заделали самые большие щели, так что «Маоаэ» могла в сопровождении «Тамары» своим ходом добраться до верфи на Таити.
После того как «Маоаэ» подготовили к переходу, мсье Анн провел «Тамару» между отмелями через лагуну к острову Кон-Тики. Взяв плот на буксир, он пошел к выходу из Раройской лагуны. «Маоаэ» двинулась следом, чтобы команда, если в пути откроется сильная течь, могла перейти на «Тамару».
До чего же грустно было расставаться с Рароиа. Островитяне, стар и мал, пришли на мол, от которого отчалила шлюпка, и пели полюбившиеся нам песни.
Среди толпы выделялась могучая фигура Тупухоэ, который держал за руку маленького Хаумату. Мальчик плакал, да и по щекам могущественного вождя катились слезы. Наверное, не было на берегу человека, который бы не прослезился, но они продолжали петь и играть, и мы слушали, пока звуки не потонули в реве прибоя на барьерном рифе.
Раройцы проводили песней шестерых друзей, мы оставили на берегу сто двадцать семь верных товарищей. Молча выстроившись у фальшборта, мы смотрели на остров, пока мол не растворился среди пальм, а пальмы не ушли за горизонт. Но еще долго в ушах звучала необычная музыка.
«…И пусть у нас будут общие воспоминания, чтобы мы всегда были вместе, даже когда вы уедете в дальние страны. Здравствуйте…»
Через четыре дня из моря вдали вынырнул Таити. Но не гирлянду зеленых метелок увидели мы на этот раз, а суровые, дикие скалы и рвущуюся к нему голубую вершину с венком из косматых облаков.
Когда мы приблизились, на синих склонах проступили зеленые пятна. Пышная тропическая растительность скатывалась вниз по ржаво-красным обрывам и глинистым косогорам в опускающиеся к морю глубокие ущелья и долины. И уж когда осталось совсем немного до берега, мы разглядели стройные пальмы, они густо росли рядом в долинах и вдоль всего побережья, за золотистой полоской пляжа. Таити обязан своим рождением вулканам. Но они потухли, и коралловые полипы оградили остров барьерным рифом, не давая океану разрушить его.
Рано утром мы через проход в рифе вошли в гавань Папеэте. Сквозь листву могучих деревьев и пальмовые кроны проглядывали шпили церквей и красные черепичные крыши. Папеэте — столица Таити и единственный город во всей Французской Океании. Город радости, резиденция властей и узел всего транспорта в восточной части Тихого океана.
На пристани сплошной живописной стеной стоял народ. На Таити все новости распространяются с быстротой ветра, и каждому хотелось посмотреть на паэ-паэ, который пришел в Полинезию из Америки.
«Кон-Тики» отвели почетное место возле набережной, и бургомистр Папеэте произнес приветственную речь, а совсем юная полинезийка преподнесла нам огромный венок из диких цветов от Полинезийского общества. Потом девушки повесили благоухающие белые венки на шею каждому из нас. Добро пожаловать на Таити, жемчужину Полинезии!
Я искал взглядом моего крестного отца Терииероо, предводителя семнадцати вождей Таити. Вот он! Высокий, тучный, такой же живой, как прежде, Терииероо вышел вперед и, широко улыбаясь, крикнул: «Тераи Матеата!» Он постарел, но сохранил величественную осанку.
— Долго ты заставил себя ждать, — улыбнулся вождь. — Зато приехал с добром. Поистине твой паэ-паэ доставил на Таити голубое небо (тераи матеата), ведь теперь мы знаем, откуда пришли наши предки.
Состоялся прием у губернатора, потом был праздничный обед в муниципалитете, а затем на нас посыпались приглашения со всех концов гостеприимного острова.
В памятной мне долине Папено вождь Терииероо устроил большой праздник, как в старые добрые времена. И так как Рароиа — одно, а Таити — совсем другое, опять состоялись крестины, мои товарищи получили имена таитянских вождей.
Мы жили беспечно под синим небом с белыми облаками. Купались в лагуне, лазали по горам и танцевали хюлу на траве под пальмами. Дни складывались в недели, а недели грозили сложиться в месяцы, прежде чем придет судно, которое доставит нас домой, где каждого ждали дела.
И вдруг из Норвегии сообщили, что Ларс Кристенсен велел пароходу «Тур I» по пути с Самоа зайти на Таити, чтобы переправить членов экспедиции в Америку.
Рано утром 4000-тонное норвежское судно вошло в гавань Папеэте, и французский военный корабль отбуксировал «Кон-Тики» к борту его соотечественника-великана, который опустил громадную железную руку и поднял меньшого брата на палубу. Над побережьем раскатились мощные гудки пароходной сирены. Толпы людей, коричневых и белых, заполнили набережную Папеэте и хлынули на борт парохода с прощальными подарками и цветами. Стоя у поручней, мы вытягивали шею, словно жирафы, силясь высвободить подбородок из венков.
— Если хотите вернуться на Таити, — крикнул вождь Терииероо, когда прозвучал последний гудок, — бросьте в лагуну венок, как только отчалите!
Отданы швартовы, зарокотала машина, винт принялся перемешивать зеленую воду, и мы боком, медленно отошли от пристани.
И вот уже красные крыши пропали за пальмами, пальмы растворились в синеве горного склона, а гора беззвучно канула в Тихий океан.
В синем море плескались волны. Но теперь мы не могли до них дотянуться. В голубом небе плыли белые пассатные облака. Но нам было не по пути с ними. Мы шли наперекор стихиям. Возвращались к двадцатому столетию, и до него еще было далеко-далеко.
Мы стояли на палубе, все живы-здоровы, а в лагуне Таити тихие волны снова и снова прибивали к отлогому берегу шесть белых венков.
ОглавлениеСеньор Кон-Тики: 50 лет и 33 года. Вступительная статья Н. Вронского … 5
В поисках раяК российским читателям … 13
Глава первая. В солнечную страну … 14
Глава вторая. На коралловых островах Туамоту … 34
Глава третья. Уединенные островки … 41
Глава четвертая. В бамбуковой хижине на земле древних каннибалов … 54
Глава пятая. Нет жизни полинезийцам в краю изобилия … 68
Глава шестая. Мы нарушаем табу … 89
Глава седьмая. За кулисами пальм … 102
Глава восьмая. На Хива-Оа … 121
Глава девятая. В безлюдной долине каннибалов … 145
Экспедиция «Кон-Тики»Глава первая. Теория … 171
Глава вторая. Рождение экспедиции … 183
Глава третья. В Южную Америку … 204
Глава четвертая. Через Тихий океан. I … 233
Глава пятая. На полпути … 256
Глава шестая. Через Тихий океан. II … 286
Глава седьмая. Встреча с Полинезией … 322
Глава восьмая. В гостях у полинезийцев … 350
Тур Хейердал — знаменитый норвежский путешественник, археолог и этнограф — хорошо известен в нашей стране, главным образом благодаря Юрию Сенкевичу, бессменному ведущему TV-программы «Клуб путешественников», принимавшему участие в экспедициях на папирусных лодках «Ра» и «Ра-2» и на тростниковой лодке «Тигрис». В 1947 году бесстрашный норвежец совершил свое первое знаменитое путешествие-эксперимент на бальсовом плоту «Кон-Тики» из Южной Америки через Тихий океан до берегов Полинезии. Об этом смелом рейде по волнам океана, об опасностях, открытиях и рассказывает сам Тур Хейердал.
