Камаль. Его черная любовь

На сороковой секунде я спотыкаюсь, врезаюсь в этого бывшего пленника, но он лишь грубо толкает меня в сторону леса. Бескрайнего заснеженного леса!
Здесь быстро смеркалось…
– Не пытайся сбежать. Не доживешь здесь и до утра. Иди за мной.
Мы углубляемся в лес. Камаль идет быстро, его глаза постоянно скользят по сторонам, словно он ждет погони. Он напряжен, его пальцы не отпускают оружие и ему все равно, что он идет по снегу без верхней одежды. Этот мужчина разучился чувствовать, не иначе!
  
Вскоре я вижу что-то похожее на землянку. Маленькое, припорошенное снегом место, скрытое от посторонних глаз. В сумерках его даже не заметно, но я понимаю, что Камаль хорошо знает эти места в Лондоне, словно он все четыре года мечтал оказаться здесь, мечтал сбежать! Или с самого начала планировал ринуться сюда, скрываясь от врагов… но что-то пошло не так…
Он наклоняется, расчищая вход голыми руками. Быстро, как зверь. Внутри темно и сыро, из вещей только лопата и фонарь, но самое страшное – там есть глубокая яма, вход в которую он откапывает за считанные минуты.
– Лезь, – коротко бросает он.
– Что?!
Я замираю, отступая назад.
– В яму. Сейчас же.
– З-зачем?
– Не прикидывайся дурой. Если полезу я, ты сбежишь. Лезь и не задавай вопросов, – его пальцы ложатся на курок, и я вздрагиваю.
Меня трясет. Я медленно подхожу к краю и заглядываю вниз. Там под лестницей темно и сыро, но умирать тоже не хочется.
– Там будет сейф, – поясняет быстро, передавая мне в руки тяжелый фонарь. – В нем деньги, документы, компас и оружие. Забираешь и возвращаешься назад. У тебя две минуты. Пошла.
Он называет код из восьми цифр. Я спускаюсь в яму, сердце колотится в висках.
Пол под ногами твердый. Я присаживаюсь на корточки, пытаясь рассмотреть, что там. На ощупь мои пальцы натыкаются на сейф, после введения кода я нахожу внутри плотную сумку.
– Деньги, документы, компас и оружие… – бормочу себе под нос.
Дрожащими руками открываю сумку.
Толстые перевязанные пачки денег есть. Компас есть. Мешок с оружием и патронами есть. И документы… Я судорожно перебираю их, пока один паспорт не выпадает на землю лицевой стороной вверх.
Оттуда на меня смотрит молодая девушка с кудрявыми волосами. Кажется… кажется, мы с ней чем-то похожи, и не только волосами. У нее горячая внешность. И она настоящая красавица.
Я переворачиваю следующий документ. Детский. На фото – девочка лет двух. Тоже кудрявая.
Третий документ – на Камаля, только с другим именем.
Я понимаю, что Камаль готовился к побегу или к инсценировке смерти – неважно! Важно, что не один…
А еще он не собирался проводить в плену четыре года. Явно не собирался.
– Нашла? – слышу его напряженный голос сверху.
– Да… – шепчу шокированно.
– Вылезай. Бегом.
Я резко поднимаю голову вверх. Камаль стоит на краю ямы с лопатой в руках, и я отчаянно хочу понять: от кого или чего он бежал? Кому он перешел дорогу? За что жестоко поплатился?..
Когда я выбираюсь, Камаль забывает обо мне. Он опускается на землю и начинает проверять содержимое – перебирает паспорта, вставляет патроны в оружие…
– Я видела документы на девочку… ей два года…
Камаль застывает.
Его кадык дергается, и я вижу трещину в его броне…
– Ей уже шесть.
– Это ваша дочь?.. – осмеливаюсь спросить.
– Не моя.
Не моя.
Он выдавливает это так, словно в эту минуту сгорает дотла.
Я не знаю, кого он потерял.
Но я знаю одно: в той жизни он был человеком.
Я стою сзади. В висках звенит пульс, и я понимаю: я здесь лишняя. Помеха. Я свидетель того, что этот пленник с фальшивыми паспортами жив. И эти патроны, чует мое сердце, он готовит для меня.
Поэтому я не придумываю ничего лучше, чем перехватить увесистый фонарь в своих руках и со всей силы оглушить по голове этого мужчину.
Глухой стук.
Мой крик.
И Камаль оседает на локти, а я, задыхаясь от ужаса, бросаюсь прочь…
Снег. Ледяной воздух. Ветви хлещут по лицу, сбивают дыхание. Я бегу, не чувствуя ног, не видя дороги. Главное – прочь, прочь, прочь!
– Черт!..
Я резко останавливаюсь. Пытаюсь отдышаться.
Застыв на снегу – в его штанах, в его куртке, в его кровавой рубашке – я не могу сделать больше ни шага. Казалось бы – путь свободен. Беги, Ева. Вернись за братом, а Камаль… с ним будь, что будет.
Но нет…
Я разворачиваюсь и бреду обратно.
– Я так не могу… – мой голос становится громче и громче. – Я так не могу!!!
Вернувшись в землянку, я с содроганием бросаюсь к лежащему телу.
Камаль лежит без движения, его грудь еле заметно поднимается, а рядом валяется чертов фонарь, которым я только что разбила его голову.
Нужно бежать, но я не бегу.
На глаза наворачиваются слезы. Если этого Камаля найдут, его снова посадят на цепи. Если не найдут, его загрызут дикие звери.
Без меня он умрет.
Как и я без него – я это отчетливо понимаю!
– Я вас так долго откармливала, что просто не смогла… не смогла бросить вас за растерзание зверям! А если вас снова посадят на цепь, – я с ужасом распахиваю глаза. – Я же не смогу спокойно жить, зная, что загубила вашу жизнь…
Я хватаю его за лицо, покрытое шрамами, и трясу, но он не двигается.
– Камаль… – всхлипываю тихонько. – Уже темнеет, и я боюсь… мне страшно…
Он резко открывает глаза. Так резко, что я не успеваю испугаться.
Рывок.
Я не успеваю ни вдохнуть, ни закричать.
Его руки вылетают вперед, ловят меня за горло и валят на землю.
– А-а-а!
Мир переворачивается, я ударяюсь спиной о твердый пол, а Камаль нависает надо мной – громадный, тяжелый, дышащий яростью.
– Черт… – шипит он, горячее дыхание обжигает кожу. Вокруг сумеречная темнота. Я почти не вижу его лицо, только силуэт – темный, страшный, бесконтрольный.
Я истошно кричу.
А еще пугаюсь и бью его, царапаюсь и кусаюсь, пока он не вжимает меня в землю, оседлав и навалившись всем телом. Его пальцы сжимают мои запястья, тело подавляет, подминает меня под себя.
– Ты меня оглушила!
– Но я вернулась! – мой голос срывается на истерику.
– Если бы не вернулась… я бы тебя убил.
Резкая боль накрывает щеки и губы. Он впивается в них пальцами, и перед глазами мелькают белые вспышки. Боль жгучая. Я не могу выдавить ни звука. На глазах тут же выступают слезы. Я вижу: он едва сдерживается, чтобы не ударить меня.
– В прошлой жизни я не бил женщин. В этой – все зависит от тебя, Ева. Не заставляй меня. Не надо. Я не хочу быть таким, как они…
Я киваю, молча глотая слезы.
Больше ничего не могу. Тело задеревенело, язык провалился. Я не спрашиваю, про кого именно он говорит. Сердце громко гремит в ушах.
Когда он поднимается с меня, я начинаю задыхаться от всхлипов.
– Встань, – бросает он холодно.
Я не двигаюсь.
– ВСТАНЬ!
Он резко дергает меня вверх, и я неумело падаю перед ним на колени. Перед глазами появляется бляшка ремня, а мои руки хватаются за его бедра в попытке удержать равновесие. Он помогает мне удержать это самое равновесие, наматывая на кулак мои волосы. Жестоко, но действенно.
– Не надо! Я… прошу прощения… за свое плохое поведение…
– Это твоя первая и последняя выходка, Ева, – вкрадчиво шепчет зверь. – В следующий раз на коленях ты будешь стоять совсем по-другим причинам. И тебе это не понравится.
Он бегло вытирает кровь со своей головы и волочет меня за собой. В землянке он забирает сумку с деньгами, оружием и всем остальным, а затем выводит меня обратно в лес. От пережитого страха и голода ноги толком не держат. Мне не стоило делиться с ним ни стейком, ни любой другой едой. А я ему еще фрукты и овощи хотела принести, как в прошлый раз, когда он жадно поедал персики из моих рук!
  
– Живее, кудрявая.
От его рывка я спотыкаюсь, но он не дает мне упасть. Его пальцы словно железные кандалы сжимают мой локоть, заставляя идти вперед. Дуло его пистолета неотрывно повторяет траекторию моих движений.