Твоя наследница (СИ)
— Прости, задумалась, — объясняю пространно, растягивая улыбку пошире.
Не хочу Софию волновать. У нее и так забот хватает. Особенно теперь, с четырьмя детьми, двое из которых груднички.
Мои заморочки для нее совершенно лишние. Поэтому принимаю беззаботный вид и…
— Юльчик, — прищуривается Гроссо, демонстрируя, что не купится на обман, — что случилось? На тебе лица нет. И не пытайся меня провести, за семь лет я тебя хорошо изучила.
— Сонь…
Произношу предупреждающе-просяще и отрицательно качаю головой. Не хочу никаких душещипательных разговоров.
— Не Сонькай мне, — хрупкая блондинка фыркает, совершенно не впечатлившись моей яркой мимикой.
Деловито осматривается по сторонам и спустя пару мгновений кивает самой себе, явно приняв какое-то решение. Ну, понятно, отвертеться не выйдет.
— Так, погоди две минуты, — тычет в мою сторону пальчиком с кротким аккуратным ноготком, — и никуда не вздумай сбегать.
— Да как скажешь, — хмыкаю, закатив глаза, но тут же, заметив приподнятую в вопросе бровь, исправляюсь и киваю. — Жду-жду.
С Гроссо мы сдружились больше семи лет назад. И вышло это на удивление оперативно и крепко. Можно сказать, нашли друг друга в сложные для обеих времена. Она тогда потеряла в автокатастрофе родную сестру-близняшку, а я маму из-за болезни. Рак третьей степени ее не пощадил.
У нас с Соней на тот момент были проблемы с доверием и налаживанием дружественных связей. Дичились обе помимо воли. Сильно.
Правда, недолго.
К концу первой же встречи успели разговориться. К концу второй подписали договор о сотрудничестве, Соня помогала мне разработать и воплотить в жизнь дизайн студии, которую я тогда только купила.
А дальше… постепенно, шаг за шагом, мы с рабочих вопросов ненавязчиво перешли к личным, начали друг перед другом раскрываться, делиться переживаниями, радостями, страхами.
Как итог, стали почти родными.
Почти…
Она — без малого шесть лет как обожаемая крестная моей дочери, я же — будущая крестная ее близнецов.
Единственное, о чем я так и не смогла поведать подруге — кто же отец моего кудрявого чуда. Ага, именно кудрявого. Амина родилась с волосиками. Короткими и темными, довольно забавно напоминавшими спиральки в первый год ее жизни. Со временем же они посветлели до цвета гречишного меда и из крутых колечек превратились в милые завитушки.
— Я видела, что ты общалась с Давидом. Он что-то плохое тебе сказал? Как-то обидел? — засыпает вопросами Соня, стоит нам расположиться у небольшого фонтана, спрятанного в дальней части необъятной территории семейства Гроссо.
Моя подруга, если хочет, действует стремительно. Вот и теперь всё ловко провернула — близнецов оставила на попечении мужа и свекрови, благо те сытые и довольные сладко посапывали в люльках, а сама с деловым видом прихватила в одну руку бутылку шампанского и два хрустальных бокала, в другую цапнула меня и беззаботно под общий галдеж свинтила подальше.
«Соскучилась, — заявила она, подмигнув и удобно расположившись на широком гранитном бортике. — А там и без нас нянек предостаточно. Разберутся. А мы отдохнем».
Вот и вся Соня в этом. Видит, что я не справляюсь и тут же бросается на помощь. За это ее и обожаю. Что удивительно, про меня она говорит то же самое. Мол, мы идентичны в своих поступках.
Не знаю. Может быть. Все это идет от души, поэтому, кажется естественным.
— С чего ты взяла? — возвращаюсь к беседе.
— Ты побледнела, когда вы стояли вместе.
— Ты следила?
— Юль, как только машина Давида въехала в ворота, за ним только что слепой не следил, — выдает подруга и тут же оправдывается. — Но я не специально, просто пыталась понять, почему все дамы так взбудоражились.
— А они взбудоражились? — хмыкаю, приподнимая бровь.
Вдруг удастся сменить тему?
— Как пчелы разжужжались, — отмахивается Соня и возвращается к первоначальному вопросу. — Ну, обидел?
— Нет, — говорю чистую правду. Обидел Цикал меня не сегодня, а много лет назад. Но… мы же не об этом разговаривали, потому поясняю касательно недавнего случая, — просто за Амину испугалась. Она носилась как ураган, не глядя по сторонам.
— Честно?
— Конечно.
— Фух, ну и прекрасно. Я боялась, что вы не поладите, а это стало бы ужасом-ужасом, — прилетает совсем уж странное.
— Не поняла, — озвучиваю недоумение, обнимая саму себя за плечи.
Вдруг становится слегка прохладно. И это явно не связано с погодой. Солнце все также отлично припекает. А вот предчувствие…
Логика подруги часто вводит в ступор, а прекрасно зная ее неугомонную натуру… в общем, даже страшусь предположить, что она выдаст через секунду.
— Юльчик, я тебе не говорила раньше, так как не знала, согласится ли Давид… Точнее даже не так, сможет ли он вовремя прилететь… — начинает Гроссо, взмахнув импульсивно ладошками, а затем бездумно растирает ими колени.
И я уже не сомневаюсь: эта хитрая лисица нервничает.
Однозначно!
— Та-а-ак, давай-ка с начала и по порядку, — скрещиваю руки на груди и указываю на бутылку, чтобы уже разливала «успокоительное». Может, хоть так дело пойдет быстрее, хотя… — А тебе точно это можно?
Киваю на пузатую тару из темно-коричневого стекла.
— Глоточек — да, остальное для тебя.
— Подмазываешься заранее?
Смеюсь. Мы обе знаем, что я такая же выпивоха, как и она. Бокал — это максимум.
— Чуть-чуть, — не стесняется подружка.
— Ну-ну.
— Давид улетел из страны семь лет назад. Ты же это помнишь? — начинает Соня, справившись с задачей и дождавшись, когда я попробую шипучку.
Даже лучше, чем ты думаешь, отвечаю мысленно.
— Угу, — произношу вслух.
— Так вот. Они же с Алексом всегда были как братья. Вместе с детства. Не разлей вода. А тут Дав пропал на столько лет. Отдалился совсем. Ушел в бизнес с головой. А я же вижу, что мужу его не хватает. Вот и решила сделать сюрприз. Связалась с Цикал и настоятельно предложила ему стать крестным близнецов.
ЧТО?
Воплю мысленно.
Давида в крестные моим будущим крестникам?
Да ну нафиг!
Это точно сюрприз для Алекса?
Потому что в шоке пребывает явно не он, а я.
— Угу, — озвучиваю через силу, что услышала.
Сама же сдерживаю эмоции и очень аккуратно опускаю бокал на парапет.
Меня штормит.
От греха подальше прячу руки за спиной, чтобы случайно не цапнуть хрусталь и не спустить пар битьем посуды. Уверена, Соня не оценит.
Удивится уж точно.
— Прости, что не сказала раньше. Дав только вчера мне позвонил и подтвердил, что вылетает в Россию, — тараторит подружка, а я себя совой чувствую, которая огромными глазюками хлопает.
Или нет, филином.
Он же там угукает.
Вот и я, как он.
— Угу, — произношу вновь.
Мы с Соней как-то не обсуждали вопрос, кто будет крестным. Мне, в принципе, было параллельно. Главное, что я участвую.
А тут… Цикал.
— Юльчииик, я очень рада, что вы с ним не поругались. Потому что крестная мама и крестный папа должны дружить, — выдает чудо-подружка, сияя счастливой улыбкой.
Твою ж…
— Угу, — добиваю коронным словом саму себя.
— Ты же не против? — и столько надежды в глазах.
ЧЕСТНО?
Прикусываю щеку изнутри, проглатывая правду.
— Угу.
Господи, дай мне сил пережить службу в церкви…
* * *
— Подожди, Юль, так если проблема не с Цикалом, тогда с Владом? Он сегодня странный немного. Нервный что ли. А, может, показалось? — размышляет вслух Соня, пока я стараюсь вернуть себе самообладание.
Всё же подружка действительно умудрилась сделать сюрприз. Сногсшибательный. Причем, не только мужу.
Я тоже оценила. До сих пор поджилки дрожат, а сама нервно оглядываюсь, чтобы удостовериться, что Давид не приближается к моему кудрявому сокровищу, а неизменно обитает рядом с Алексом и его матерью Еленой Валентиновной.
Нет, я не слепая, вижу, как время от времени он залипает на дочери, жадно пожирая ее темными глазами, и о чем-то усиленно думает. Но, слава Богу, на этом останавливается, попыток сблизиться не предпринимает.