Нежеланный брак (ЛП)

Она подходит ко мне и опускается на колени рядом с моей скамейкой, с дрожащей улыбкой на губах. Я раскрываю объятия, и она крепко меня обнимает. Я вздыхаю и кладу подбородок ей на голову, обнимая в ответ.
— Я не думаю, что смогу это сделать, — признаюсь я, мой голос едва слышен. Она единственный человек, который знает о чувстве вины и стыда, которые я несу, о грехах, которые тяжело давят на меня.
  
— Это не твоя вина, Дион, — лжет она.
— Я не могу так поступить с ней. Не с ней.
Сиерра отстраняется, чтобы посмотреть на меня, ее выражение лица настороженное.
— Но ты должен, и если ты ищешь прощения, то какой лучший способ найти его, чем сделать Фэй счастливой? Может быть, делая это, ты обретешь и то счастье, которое заслуживаешь. Потому что ты заслуживаешь его, Дион. Ты заслуживаешь быть счастливым.
Я смотрю в ее глаза, впитывая искренность ее слов. Как она может верить в это так сильно? Как может сидеть передо мной, не виня меня за все, что я у нее отнял? За все, что я отнял у нас?
Осталась бы она при своем мнении, если бы знала, какое зверство я прячу в себе? Меня душит страх, что я заражу Фэй этим ядом. Что моя тьма сожрет и ее, испортит, извратит. И самая мерзкая, прогнившая часть меня этого хочет. Что бы Сиерра сказала, если бы я признался, что все это время я избегал невесту не только из-за чувства вины?
Глава 2
Фэй
Моя спина остается идеально прямой, когда я подношу вилку ко рту. Легкая дрожь в руке выдает страх, что засел глубоко внутри. Я сжимаю металл покрепче, заставляя себя сохранять спокойствие, пока пережевываю безвкусные яйца-пашот.
Мы все просто ждем. Ждем, когда отец сорвется. Сегодня это будет еда? Или ему покажется, что мы жуем слишком громко? Что бы это ни было, взрыв неизбежен. Обычно к этому времени он уже уезжает на работу, и то, что он все еще здесь, не сулит ничего хорошего.
Моя мачеха, Абигейл, держит то же выражение лица, что и я. Притворное дружелюбие, рожденное страхом. Мы обе слишком хорошо знаем: любое другое поведение разозлит отца.
Я контролирую дыхание и заставляю себя сглотнуть. Не могу позволить ему поймать меня на том, что я оставила хоть кусок еды. Даже если меня сейчас стошнит.
Мое беспокойство нарастает, когда младшие сестры, Линда и Хлоя, начинают ерзать на своих местах. С каждой секундой раздражение отца только растет. Прошу вас, молю я про себя. Не дайте ему сорваться на вас.
Я одновременно рада и напугана тем, что мои младшие сестры еще не научились подстраиваться под его настроение. Это значит, что в них еще жива надежда. Что их дух еще не сломлен. Но это же делает их более уязвимыми перед его гневом. Мне уже не так больно — я привыкла, но надеюсь, что им не придется. Осталось немного. Еще несколько месяцев, и все изменится.
— Линда, — произносит отец.
Она тут же напрягается. На долю секунды страх вспыхивает в ее глазах, но затем она берет себя в руки, натягивая ту самую улыбку, которую мы все отточили до совершенства. Пока он еще не тронул девочек. Но как долго я смогу их защищать?
— Да, отец?
— Когда ты уезжаешь в колледж?
В груди что-то болезненно сжимается. Я глубоко, но осторожно вдыхаю. Я только что закончила учебу, но, в отличие от Линды, мне никогда не позволяли жить в кампусе. Я не завидую ей, нет. Но часть меня все же жалеет, что не испытала этого.
— Через три недели, — отвечает она тихо, мягко.
Линда стоит на пороге жизни, полной возможностей. Интересно, осознает ли она, какая это роскошь? Она сама выберет себе специальность, друзей. Вырвется из-под контроля отца и попадет в мир, где сможет сама строить свое будущее. Это все, чего я для нее хотела.
Я пытаюсь представить, что значит искать себя, так, как будет искать она. У меня не было выбора. Мне приказали изучать бизнес, чтобы я могла поддерживать разговоры с Дионом. Меня не спрашивали, интересно ли мне это. Вся моя жизнь была спроектирована заранее. Все — ради того, чтобы сделать из меня идеальную жену для него.
Я даже не уверена, что хотела быть пианисткой. Если бы меня не готовили к браку с ним, заставили бы меня учиться? Проходила бы я через изнуряющие тренировки, конкурсы? Возможно. Моя мать была известной пианисткой. Как и мой дед. Отец убежден, что ее талант передался мне по крови. Ведь у Хлои и Линды его нет. На его горькое разочарование.
— К концу твоего первого семестра тебе придется приехать домой на свадьбу Фэй. Нам нужно, чтобы ты была здесь. Поддержала свою сестру.
Отчаяние превращается в полное опустошение, когда я откусываю еще один кусок еды, притворяясь равнодушной. Я рада, что ни одна из моих сестер не находится на моем месте, но я отдала бы все на свете за один день настоящей свободы — свободы от чувства, что я жертва, производительница потомства.
Хлоя ерзает в своем кресле, и я украдкой смотрю на нее из-под ресниц. Ей осталось два года, и она тоже сбежит из этого дома. А я… Я лишь поменяю одну позолоченную клетку на другую.
Я неосознанно начинаю рисовать в уме другой мир. Тот, где я сама выбираю, что надеть и куда пойти. Что есть и как говорить. В этом мире я путешествую, ищу приключения, просто чтобы понять, что мне нравится. Кто я на самом деле. В этом мире я сажусь за случайное фортепиано на маленьком вокзале и играю, потому что хочу, а не потому, что от меня ждут. В этом мире я танцую под дождем и пью больше, чем прилично, смакуя каждое мгновение, пока чувствую, что живу. В этом мире я держу за руку мужчину, который сам выбрал меня. Который хочет меня. И когда я представляю его лицо… перед глазами не зеленые глаза Диона. Нет. В моих самых смелых мечтах на меня смотрят теплые, глубокие глаза цвета крепкого кофе. Глаза, полные любви.
Я чувствую взгляд отца на себе за мгновение до того, как его нож с грохотом падает на стол. Звук металла, ударяющегося о мрамор, — это зловещее предзнаменование, которое я научилась распознавать.
— Фэй, — говорит он тоном, обманчиво спокойным. — Ты в последнее время разговаривала с Дионом? Насколько мне известно, он возвращается из Лондона. Теперь он будет здесь чаще.
Мой желудок сжимается в болезненный узел. Дион. Мой жених. Я не слышала от него ни слова уже несколько месяцев, и отец, без сомнения, найдет способ сделать меня виноватой в этом. Дата свадьбы была назначена месяц назад, но мы даже не обсуждали ее. Я знала, что он скоро вернется, но, возможно, глупо надеялась, что у меня осталось еще немного времени.
— Я неоднократно с ним связывалась, — ровно отвечаю я. — Он сказал, что сам выйдет на связь, когда это будет необходимо.
Ложь слетает с губ так естественно, что даже мне кажется, будто это правда. На самом деле я позвонила ему всего один раз, несколько недель назад. Звонок ушел на автоответчик. Больше я не пыталась. Отец не мог этого знать, но и не поверит мне, если я скажу, что просто не имею возможности поговорить с будущим мужем.
Вне официальных мероприятий семьи Виндзор мы с Дионом почти не видимся. Мы никогда не звоним друг другу. В глубине души я уверена, что одной из причин, по которой он выбрал работу в зарубежном филиале их компании, была возможность держаться от меня подальше. Он всегда вежлив и корректен, но ясно дает понять, что не хочет этого брака.
Его безразличие — мой единственный шанс на спасение. Если повезет, после свадьбы он будет относиться ко мне так же.
— Подойди ко мне, Фэй, — тихо произносит отец.
По позвоночнику пробегает дрожь. В груди поднимается паника, и я делаю все возможное, чтобы сдержать ее. Я знаю, что будет, если ослушаюсь. Медленно поднимаюсь, делая осторожный шаг вперед. Внутри меня все кричит от страха, но я держу лицо непроницаемым.
  
Отец отодвигает свой стул. Звук царапающих мрамор ножек заставляет Хлою всхлипнуть. Я бросаю на нее быстрый взгляд, моля ее мысленно: Опусти глаза. Сиди тихо. Я не хочу, чтобы его гнев перекинулся на нее.