Нежеланный брак (ЛП)

Фэй выходит из ванной, закутанная в пушистое полотенце, и, увидев меня, вздрагивает.
— Я думала, ты вернешься поздно, — выдыхает она, покраснев и вцепившись в край полотенца.
— Ты чертовски красивая, знаешь это? — непроизвольно срывается у меня.
Ее глаза расширяются, и щеки заливает еще более глубокий румянец. Она отворачивается, но я вижу, как уголки ее губ подрагивают в слабой улыбке. Это безумие, но заставить ее улыбнуться, кажется, стало моим новым любимым занятием.
  
— Я… я не думала… не думала, что ты вообще замечаешь меня так, — признается она, и в ее голосе звучит искреннее замешательство. Вполне логично — столько лет я ее просто игнорировал, так что теперь ей, наверное, трудно поверить, что я действительно хочу ее.
Я отталкиваюсь от стены и двигаюсь к ней, заставляя ее отступить, пока ее спина не прижимается к закрытой двери ванной. В ее глазах что-то вспыхивает — что-то, от чего мой член становится болезненно твердым. Семьдесят четыре дня. Черт, я с ума сойду от этого ожидания.
— Ты что, не слышала, когда я сказал, что буду трахать тебя так, что ты не сможешь думать ни о ком, кроме меня? — наклоняюсь ближе, упираясь предплечьями в стену по обе стороны ее головы, загоняя ее в ловушку.
Фэй начинает дышать быстрее, ее ладони упираются в мою грудь. На секунду мне кажется, что она собирается меня оттолкнуть, но нет. Она просто смотрит мне в глаза, и голубизна ее радужек кажется еще ярче, чем обычно.
— Или ты пропустила момент, когда я сказал, что заставлю тебя молить о большем? — шепчу я, склоняясь ближе, чтобы наши лица оказались почти на одном уровне. Она резко вдыхает, ее губы приоткрываются. — Я считаю дни, детка. Осталось семьдесят четыре дня, и ты станешь моей. Я сгораю от нетерпения, чтобы ты кончила на моем члене, Фэй. Я буду доводить тебя до грани, пока твоя киска не будет сочиться от желания, пока в этих прекрасных глазах не вспыхнет отчаяние.
Мои руки опускаются к ее талии, и она ахает, когда я приподнимаю ее, заставляя ее обхватить меня ногами. Опять же, она не сопротивляется. Просто смотрит на меня, зачарованная, ее дыхание сбивается.
— Ты такая маленькая, моя красавица… Думаешь, справишься с моим членом?
Я прижимаюсь к ней сильнее, проводя своим стояком между ее ног. Она снова вздыхает, ее язык мелькает, смачивая губы. Черт. Как, блять, я должен продержаться еще несколько месяцев?
Ее руки скользят вверх, пока не обхватывают мою шею. Полотенце ослабляется, и я вижу изгиб ее груди. К сожалению, остальная часть ткани все еще зажата между нами, не давая мне большего обзора. А мне нужно больше. И, похоже, ей тоже.
— Фэй, — выдыхаю я, уже на грани. Что в ней такого, что выбивает меня из колеи? Она сводит меня с ума. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — шепчу я, наклоняя голову, пока наши губы не соприкасаются.
Она резко втягивает воздух и отворачивается, лишая меня поцелуя. Черт. Я сдержанно вздыхаю и прижимаю губы к месту под ее ухом, точно зная, насколько это место чувствительное.
— Семьдесят четыре дня, — шепчу я, и она кивает, ее пальцы едва ощутимо скользят по моему затылку. — Это все время, что у тебя осталось, детка.
Я немного отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. Мы оба тяжело дышим.
— Я не за этим сюда пришел, — признаюсь я. — Но стоит мне только взглянуть на тебя — и я теряю голову.
— Тогда зачем ты пришел? — спрашивает она, голос хриплый, севший. Черт, да она чертовски сексуальна.
— Я пришел извиниться, — тихо говорю я, опуская лоб к ее лбу. Я вдыхаю ее запах — на ней мой гель для душа, и мне это нравится. — Я не должен был злиться на тебя. И тем более не должен был выбрасывать твой телефон. Прости меня, Фэй.
Она крепче сжимает меня и дрожаще вдыхает.
— Прости и ты меня, — шепчет она. — Я нарушила свое обещание, и этому нет оправдания. Я действительно взяла трубку только потому, что хотела объясниться после статьи, опубликованной в «The Herald», но не должна была. Я… я подвела тебя, и мне жаль. Возможно, мы еще не женаты, но мы будем, и я это знаю. Я знаю, что прошлое должно оставаться там, где ему место. Это больше не повторится.
Я чуть отклоняюсь, вглядываясь в ее лицо, впитывая искренность ее слов.
— Лучше бы и не повторилось, — произношу я, и в моем голосе звучит явное предупреждение. — Потому что тебе не понравятся последствия, если ты снова предашь мое доверие. Я скорее откажусь от всего, что у меня есть, чем позволю тебе изменить мне. Я не собираюсь тебя делить.
Она кивает, в ее глазах мелькает удивление — словно она не может поверить, что я действительно ее хочу, что мне не все равно, принадлежит ли она мне и только мне.
— Даю слово, — шепчет она.
Я киваю и аккуратно опускаю ее на пол, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Фэй прижимает полотенце к телу и откидывается на стену, будто у нее подкашиваются ноги, и я не могу сдержать усмешку. Она может сколько угодно отказывать мне в поцелуях, но я вижу — она хочет меня. И пока что этого достаточно.
Я ощущаю ее взгляд на себе, когда возвращаюсь к кровати, на секунду колеблясь, прежде чем взять в руки телефон, который мне пришлось заказывать специально для нее.
— Держи, — говорю я, протягивая его ей. — Взамен того, что я выбросил.
Фэй принимает коробку дрожащими руками, ее брови взлетают вверх.
— Он еще не вышел в продажу, — недоверчиво шепчет она. — Даже дизайн официально не подтвержден.
Я киваю.
— Да, лучше пока не светиться с ним на фото. Я уже все настроил.
Я не упоминаю, что первым делом заблокировал номер Эрика и сохранил свой под именем «Муж». Она сама об этом узнает, рано или поздно. На моем лице мелькает ухмылка, когда я представляю ее реакцию, когда экран засветится входящим вызовом от «Мужа». Будет ли она раздражена, смущена… или взволнована? В любом случае, в ее глазах вспыхнет тот самый огонь, который я так люблю, и мне жаль, что я не увижу этого момента.
— Спасибо, — тихо говорит она, прижимая телефон к груди.
Я коротко киваю и направляюсь в ванную, чтобы приготовиться ко сну. Хотя какой, нахрен, сон? С такой проблемой в штанах мне остается только одно. Похоже, моей руке снова предстоит поработать, пока я продолжаю отсчитывать дни.
Глава 22
Фэй
— Не могу поверить, что у тебя уже есть это, — говорит Хлоя, ее глаза сверкают завистью, когда она хватает мой телефон с тумбочки. — Можно мне его?
Обычно я бы сразу же уступила. Не думаю, что я когда-либо говорила ей «нет» раньше, когда в этом не было необходимости, но на этот раз я хочу отказать. Меня, в общем-то, не должно это волновать, но это первый подарок, который Дион мне сделал.
— Я не могу тебе его отдать. Извини.
Хлоя нахмурилась, сжала челюсти.
— Что? — говорит она, удивленно. — Почему? Дион же просто купит тебе новый, не так ли?
Я колеблюсь.
— Я не могу просто попросить его купить новый телефон, Хлоя, — говорю я, мой голос полон извинений.
Она стискивает зубы и бросает на меня презрительный взгляд.
— Должно быть, это приятно, — бормочет она. — Знать, что скоро ты станешь Виндзором. У тебя почти не будет ничего, чего бы ты не получила, да? Я бы поменялась с тобой местами в мгновение ока. По крайней мере, это окупило бы боль.
Мои глаза расширяются от удивления от яда в ее голосе. Это убивает меня — видеть, как ее дух угасает с каждым разом, когда отец ее ранит. Моя милая младшая сестра становится все более циничной и горькой с каждым днем, и я ничего не могу с этим сделать. Я не могу ее защитить. Все, что я могу, — это молиться, что Абигейл права, и что все наладится, когда отец получит обещанные деньги.
  
Я снова смотрю на телефон, сожаление заполняет мою грудь. Я должна просто отдать его ей и купить себе дешевый. Это минимум, что я могу сделать. Дион этого не заметит, а если и заметит, ему, скорее всего, все равно.
Мой телефон вибрирует в руке Хлои, и ее выражение лица становится еще более кислым. Я бросаю взгляд, краска сходит с моего лица, когда я вижу имя на экране.