Нежеланный брак (ЛП)

— Этот фонд создали моя невестка и твоя мать, — продолжает она. — Дион поддерживает его финансирование, но можно сделать гораздо больше. Его цель — предоставлять бесплатные уроки музыки тем, кто не может себе этого позволить, и воспитывать талант, когда мы его находим. Обе ваши матери твердо верили, что доступ к музыке — это основное право, которое никогда не должно быть отнято ни у одного ребенка, и я подозреваю, что ты чувствуешь то же самое.
  
Этот фонд был одной из главных причин, по которым я вообще согласился жениться на Фэй, но бабушка знает, что я не хочу иметь с ним ничего общего, кроме обеспечения его сохранности. Сначала пианино, теперь это. Зачем она это делает со мной?
И я даже не могу возразить. Она права. Фэй действительно будет заботиться о фонде. Он будет в надежных руках.
— Я не подведу вас, — говорит Фэй, ее голос слегка дрожит.
Бабушка улыбается ей ободряюще:
— Я в этом не сомневаюсь.
Забавно, как рядом с Фэй она становится по-настоящему бабушкой. Я даже не знал, что эта часть ее еще существует. Думал, она умерла вместе с моими родителями.
Когда она, наконец, направляется к выходу, я выдыхаю с облегчением. Каждый раз после ее визита у меня остается это гнетущее ощущение надвигающейся беды.
Этот брак и без нее достаточно сложен.
— Ах да, Фэй, — произносит она у двери, ее голос звучит почти с сожалением. — Сегодня мне звонил твой отец. Он сказал, что не может до тебя дозвониться, и просил напомнить о концерте на следующей неделе.
Фэй вздрагивает, и я тут же хмурюсь. Что-то в ее реакции не так. Я-то думал, она любит быть концертирующим пианистом. Или я чего-то не знаю?
Дверь закрывается, а Фэй застывает, рассеянно глядя на нее.
— Ты знаешь, что тебе не обязательно работать, если ты этого не хочешь? — негромко говорю я. — Если концерты больше не приносят тебе радости, если тебе просто нужен перерыв — это нормально. Теперь ты Виндзор, Фэй. Ты не обязана делать то, чего не хочешь.
Она медленно поворачивается ко мне, и у меня по спине пробегает теплая дрожь. Кажется, она не осознает, что это первый раз за весь день, когда она смотрит мне в глаза по-настоящему.
— Без рояля я — ничто, — шепчет она, ее взгляд какой-то отстраненный. — Пожалуйста, не забирай у меня это.
Я хмурюсь, преодолевая расстояние между нами.
— Я не могу у тебя ничего забрать, ангел. Я твой муж, а не тюремщик.
Она кивает, но в ее глазах не становится меньше недоверия. И страха. Я понятия не имею, чем заслужил это. И не знаю, как это исправить.
Глава 30
Фэй
— Ты сегодня великолепна, — произносит Дион, когда машина останавливается перед концертным залом. Его взгляд скользит по моему телу с явным одобрением. — Жаль, что я пропущу твой концерт, Фэй.
Я пытаюсь изобразить улыбку, но вместо этого лишь заставляю его нахмуриться. Он протягивает руку и мягко заправляет прядь волос за ухо. То, как он меня изучает, заставляет меня нервничать. Он делает это иногда — смотрит так, будто видит все, что я так отчаянно пытаюсь скрыть. И это пугает меня.
— Ты волнуешься, — шепчет он. — Думал, ты уже привыкла к сцене, но, наверное, с годами это не становится легче. Подумай о том, что я говорил, Фэй. Если тебе нужен перерыв, возьми его.
Я машинально киваю, не в силах сказать ему правду. Как объяснить, что боюсь не сцены, а своего отца?
С момента нашей свадьбы прошла всего неделя, но за это время я начала чувствовать себя дома в доме Диона. Несколько дней я ощущала безопасность и покой, и мысль о том, что придется вернуться к реальности, которая меня ждет, ужасает.
Дион проявил ко мне столько заботы и доброты, что рядом с ним стало слишком легко забывать обо всем остальном. Мы выработали некую рутину.
Я провожу дни почти так же, как раньше, сосредоточившись на игре на рояле. Время, которое раньше уходило на подготовку к свадьбе, теперь занято благотворительными фондами. Дион помогает мне больше, чем я ожидала. Я думала, он будет игнорировать меня, как делал все эти годы до брака, но он оказался невероятно внимательным.
В понедельник после свадьбы он вернулся к работе, но каждый вечер приходил домой к ужину, уделяя мне время, расспрашивая о моем дне. Сидеть за столом, не чувствуя страха, — это было поразительно. И я сомневаюсь, что он догадывается, как сильно я начала ценить эти моменты. Я буду скучать по ним, пока его не будет.
— Ты точно нормально перенесешь перелет? — осторожно спрашиваю я.
Он улыбается:
— Да, — мягко отвечает он. — Не переживай, Фэй. Все будет хорошо, обещаю. Если переговоры пройдут так, как я планирую, я вернусь через два дня.
Я понимающе киваю. Если он не успеет подписать документы за это время, мне придется лететь к нему в Канаду, чтобы мы не нарушили условия его бабушки.
— Будет странно засыпать без тебя, — тихо говорит он.
Я резко вскидываю голову, чувствуя, как щеки заливает жар.
— Думаю, мне будет не хватать и этого сладкого ротика, — шепчет он, наклоняясь ближе.
Его губы касаются моих, и я тут же тянусь к нему, позволяя себе раствориться в этом поцелуе. Дион старается узнать меня не только во время ужина. С каждым днем он все лучше изучает и мое тело, и мне это нравится больше, чем я готова признать. Наш брак оказался совсем не таким, каким я его представляла.
Он отстраняется, опуская лоб к моему.
— Веди себя хорошо, пока меня не будет, — велит он тихо, его голос ласковый, но в нем слышится стальная нота.
Он бережно берет меня за подбородок, заглядывая в глаза, словно пытается что-то прочесть в них. Неужели он до сих пор думает, что я могла бы за его спиной связаться с Эриком? Я молча киваю, не зная, что сказать. Как бы он отреагировал, если бы я призналась, что эта мысль даже не приходила мне в голову? Что я не хочу.
Дион оставляет долгий поцелуй на моем лбу и вздыхает:
— Иди, — шепчет он. — Увидимся через два дня.
Я киваю, и Гаррет открывает дверь. Мой взгляд еще раз возвращается к Диону, прежде чем я выхожу из машины. Раньше я боялась его. Теперь боюсь оставаться без него. Одна лишь его близость успокаивает меня, словно рядом с ним мне ничто не угрожает. И в какой-то степени это правда.
Мои шаги тяжелеют, пока я направляюсь в гримерку, где меня ждет отец. Этот зал и комната передо мной до боли знакомы… но сегодня они кажутся чужими. Я никогда прежде не чувствовала себя настолько разбитой.
Когда я осторожно открыла дверь своей гримерки, я наконец-то поняла, что изменилось. Я не осознавала, насколько это будет мощно — иметь в своей жизни человека, который относится ко мне с уважением и добротой, и который дает мне свободу высказывать свое мнение без страха перед последствиями.
Я не настолько наивна, чтобы воспринимать это за что-то большее, чем просто союз, — у меня нет романтических чувств к своему мужу, даже когда его взгляд наполняется страстью или когда он говорит, что он считает меня идеальной. Я понимаю, что он старается извлечь лучшее из ситуации, в которую мы были вынуждены попасть, но, несмотря на это, я благодарна ему, потому что это гораздо больше, чем я ожидала.
— Фэй, — с презрением говорит мой отец, когда я вхожу. — Ты опоздала.
Вся моя душа сжимается от звука его голоса, и на меня накатывает чувство безнадежности.
— Прости, отец, — отвечаю я сразу, и в животе поселяется глубокий стыд. Я ненавижу это чувство беспомощности, а еще хуже то, как эгоистично я себя вела. На пару дней я позволила себе забыть об Абигейл и сестрах.
— Подойди сюда, — говорит он, его глаза полыхают яростью.
Я дрожу, подходя к нему, шаги даются с трудом. В животе затягивается узел, и я делаю глубокий вдох, когда его рука охватывает мое горло.
  
— Ты смеешь заставить меня ждать? — спрашивает он.
Я качаю головой, с трудом сглатываю.
— Н-нет, отец. Я… я ждала Диона. Он настоял, чтобы мы поехали вместе.
Он ослабляет хватку, будто удовлетворен.
— Хорошо, — произносит он, отпуская меня. Я не осмеливаюсь пошевелиться, но все мои инстинкты кричат мне, чтобы я убралась подальше от него. — Наверное, это что-то, но это не объясняет, почему он оставил тебя одну после недели брака. Зачем он уезжает на выходные со своей секретаршей, Фэй? Ты не смогла удержать его хотя бы неделю? Молодая, невинная жена должна быть для него возбуждающей, не так ли? Это должно было отвлечь его от Марии, но я не удивлюсь, что ты даже с этим не справилась. Твои ноги так и не расставлены. Жалкое зрелище.