Нежеланный брак (ЛП)

— Ты хочешь сопроводить пилота во время финальных проверок? — осторожно спрашивает она, словно не уверена, знаю ли я о его страхе полетов.
От этой мысли меня словно кольнуло — сколько раз она уже помогала ему через это пройти? Неприятное ощущение застревает у меня в груди.
— Все в порядке, — отвечает он, чуть сжимая мое бедро. — Думаю, я справлюсь.
Мария бросает взгляд на его руку, но тут же отводит глаза.
  
— Хорошо, — коротко кивает она. — Тогда скоро будем взлетать.
С каждой минутой Дион становится все более беспокойным, а как только самолет приходит в движение, он начинает постукивать ногой.
— Давай обсудим детали сделки, — предлагает Мария, явно пытаясь отвлечь его.
Но что-то в ее тоне мне не нравится. Может, я преувеличиваю, но кажется, будто она намеренно делает вид, что меня здесь нет, будто мое присутствие — ненужное, неважное. Она начинает говорить о контрактах, условиях переговоров и спорных моментах, и ее голос — успокаивающий, вероятно, намеренно. У меня создается ощущение, что это для них ритуал. Я ненавижу, насколько эгоистично звучит моя мысль, но мне не нравится их взаимодействие. Она знает его так же хорошо, как и я. А может, даже лучше. Я всегда была благодарна, что во время нашей помолвки Дион вообще не обращал на меня внимания, но теперь, глядя на то, как он держит ее рядом, пока ко мне был абсолютно безразличен, я чувствую злость.
Его большой палец начинает вычерчивать круги по ткани моей юбки, пока самолет замирает на взлетной полосе, и его дыхание становится более поверхностным. Я поворачиваюсь к нему, моя тревога растет.
— Дион, — шепчу я, прерывая речь Марии.
Он смотрит на меня, и я нерешительно тянусь к нему, моя рука едва заметно дрожит, когда я осторожно беру его за щеку, удерживая его взгляд на себе. Самолет разгоняется, и его челюсть сжимается. Я наклоняюсь и нежно касаюсь его губ своими.
Он глухо стонет, тут же зарываясь свободной рукой в мои волосы, его хватка твердая, а поцелуй — резкий, голодный. Я вздрагиваю, когда его язык проникает в мой рот, пробует, дразнит. Он притягивает меня ближе, насколько позволяют ремни безопасности, его рука скользит между моих бедер, под подол юбки.
Самолет потряхивает в первые секунды турбулентности, и он отрывается от моих губ, пряча лицо в мою шею — так же, как тогда, в полете на Гавайи. Но в этот раз он вгрызается в мою кожу, оставляя засос, и я невольно стону. Я открываю глаза — и сталкиваюсь с взглядом Марии. Она смотрит на нас с болезненным выражением лица, в ее глазах мелькает шок и страдание, прежде чем она резко отворачивается.
— Еще немного, и самолет стабилизируется, — шепчу я, снова обращая внимание на Диона.
Он кивает, покусывая мое ухо, его тело слегка дрожит, но он продолжает покрывать мою шею поцелуями, словно мой запах и прикосновения дурманят его так же, как он сводит с ума меня.
Раздается приглушенный сигнал, и Мария тут же расстегивает ремень, вскакивая с дивана так, будто ее только что что-то обожгло. Будто она не может вынести еще ни секунды рядом с нами. Это жестоко, это подло — но внутри меня разливается удовлетворение. Он выбрал потеряться во мне, хотя она была прямо здесь.
Он выбрал меня.
— Спальня, — хрипло бросает он, расстегивая мой ремень одним движением.
Я вскрикиваю, когда он подхватывает меня на руки и уносит в заднюю часть самолета, пинком захлопывая за нами дверь.
— Я сейчас не смогу быть с тобой нежным, — предупреждает он, усаживая меня на край кровати в комнате, слишком роскошной для самолета.
— Я и не хочу, чтобы ты был нежным, — шепчу я, глядя на него из-под ресниц. — Используй меня, Дион. Дай мне стать твоим побегом. Позволь мне заставить тебя забыться.
Он глухо стонет, расстегивая брюки, и достает член, пару раз проводя по нему рукой.
— Открой рот, — приказывает он. — Ты не сможешь сказать стоп, так что, если почувствуешь дискомфорт, просто ущипни меня за талию — я сразу остановлюсь.
Я сразу же делаю, что он просит, и он кладет свой член на кончик моего языка.
— Какая же ты хорошая, черт возьми, девочка, — говорит он мне, слегка надавливая, его рука зарывается в мои волосы. — Посмотри, как ты берешь мой член, детка. Просто посмотри на себя.
Я смыкаю губы вокруг него, мой язык скользит по его бугоркам, лаская так же, как и тогда, когда я его целовала.
— Можешь взять меня немного глубже?
Я киваю, и он двигается дальше, пока не срабатывает мой рвотный рефлекс.
— Дыши медленно, детка. Ты сможешь. Я знаю, что сможешь.
Он крепко хватает меня за волосы и запрокидывает мою голову, надавливая еще немного, пока я не почувствую его у задней стенки горла. Он вошел едва ли наполовину, и я не думаю, что смогу выдержать больше.
Я смотрю ему в глаза, видя в них удовольствие и благоговение. Меня наполняет чувство удовлетворения и силы от осознания, что я делаю это для него, что я даю ему отдушину, которую он мне давал чаще, чем он думает.
Я сглатываю с его членом во рту, и он громко стонет. Мои глаза расширяются от беспокойства, что пилот или Мария могут услышать, но он, кажется, не заботится об этом. Он потерялся во мне.
— Можно мне двигаться, детка? Мне нужно трахнуть твой рот, Фэй. Ты нужна мне.
Я слегка киваю, и он медленно начинает толкаться, удерживая мою голову неподвижно, пока я сосу его, мой язык ласкает каждую часть, до которой может дотянуться. Тихие стоны срываются с моих губ, и его взгляд становится более жарким.
— Тебе это нравится, да? Тебе нравится сосать член своего мужа?
Я стону в ответ, и он самодовольно улыбается мне.
— Моя хорошая девочка, — шепчет он. — Твой рот такой идеальный, детка. У тебя так хорошо получается, ты так хорошо берешь мой член.
Я извиваюсь, жар растекается внизу живота от его слов, и он зловеще смеется.
— Твоя киска мокрая для меня, Фэй?
Мои глаза расширяются, и он усиливает хватку на моих волосах.
— Опусти руку вниз по своему телу и отодвинь трусики, — приказывает он. Я делаю, как он говорит, нервничая и стремясь к этому, с оттенком стыда, заставляющим меня колебаться. — Введи свой средний палец в себя, детка.
Я громко стону, и он глубже проникает в мое горло, мягко толкаясь, двигаясь всего на дюйм или около того вперед и назад. Он наблюдает за мной, как будто я самое прекрасное, что он когда-либо видел, с интенсивным удовлетворением, кипящим в его глазах.
— Дай мне эти пальцы, — стонет он, тянется к моей руке. Он подносит ее к своему лицу, его глаза на моих, пока его рот смыкается вокруг моего среднего пальца. Я наблюдаю, как он вылизывает его дочиста, и моя киска начинает пульсировать, как раз в тот момент, когда самолет снова начинает трясти от турбулентности.
Дион напрягается и стискивает зубы, намек на панику пробирается в его глаза, когда он выходит из моего рта. Он стоит там мгновение и проводит рукой по волосам, выглядя более потерянным, чем я когда-либо его видела.
— Возьми меня, — умоляю я. — Трахни меня, Дион.
Его внимание снова сосредотачивается на мне, и он ухмыляется, подталкивая меня в плечо, заставляя меня упасть назад на кровать.
— Нет ничего, чего я хочу больше, — бормочет он, поднимая мои бедра и срывая с меня трусики, не утруждаясь остальной одеждой, когда он забирается на меня сверху.
Его пальцы касаются моей киски, и он громко стонет, когда понимает, насколько я мокрая.
— Посмотри на себя, — стонет он. — Промокла до нитки для своего мужа. От того, что ты сосала мой член, ты промокла, ангел?
Я киваю, и он входит в меня.
— Конечно, моя идеальная маленькая жена. — Он мгновение смотрит мне в глаза, пока самолет трясется, а затем он входит в меня одним жестким, глубоким толчком, вызывая громкий стон из моего горла. Мне почти стыдно признаться в этом, но сосание его члена подтолкнуло меня к грани оргазма. Я гораздо ближе, чем он думает.
  
— Ты так хорошо умеешь брать мой член, — бормочет он, его руки тянут мою блузку. — Мне нужно увидеть тебя. — Я помогаю ему снять мою блузку, и он стонет, когда мой бюстгальтер расстегивается. — Блять.