Временная жена (ЛП)

Я настолько погружена в мысли, что даже не замечаю, как мы подъезжаем к дому. Очнувшись, понимаю, что Лука уже открыл дверцу с моей стороны. Он протягивает мне руку, и я осторожно кладу свою в его ладонь, задержав взгляд на обручальном кольце.
Три бриллианта. По одному на каждый год, который мы проведем вместе. Я все больше переживаю о том, как этот брак отразится на мне. Когда все закончится, смогу ли я уйти без шрамов, или он все-таки оставит на мне свой след?
  
— Вэл, — говорит мама, когда мы входим в дом. Ее лицо сурово. Она не выглядит счастливой, но и не так раздражена, как я ожидала. — Лука, — ее голос дрожит, когда она произносит его имя. Ей явно нелегко воспринимать его как моего мужа, а не начальника. — Идите, распакуйте вещи. Я приготовлю чай. Бабушке нужно отдохнуть, так что ведите себя тихо.
Я киваю и веду Луку наверх, чувствуя, как по позвоночнику пробегает нервная дрожь.
— Валентина, — произносит он. — Хватит уже так нервничать. Ты была в доме моей бабушки бесчисленное количество раз. Здесь все то же самое.
Я оборачиваюсь и качаю головой. Нет. Совсем не то же самое. Он вырос в роскоши, окруженный обожающими его братьями и сестрой. Моя жизнь — полная противоположность его в каждом аспекте, и я боюсь, что он поймет, насколько мы несовместимы. Мне не должно быть до этого дела, ведь я знаю, что между нами ничего настоящего нет, но мне не все равно.
Лука тихо смеется, когда мы заходим в мою старую комнату, в глазах мелькает любопытство. Он разглядывает желтые стикеры, облепившие стены, и проводит по ним кончиками пальцев, на губах появляется лукавая улыбка.
— Значит, любовь к этим бумажкам появилась у тебя еще в детстве, да?
Я встаю рядом с ним и смотрю на мотивационные цитаты, покрывающие стены. Всю свою жизнь я была уверена, что смогу вырваться из этих обстоятельств, если просто не перестану надеяться, и именно это я и делала. Несмотря ни на что, я продолжала бороться и надеяться на лучшее. Все эти маленькие записки были моей попыткой продолжать идти вперед, даже когда хотелось все бросить.
— Что это? — спрашивает он, указывая на фотографию большого дерева, окруженного озером, в котором идеально отражается небо. Это единственное фото на моей стене, и оно выделяется на фоне бесчисленных стикеров.
Я улыбаюсь, глядя на него.
— Знаешь, я даже не уверена, где это, — признаюсь я. — Однажды наткнулась на него в интернете, и оно меня безмерно вдохновило. Тебе это может показаться глупым, но я чувствую, что я как это дерево. Когда я смотрю на него, мне кажется, что я тоже могу процветать в неблагоприятных обстоятельствах, и что даже если я одна, я могу быть сильной. Оно выросло, окруженное водой, без других деревьев рядом, но все равно стоит там, не сгибаясь и не извиняясь за это. Окруженное стихиями, оно, наверное, иногда наклоняется под ветром, но никогда не ломается. Однажды я хочу найти это место. Мне кажется, что тот день я никогда не забуду.
Я отрываю взгляд от фотографии и встречаюсь с его взглядом. В глазах Луки что-то такое, от чего мое сердце начинает биться быстрее.
— А это? — спрашивает он, указывая на один из моих стикеров. — Aut viam inveniam aut faciam, — медленно произносит он. — Что это значит? Я видел эту фразу на нескольких заметках, а еще она есть на твоем рабочем столе.
Я удивленно поднимаю брови:
— Ты заметил? Это примерно переводится как: «Либо найду путь, либо проложу его». Это моя любимая цитата. Она помогала мне держаться все эти годы.
Лука откидывается на единственную пустую стену в комнате и притягивает меня к себе, нежно убирая волосы с моего лица.
— И что, нашла? — его голос звучит мягко. — Ты нашла свой путь?
Я смотрю в его глаза, сердце гулко стучит в груди. Иногда он смотрит на меня так, что весь мир исчезает, и остается только он.
— Пока не уверена, — шепчу я.
Лука обхватывает мое лицо ладонями, его прикосновение бережное.
— А что нужно, чтобы ты была уверена? — тихо спрашивает он, и внезапно я уже не уверена, о чем мы говорим. В последнее время он часто так смотрит, задумчиво, словно скучает по мне, даже когда я стою совсем рядом.
Он медленно наклоняется ко мне, его губы касаются моих один раз, второй, прежде чем он полностью захватывает их в поцелуе. Он глухо стонет, притягивая меня ближе, и поворачивает нас так, что я оказываюсь прижата к стене, его пальцы вплетаются в мои волосы. Я готова потеряться в этих поцелуях, в том, что происходит между нами. Он заставляет меня желать того, от чего я поклялась отказаться навсегда.
Его руки опускаются ниже, и он поднимает меня на руки. Я автоматически обвиваю его бедра ногами, и одно только ощущение того, как он тверд от желания ко мне, вызывает во мне волну сладостного трепета. В этом есть что-то невероятно опьяняющее — знать, что он всегда хочет меня так сильно.
— Валентина… — хрипло шепчет он мне на ухо, его губы скользят по моей шее. В его прикосновениях отчаяние, и я упиваюсь этим. Я скучала по нему больше, чем готова признать. Последние несколько дней были странными, между нами словно выросла непреодолимая стена, но все это исчезает, когда он касается меня вот так.
Я выгибаю спину, жаждая большего.
— Нам нельзя это делать, — шепчу я. — Что если моя мама поднимется сюда?
Он тихо смеется, его зубы нежно касаются моей шеи.
— Тогда, полагаю, нам стоит поторопиться.
Его ладонь скользит вниз по моему животу, проникая под подол юбки, пока его большой палец не упирается в мои кружевные трусики. Он сдавленно стонет, когда понимает, насколько я готова к нему, и прижимает лоб к моему.
— Это одно из того, что я люблю в тебе больше всего, — шепчет он. — То, как твоя киска всегда ждет меня.
Мои щеки заливает жар, когда он грубо отодвигает мое белье в сторону.
— Ты нужна мне, детка. Прямо сейчас.
Я киваю, лихорадочно расстегивая его джинсы, мысли затуманены желанием. То, как он смотрит на меня, когда мои пальцы обхватывают его член, никогда мне не наскучит. В его глазах — преданность, будто весь его мир вращается вокруг меня.
Глаза Луки не отрываются от моих, когда я направляю его внутрь себя, и чистое желание, которое светится в его взгляде, лишь усиливает мою собственную жажду.
— Какая хорошая киска, — хрипло стонет он, вонзаясь в меня до самого конца. Я не сдерживаю стон, но он качает головой, его рука плотно накрывает мои губы, заглушая звук.
— Тише, малышка, — шепчет он. — Тихо.
Он трахает меня так — прижав к стене моей спальни, одной рукой закрывая мне рот, а другой удерживая под бедрами, не давая упасть.
— Еще, — умоляю я, и он убирает руку от моих губ, перехватывая обеими ладонями мои бедра. Он крепко держит меня и резко разворачивается, опираясь спиной о стену. Вместо того чтобы двигаться сам, он поднимает и опускает меня на свой член, его толчки резкие и властные. Он обращается со мной так легко, будто я ничего не вешу.
— Так? — спрашивает он, удерживая меня под слегка измененным углом. Я резко вдыхаю и пытаюсь сдержать стон:
— Л-Лука… — выдыхаю я. Он прекрасно знает, что делает со мной, когда входит под таким углом, и по его самодовольной ухмылке видно, как ему нравится смотреть, как я теряю над собой контроль.
— Я не могу… — простонала я. — Слишком…
Он входит слишком глубоко, и его движения сводят меня с ума. Каждый толчок попадает точно в ту точку, от которой у меня захватывает дух, и он знает это.
— Ты можешь, — шепчет он с уверенностью. — Ты справишься, малышка.
Его хватка на моих бедрах становится сильнее, губы прикусывают нижнюю губу, когда он ускоряет темп. Я теряюсь, когда он смотрит на меня так.
  
— Я… я не могу…
— Тогда кончи для меня, жена, — его голос становится жестче. — Порадуй меня моим любимым зрелищем, Валентина.
Он снова разворачивает нас, прижимая меня к стене так резко, что его член проникает во мне до самого конца именно в тот момент, когда мое тело содрогается в оргазме. Его рука снова закрывает мои губы, заглушая крики, пока я теряюсь в волнах наслаждения.