Локомотивы истории: Революции и становление современного мира
Мартин Малиа
ЛОКОМОТИВЫ ИСТОРИИ
Революции и становление современного мира
÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷
Предисловие
Основные идеи этой книги, повествующей о том, какую роль сыграли революции в становлении современного мира, уже высказывались Мартином Малиа ранее. На ежегодном собрании Американской исторической ассоциации в 1975 г. он представил доклад, где говорилось, что многочисленные революции XX в. имеют особую глубокую связь с историей европейского континента и что революционная мысль и деятельность от одной «великой» европейской революции до другой претерпевали радикализацию. Кульминацией этого процесса стала большевистская революция 1917 г. в России Она установила на обломках одного из последних «старых режимов» Европы революционный режим, который, в теории — все семьдесят четыре года существования, а на практике — по крайней мере до 1930-х гг., посвящал себя делу всестороннего преобразования человеческих отношений под знаменем коммунизма. Работая над данной книгой, Малиа, как он писал в одном из кратких обзоров проекта, ставил целью «показать, что случай России, при всей его уникальности, также является логичным (хотя и крайним) следствием долгой революционной традиции всей европейской цивилизации». Если к этому его убеждению добавить, что в современной истории можно плодотворно сравнивать революции лишь как элементы непрерывного международного или транснационального процесса (т.е., по сути, именно с исторической точки зрения), то создание такой книги рационально обосновано.
Кроме того, в книге даются азы подлинно историцистского подхода к сравнительной истории, основанного на рассмотрении сходных тенденций развития внутри пространственно-временного континуума, подходу, связывающего работу Малиа с интеллектуальной традицией, выдающимися представителями которой были, например, в XX в. историк Марк Блок, а в XIX в. — корифей исторической социологии (хотя этого термина тогда не существовало) Алексис де Токвиль.
Несомненно, огромным стимулом для идеи и написания книги послужил крах коммунистических режимов в СССР и странах Восточной Европы в 1989–1991 гг. Совершенно неожиданно эти поистине исторические события продемонстрировали, что конечный пункт исследований Малиа — «институционализированная революция», каковую представлял собой советский режим, — наконец завершилась сама по себе. Малиа счёл их удачной иллюстрацией к мысли, неоднократно повторяемой им при характеристике историографии различных революций, описанных в данной книге: на интерпретацию исторических событий неизбежно накладывает отпечаток политический, культурный, идеологический контекст, в котором работает историк. Историки XIX в. находились под впечатлением Французской революции, авторов XX в. («короткого», 1914–1991 гг.) завораживала большевистская революция, сегодняшние исследователи, истолковывая былые революции (и не только революции), не могут не испытывать глубокого влияния краха утопического эксперимента коммунистов. По словам Малиа, перефразирующего замечание историка Франсуа Фюре, работами которого он восхищался, «русская революция закончилась».
Как отмечает ниже во введении сам Малиа, прежде чем обратиться к теме революционной традиции, достигшей кульминации в русской революции, он написал две книги: в одной изложены его взгляды на природу советского режима и его краха, в другой исследуются истоки «уникальности и перевёрнутой природы советского режима» в контексте «современного развития Европы начиная с эпохи Просвещения». Затем он почувствовал себя, так сказать, вправе заняться рассмотрением длительной исторической традиции, лежавшей в основе событий в России. Новый «постсоветский» контекст побудил его в значительной степени переосмыслить данную тему. Приведу цитату из доклада, с которым Малиа выступил в 2000 г. на собрании Исторического общества в Бостоне: «Что [крах коммунизма] делает с проблемой революции как таковой? По сути, он в корне меняет сам характер проблемы. Занимавший всех в прошлом столетии вопрос о пути от буржуазной революции к социалистической оказался неверным. Взамен остаётся вопрос о пути к 1776 году и особенно к 1789-му. Что не менее важно — мы сталкиваемся с новой задачей: объяснить двухвековую иллюзию о втором пришествии 1789 г. в виде социализма». Пытаясь пересмотреть концепцию русской революции, он первым делом сосредоточился на «великих революциях»: английской XVII в., американской и французской конца XVIII в. В особенности на последней и на её отголосках на протяжении всего XIX столетия вплоть до Красного Октября. В настоящей работе, в соответствии с первым тезисом, выдвинутым в приведённой цитате, Малиа предваряет анализ великих революций подробным описанием их религиозных и политико-институциональных предпосылок в позднем Средневековье и ранней эпохе Новой истории Европы (гл. 1–5), что имеет существенное значение для его утверждения о специфически европейских корнях «импульса современной революции» вообще. Вторую задачу он выполняет, подвергая всесторонней критике существующие сегодня общественнонаучные теории революции и показывая идеологическую подоплёку множества разнообразных исторических трудов, с которыми ему пришлось иметь дело в процессе изучения европейской революционной традиции.
Когда Мартин Малиа скончался 19 ноября 2004 г., текст «Локомотивов истории» в сущности был полностью написан. Основная цель — проанализировать революционную традицию, которая привела к коммунистическим революциям XX в., — осуществлена в 11 завершённых главах книги. Никаким сколько-нибудь значительным изменениям эти главы не подвергались. Все мысли и даже слова автора сохранены. Изменения в рукописи ограничиваются техническим редактированием, выверкой ссылок, внутренними отсылками и небольшой стилистической правкой, которая, как редактору известно по собственному опыту, не вызвала бы у автора возражений. В редких случаях материалы, приложенные автором к отдельным главам, как правило, в качестве вариантов или уточнений, были по усмотрению редактора добавлены к тексту или внесены взамен некоторых отрывков.
Приложение I («Революция: что в имени?») и приложение II («Высокая социальная наука и «стасиология»») в оригинале рукописи служили соответственно введением и первой главой. Они сделаны приложениями, чтобы непосредственно перед историческим трудом дать место подобающему введению, где излагаются основные темы и методы работы автора. Новое введение составлено из рассказов самого Малиа о своих исследованиях и методике, почерпнутых из ряда докладов и книжных проспектов.
Хотя ключевая задача автора в процессе работы оставалась неизменной — объяснить истоки и природу Красного Октября и «институционализированной революции», которой он положил начало, — Малиа подумывал о том, чтобы включить в рукопись главу, посвящённую фашизму в период между двумя мировыми войнами, и ещё одну под названием «Клонирование Октября: Восточная Азия и Латинская Америка, 1945–1975». Он обсуждал это намерение с коллегами, добавил соответствующие заголовки в черновой вариант оглавления, кое-что даже записал, от чисто библиографических ссылок до набросков тезисов, которые предполагал развить. В данное издание этот материал в полном объёме не вошёл. Ряд мыслей, дополненных с помощью публикаций Малиа по той же тематике (которые указаны в примечаниях), приводится в заключении и эпилоге.
Сам Малиа дал книге рабочее название «Модель и эскалация западной революции: от гуситов до большевиков, 1415–1991 гг.» (вариант: «Западный революционный процесс, 1415–1991 гг.»). Настоящее заглавие, напоминающее о знаменитом определении революций у Маркса, которое автор несколько раз цитирует в тексте, предложено редактором.
Введение
Очерк проблемы
Революция, наряду с мировой войной, была ключевой характеристикой XX в. Большинство событий в мировой истории, которые традиционно относят к «революциям», произошли в период с 1914 г. С падением коммунизма современный революционный феномен как будто исчерпал себя. Так ли это? Или революция — вечная пружина людских дел? Чтобы найти ответ на данный вопрос и понять драму целого столетия, необходимо проследить истоки современных революционных феноменов в далёком прошлом западного общества.