Свадебное проклятье (СИ)

Пожимаю плечами:
— Не поверите — никогда не задумывалась о последствиях своего сумасшествия.
— Как насчет наследства?
— Основная доля активов: акций, компаний, движимого и недвижимого имущества и прочего отходит моему брату. Я не против, а сестра еще несовершеннолетняя и пока не заморачивает себе этим голову. Ну а все наши возможные дети, по распоряжению отца, будут обеспечены равными долями.
  
— Пусть доля вашего брата и превалирует, но приплюсуй к ней ваше наследство, его состояние все-таки заметно увеличится?
— И что? Думаете, Шон так этим озаботился, что решил вдруг свести меня с ума? Что за спешка такая? Да у брата и времени на организацию подобных спектаклей сейчас попросту нет, он вникает в дела, отец гоняет его в хвост и в гриву, не давая не то что побездельничать, но даже выспаться! Думаю, все-таки дело в другом.
Но в чем?
Маркус заявляет значительно:
— Меня все-таки не отпускает мысль, что кто-то против вашего брака!
Гляжу с насмешкой.
— Возвращаемся к моему тайному поклоннику?
— Еще раз хорошенько подумайте: что меняется с вашим замужеством?
— Кроме того, что семья наконец-то успокоится о моем… пристрое, и меня можно будет опять выпускать в приличное общество? Брак с Дином предполагал слияние двух крупных корпораций, а значит, и серьезные перемены в финансовой и деловой сферах города и страны, а выйди я замуж за вас, например, — ровным счетом ничего не изменится… Ох, извините!
Маркус усмешкой коротко машет рукой.
— Тут вы правы: я ведь никто и звать меня никак!
Смотрю внимательно: его задели мои слова? Маркус Чэн прав, обычно я стараюсь избегать откровенных разговоров, но… Холодно предупреждаю:
— К подобному отношению придется привыкнуть. Отец, конечно, ценит предприимчивых, энергичных, деловых людей, но не преминет лишний раз ткнуть носом, что (цитируя вас же), вы были «никто и звать никак», пока вас буквально из милости не приняли в семью Мейли. Придется или терпеть, или всю жизнь лезть из кожи вон, доказывая, что вы достойны такой чести. Да и ваш бизнес будет уже не вашим, просто одним из филиалов компании, который всегда можно закрыть или продать, если он не оправдает себя в смысле прибыли…
— Я все тщательно продумал, уже составляем предварительный план развития и инвестиций с руководителями направления, — возражает набычившийся Чэн. Значит, не только рискнул предложить себя Артуру Мейли для решения проблемы с неудавшейся и неудачливой старшей дочерью, но еще и озаботился сохранностью своего бизнеса. Может, отец и оценил как раз такое сочетание беспримерной наглости с одновременной практичностью? Интересно, что Чэна напрягает больше — отношение к нему предполагаемого тестя или предполагаемая угроза его разлюбезному делу?
— А к такому я с самого детства привык, — продолжает храбриться «наглец». — Всё твердили: куда ты лезешь, пельмень земляной?! Ни семьи, ни связей, ни денег, ни престижного образования — только плохонький провинциальный колледж за спиной, никогда и ничего у тебя не выйдет. Понимаю, ваш батюшка решил по принципу: нет фазана, так и петух сгодится…
— Не знала, что отец силен в орнитологии!
Голос Маркуса становится вкрадчивым:
— Ну так и вы тоже ко мне приглядитесь, а, Эбигейл? Хоть я пока невысоко летаю, но петух — птица яркая, сильная, а пуще всего — домашняя. А?
Смеюсь:
— Да, а еще суп из него получается наваристый! Не боитесь?
— Главное — вы ничего не бойтесь, Эбигейл! — уже серьезно продолжает Чэн. — Ни сойти с ума — на то у нас доктор Пан имеется, ни призраков — ваша нянюшка позаботится. Ни тем более за мою сохранность. Я же говорил: мужчина я крепкий, осмотрительный, рискую с умом. В свадебное проклятье не верю, хоть вы что мне там говорите, а уж от злых людей защитить сумею. Постепенно со всем разберемся. Выходите за меня, а, Эби?
Опять застал врасплох: ведь только-только обсуждали его «расследование», и опять! Пока подбираю ответ, Маркус решает, что от него ждут еще какого-то продолжения и добавляет:
— Думаю, мы уживемся и будем жить дружно, может, и до любви доберемся. Я уже… в смысле… ну, вы мне очень нравитесь, Эби! Правда.
И Чэн внезапно краснеет — разом, ото лба до треугольного выреза джемпера. Оттягивает пальцами этот самый ворот и говорит сконфуженно:
— Уф! В юности как-то это легче… выговаривалось. Странно, вроде с возрастом и опытом должно быть легче, а?
Отворачиваюсь, чтобы скрыть неуместную, но упорно рвущуюся на губы улыбку: до того Чэн сейчас смешной и трогательный.
Или хорошо это отыгрывает?
И тут меня осеняет:
— Вы сказали, что обсуждаете с директорами условия вхождения вашего бизнеса в корпорацию Мейли… И с отцом тоже? Когда вы с ним разговаривали?
— На прошлой неделе.
— Регулярно докладываете, как продвигается наши отношения?
Маркус часто моргает, но отвечает честно:
— Скорее президент Мейли сам этим интересуется и сам мне звонит. Первый раз связался со мной после Гейланга…
— Неужели обеспокоился вашим самочувствием? — изумляюсь я.
— Нет, поинтересовался, какого… беса я позволяю калечить себя всяким придуркам? Сообщил, что инвалид его дочери не нужен.
Я прикусываю губу: слава всем богам Запада и Востока, что я об этом не знала, а то бы точно вышла замуж за Чэна прямо там, в госпитале!
— А о чем был разговор на прошлой неделе?
— Президент спрашивал, почему все так со свадьбой затянулось, и чем я вообще занимаюсь. Когда я сказал про три месяца вам на раздумье, ваш батюшка сказал, что я полный кретин, и бросил трубку.
— Только это?
— Нет, добавил еще несколько… добрых слов.
Судя по весело посверкивающему взгляду жениха, реакция «тестя» нисколько его не удивила, не оскорбила и даже не задела: да уж, Чэн Маркус явно идет в этот брак с открытыми глазами. Может, кроме уже известной настойчивости и основательности у него и впрямь имеется характер, способный противостоять не только моему отцу, но и моему проклятью или, как он говорит, злым людям и обстоятельствам?
— Ну и ладно, — глядя в сторону, бурчит тот самый «характерный», не дождавшийся моего ответа. — У меня на всё про всё еще целый месяц есть. Давайте тогда с вашими проблемами просто разберемся, что ли…
Обычно я не принимаю решения под влиянием минуты: долго размышляю, взвешиваю варианты, развитие событий, что буду делать в том или ином случае… Но сейчас, глядя на профиль вновь отвергнутого, но не сдавшегося мужчины, вдруг ясно понимаю: месяц мне вовсе не нужен.
Делаю глубокий вздох и начинаю:
— Я хочу вам кое-что рассказать…
— Как? Опять?! — вырывается у Маркуса с комическим ужасом. Поджимаю недовольно губы, и Чэн спешит исправить положение: — Я к тому, что вы просто полны тайн и сюрпризов, Эбигейл. Продолжайте, очень интересно!
Усмехаюсь:
— Да уж, скучать со мной вам не приходится!
Боюсь, мои «интересности» стоили ему седых волос… На мгновение задумываюсь над реакцией Чэна, начни я сейчас инспектировать его шевелюру: да я уже практически ощущаю, как погружаю пальцы в черные волосы, наверняка жесткие, густые…
Пауза затягивается, и, думая, что я никак не решусь на новые «откровения», Маркус пытается помочь:
— Вам опять кто-то являлся? Сейчас, вообще-то, очередь Линху… Нет? Или вы собираетесь рассказать мне о каком-нибудь… тайном возлюбленном? Тогда я не просто не стану слушать! Или…
Я уже смеюсь:
— Нет, не угадали, и незаконнорожденного ребенка у меня нет!
— Тогда?..
— Перед первым свиданием вы же изучали мои привычки, предпочтения, мое окружение? Но все равно остается то, чего не найдешь ни в каких СМИ и блогах.
  
— Например? — Версии у Чэна закончились, и он просто смотрит то ли с интересом, то ли с опаской. Или с тем и с другим одновременно.
Я легонько постукиваю себя ладонью по груди.
— Например, характер. Я — обычная дочь одной из главных семей Сейко, потому довольно избалована, нетерпима к возражениям и всяческим ограничениям. Не люблю заниматься домашним хозяйством, но одновременно не стремлюсь к головокружительной карьере — сегодняшний уровень преподавательницы непрестижного университета меня вполне устраивает; не знаю, как повернется дальше. От своего мужчины я жду заботы, надежности, безопасности, внимания к моему мнению, стремления не почивать на достигнутом, а зарабатывать больше денег для семьи. Не намерена терпеть измен, вранья и неуважения. Со своей стороны гарантирую верность, честность, всяческую поддержку — мою и, разумеется, моей семьи, крепкий тыл и дом, куда захочется возвращаться. Вы согласны?