Свадебное проклятье (СИ)

— О. — Понимаю, что звучит не слишком вразумительно (Чэн не сводит с меня выжидающих глаз), и говорю искренне: — Очень красиво! Спасибо, Маркус. Это же тот старичок с «блошиного рынка», да?
Напряженное его лицо смягчается, Чэн шумно, с явным облегчением, выдыхает:
— Ага, он самый! У него старинная семейная мастерская. Ну что, тогда… — забирает у меня кольцо, чтобы тут же надеть на мой палец.
  
Кручу рукой, разглядывая, привыкая к его тяжести, и вообще к наличию, когда ловлю вопрошающий взгляд Маркуса. Чуть не выдаю опять коронное «о!» — похоже, кладбищенская свадьба сказалась на моих умственных способностях и членораздельной речи! В свою очередь надеваю кольцо Чэну. Пальцы обоих подрагивают — от усталости и напряжения… или отчего-то еще. И на глаза опять наворачиваются слезы; все-таки настиг меня пресловутый пред, а также послесвадебный мандраж! Ну что ж, и я имею право на истерику! Хоть маленькую, но свою.
И вдруг до меня доходит:
— Так ты заказал кольца еще тогда?
— Ага. На следующий же день. Ювелирная лавка, кстати, у старика замечательная, надо как-нибудь с тобой туда заглянуть.
— Ну ты и… самоуверенный тип! Даже не сомневался, что я соглашусь?
Маркус почесывает бровь, заявляет нахально:
— Ну в крайнем случае подарил бы другой!
— Ах ты ж!.. — Тычу кулаком в его твердое плечо, Чэн перехватывает мою руку и за неимением настоящего свадебного распорядителя торжественно объявляет:
— А теперь обмен первым брачным поцелуем!
Ну надо так надо. Обменяемся. Я послушно подставляю лицо, ожидая легкого прикосновения губ, если даже не дежурного чмока в щеку…
Не тут-то было!
…Когда объятья Чэна, наконец, разжимаются, я уже сама цепляюсь за отвороты его куртки — лишь бы устоять на ногах от нехватки воздуха и колотящегося в груди и в животе сердца. Глаза Маркуса вновь полны ночи. Сияющей ночи. Скрывая волнение и замешательство, поспешно отворачиваюсь, ищу взглядом позабытую шаманку.
— О, а совья повелительница уже исчезла!
— Тактичная! — ухмыляется Маркус.
Чего-чего, а тактичности в шаманке ни на фэн[2]! Просто старуха отработала оплаченный ритуал, и отправилась отсыпаться. И нам пора.
Отстраняюсь от нехотя отпустившего меня Маркуса.
— Пойдем уже? Больше ни секунды не хочу здесь оставаться. Хватит, напосещалась кладбищ на много лет вперед! Ну, мама, устроила дочери свадебное торжество! Удружила!
— Да, не самое уютное местечко, — соглашается Чэн. И озорно добавляет: — Зато уж точно неповторимое и незабываемое! Будет что рассказать нашим внукам.
— Внукам… — ворчу я, осторожно ступая меж могил. — Я так далеко не загадываю!
Маркус говорит серьезным голосом:
— Да, процесс обзаведения внуками довольно долгий, такой… многоступенчатый. Предлагаю начать все-таки с детей. Готов прямо сейчас!
Я спотыкаюсь; вовремя поддержавший меня Чэн смеется и, уже не отпуская, выводит за собой из кладбищенского лабиринта. Когда мы минуем последнюю «полосу препятствий» в виде вытянувшихся роз, я приостанавливаюсь. Оглядываюсь и невольно ежусь. Голос Маркуса беспечный, хотя глаза напряженные. Ищущие.
— Что ты там высматриваешь? Кого-то видишь? Наших новых духов-охранников?
— Нет… Нет, конечно, нет! Я же тебе не шаманка какая-то! — Ускоряя шаг, прохожу мимо печальных, но бдительных ангелов-привратников.
Некоторое время мы сидим в машине, невидяще уставившись на кладбищенские ворота: в себя приходим. Перевариваем, так сказать.
— Маркус?
— М-м-м?
— А ты веришь, что она на самом деле договорилась с… мертвыми?
Чэн некоторое время молчит. Потом заводит машину со словами:
— Не знаю, Эби. Но после сегодняшней ночи уж точно не скажу, что я не суеверный!
И я тоже.
Потому что видела то, о чем ему не сказала.
Улыбку Гуаньинь.
Можно списать это на нервы, игру теней, темноту или мастерство скульптора. Но все равно я готова поклясться, что провожавшая нас мраморным взглядом Трехликая богиня довольно улыбалась!
Машинально оглядываюсь. Сначала мельком, потом, не поверив своим глазам, разворачиваюсь всем телом. Растерянно смотрю на Чэна.
— Что такое? — тут же реагирует он.
— Ворота закрыты, — говорю я. — Кто-то только что закрыл ворота на кладбище, Маркус! Спрятавшаяся шаманка? Или ее помощник, который сдернул с меня фату? Или что… те мраморные ангелы на входе?!
— Давай будем считать, что это сделал кладбищенский сторож, — с расстановкой произносит Чэн, поглядывающий то в боковое, то в зеркало заднего вида, как будто остерегается машин на совершенно пустой дороге.
Или того невидимого, что может устремиться следом за нами.
— Сторож, — повторяю я.
Пусть будет сторож… Только сторож какого мира? Нашего?
Или того?
[1] Бинди — («точка, капля») цветная точка, которую индианки рисуют в центре лба.
[2] Самая мелкая монета.
  
Глава 3. Мой сладкий домашний брак
 
— Ну? Как всё прошло?!
Отвожу от уха разбудивший меня мобильник, чтобы взглянуть на часы: раннее, раннее утро. Издаю стон:
— Ну ма-ама!..
— Что — «мама»? — не понимает родительница. — Я же всю ночь как на иголках: а ну как не получится, опять всё сорвется! Вот ни на минуточку глаз не сомкнула!
В это я как раз верю: мама виртуозно накручивает себя до паники-истерики и сердечного приступа. А заодно и всех окружающих. Прикрываю ладонью длинный зевок — удалось поспать в лучшем случае час — и сажусь на кровати, подбивая под спину подушки. Что ж, начнем купировать все возможные приступы.
— Ничего не сорвалось. Всё прошло… нормально. Наверное.
— Наверное?!
— Ну я же не знаю, как оно должно быть, мам! Ты бы хоть предупредила! Хотя и ты тоже не знаешь… В общем, твоя хваленая шаманка что-то все-таки провела, пообещала, что все будет хорошо, и теперь мы муж и жена. Вот и всё.
— Потом ты мне расскажешь всё подробненько! — угрожает родительница. Ну да, чтобы у тебя от подробностей (дрессированных сов, сорванной фаты, «защиты мертвых») еще какой-нибудь приступ приключился!
— Ну, слава всем богам, самое важное сделано. Теперь, может, и официальную свадебку, а? — вопрошает робко. — Маленькую? Совсем крохотную?
Никак не расстанется с надеждой отпраздновать замужество старшей дочери! Зная матушку, не сомневаюсь, что на этой «крохотной» будет всего-навсего несколько сотен гостей.
— Мама! — восклицаю угрожающе, и родительница сразу начинает юлить:
— Да и не нужна нам никакая свадьба! На что она вообще? Вон, говорят, у молодежи сейчас принято только брак регистрировать, и всё! Когда в мэрию пойдете?
— Ну… на днях, — бормочу я. — Мы еще не обговаривали.
— А как мой зятек себя проявил?
— Кто? А, нормально. Нервы у него крепкие, так что от такой свадьбы с ума не сошел.
Машинально кошусь на пустующую половину кровати. Наверное.
Голос мамы становится тише и глуше — кажется, она прикрыла трубку рукой:
— Да я не о том, деточка! Как он в постели?
— Мама!
— Что «мама»?! Ну что ты как маленькая? Мы ведь с тобой взрослые женщины, говори со мной, как со старшей подругой, без стеснения! Он старался? Сколько раз за ночь? У него большой? Я, конечно, понимаю, вы у нас молодые, современные, наверное, давно уже… но в первую брачную ночь муж все равно должен выложиться на сто процентов!
От таких неожиданных вопросов — и от кого, от матери! — у меня пропадает дар речи. Родительница понимает мое молчание по-своему:
— Что такое? У него ничего не получилось?! Ты, главное, не расстраивайся, просто мальчик немножко переволновался… А даже если и так, я знаю отличную клинику традиционной медицины. Там буквально творят чудеса! Вот у моей приятельницы… то есть у ее сына начались проблемы…
  
Я отмираю и перебиваю всполошившуюся матушку:
— Мама, я совершенно не собираюсь обсуждать с тобой свой… то есть это всё! Успокойся, все нормально у твоего зятя!