Свадебное проклятье (СИ)
Оглаживаю его широкие плечи. М-м-м, какие крепкие мышцы…
— Ну вот видишь, какой ты у нас известный! Подожди, сейчас еще и журналисты нароют и откроют миру всю твою подноготную!
Рука Маркуса, стягивающая галстук, замирает. Он с комичным ужасом округляет глаза:
— Неужели всю?! И что мне тогда делать?
— Для начала идти в душ и за стол.
— Шампанское на лед! Я быстро.
Появляется он и правда через пять минут, посвежевший, с влажными волосами и сияющими глазами.
Мы выпиваем за нашу свадьбу, потом за запуск новой линии, за родителей с обеих сторон, за тех, кого с нами нет… С аппетитом опустошающий тарелки Маркус кивает на так и не разобранный пакет:
— Глянь, там тебе подарок!
— Да? Спасибо. — Соображаю, что сама-то свадебного подарка не подготовила. И не имею никакого представления о желаниях и предпочтениях мужа. Просто спросить напрямую?
Начинаю догадываться, уже взявшись за оберточную бумагу, а уж когда обнаруживаю под ней мешок со знаменитым логотипом…
— Маркус Чэн!
— Что? — невинно осведомляется тот, продолжая энергично жевать.
Осторожно извлекаю сумку — именно такую я собиралась приобрести перед тем, как отец заблокировал счета, а с моей зарплатой…
— Но как?! Взял с рук? Перекупил чью-то очередь? Вышел на байера[1]?
В любом варианте сумка вышла ему гораздо дороже. Глажу твердые ручки, перебираю клошет с замочком из розового золота, карманы с «молнией» и без, в конце концов просто прижимаю сумку к лицу, вдыхая упоительный запах натуральной кожи.
— Эй, Эби, — заявляет ревниво наблюдающий за мной муж, — я не стал бы дарить тебе подделку или брак! Проверил подлинность у специалиста.
— Маркус, ты просто чудо!
— Ну, я всегда это знал! — соглашается он. — То есть тебе нравится? А размер? Хотел сначала купить поменьше, но ты же постоянно таскаешь со своего колледжа всякие бумаги и…
И стремительно наклоняясь через стол, я целую Чэна в губы, несмотря на то, что от них пахнет вином и едой. Сев на место, хихикаю как девочка.
— О, — говорит он через ошарашенную паузу. — Знай я, что сумочки приводят тебя в такой экстаз, дарил бы их с первого дня, а не топтался вокруг с уговорами и подкатами. Глядишь, и дело сладилось быстрее.
— Тогда бы ты просто разорился! На что мне нищий муж?
Маркус почесывает мизинцем бровь и честно признает:
— Ну так-то дороговато, да! Никогда не понимал этих женских заморочек, но раз ты их так любишь, — мужественно вздыхает, — будем покупать по сумке каждый год!
— Между прочим, отличное вложение капитала! — уверяю я. Указываю на свою сумочную экспозицию. — Ты знаешь, что каждую из них, даже прошлых лет, можно легко продать с большой наценкой? Покупатели в очередь стоят годами!
Маркус обдумывает информацию и кивает с довольным видом:
— Видишь, какой тебе достался практичный муж? Знает, куда инвестировать!
Смеюсь:
— Вижу-вижу! Давай выпьем за твою практичность и за мою новую сумку! Чтобы они никогда не выходили из строя!
* * *Сижу за компьютером, одним глазком поглядывая на Чэна. Тот убирает со стола, споласкивает тарелки, ворча что-то на тему отсутствия посудомоечной машины. Если сейчас передо мной не «пиарится», то мне достался чистюля-муж, отлично, будет на кого переложить ведение домашнего хозяйства, которое я терпеть не могу! Хотя, конечно, вряд ли, с его-то графиком, придется брать домработницу… Так, похоже, опять что-то напутали с расписанием, откуда у меня взялись дополнительные часы?!
Выныриваю из мира цифр-дат-табличек, когда передо мной ставят внушительную чашку кофе. Благодарно вдыхаю бодрящий аромат.
— О-о-о, как вовремя, спасибо!
Маркус прислоняется к краю стола.
— Хоть кофемашина в этой квартире имеется! Твою кухонную технику надо обязательно проапгрейдить!
— Всё в твоих руках, — рассеянно отвечаю я. — Я же ей почти не пользуюсь.
Некоторое время листаю и правлю страницы, периодически отхлебывая кофе, пока до меня не доходит, что Чэн никуда не ушел, а наоборот уселся на угол стола. Поднимаю голову, и он тут же спрашивает:
— Тебе обязательно заниматься этим именно сейчас?
Звучит жалобно.
— Я ведь не брала брачный отпуск, только пару дней без оплаты, приходится работать.
— Кстати, а почему не взяла?
Пожимаю плечами.
— Тогда пришлось бы звать всех коллег и друзей на свадьбу, представляешь, как бы они удивились, получив приглашение на кладбище! К тому же мы решили пожениться тихо, чтобы поставить нашего «злодея», — я изображаю пальцами кавычки, — перед фактом, разве нет?
— Да, что-то такое припоминаю…
Чэн берет мою руку, я продолжаю листать страницы правой, но все медленнее: его прикосновения отвлекают. Очень. Особенно когда он переворачивает мою ладонь и начинает водить по ней кончиками пальцев. Это не только щекотно, но и возбуждающе. Я просто не могу сосредоточиться на содержании экрана.
— Маркус…
— А?
— Ты мне мешаешь.
— Чем это? — невинно удивляется муж. — Продолжай себе работать! Я просто изучаю линию твоей жизни. Какая она у тебя длинная… и увлекательная. Ты работай, работай! Вот линия брака. Линия любви тоже интересная…
И не подозревала, что мои руки настолько чувствительны к мужским прикосновениям — словно Маркус Чэн вплотную добрался уже до других моих… любовных линий. Сдавшись, откидываюсь на спинку кресла.
— До чего же полезный муж мне достался: еще и хиромант ко всему прочему! И что там такое с линией любви?
Изучающий мою ладонь Чэн торжественно заявляет:
— Тут ясно, что ты будешь до конца своей жизни — длинной жизни! — любить только одного мужчину.
— Да ну? А как узнать, какого именно мужчину?
— Сейчас, сейчас… — Он подносит к лицу мою ладонь, обдавая теплым дыханием; разглядывает сосредоточенно. — Ты знаешь, тут даже имя написано!
— Неужели? И какое же?
— Погоди, сейчас разберу. Ч… э… н… Чэн? М… ар… к… ус! Чэн Маркус! Вот!
Прикусываю губу, чтобы улыбаться не слишком откровенно, удивленно качаю головой:
— Ну надо же, какое странное совпадение!
— Это не совпадение, — торжественно заявляет Маркус Чэн. — Это судьба!
И, будто ставя точку, целует меня в ладонь (я вздрагиваю). Сжимает мои пальцы в кулак, пряча в них свой короткий поцелуй как пойманную бабочку. Медленно произносит:
— А вот что точно отвлекает меня…
Прослеживаю ставший недобрым взгляд — муж глазеет на по-прежнему свежую и яркую лилию.
— Мои пионы, значит, давно осыпались, а эта стоит себе как ни в чем ни бывало! Ты ее, случайно, не забальзамировала? На долгую память?
Угадав его намерения, захлопываю крышку ноутбука, и одновременно с мужем бросаюсь на стол: Маркус — чтобы схватить цветок, я — защитить.
— Не трогай мою лилию!
— Хочу уже выбросить ее на помойку! Надо же, расцвелась тут! Нахалка! Больше никаких букетов от других мужчин, поняла?!
— Поняла, — пищу я, придавленная его твердым телом, цепляясь за хищно протянутые к вазе руки, — поняла, что ты настоящий шовинист и враг цветочков!
Мы возимся на столе, задыхаясь от усилий и смеха, пока, наконец осознав и прочувствовав близость друг друга, постепенно не затихаем. Сдерживая прерывистое дыхание, смотрю в быстро темнеющие глаза мужа. Он меняет положение, уже не давя на меня всей тяжестью, но так, что я ощущаю всё его тело. Ого!
Некоторое время смотрим друг на друга — я выжидающе, он… Не пойму я это его выражение. Нет, ну сил уже никаких нет!
— Знаешь, Чэн Маркус, — произношу раздельно, — я сама сделала тебе предложение! Не хватало, чтобы сама еще…
Он хохочет:
— Ну уж нет, с этим я как-нибудь справлюсь!
Быстро целует меня и, подхватив на руки, немедленно отправляется в спальню. Там нам уже не до предложений и прочих слов: лишь шорох снимаемой друг с друга одежды, звук стремительных коротких поцелуев, похожих на укусы, шелест тел друг о друга и о шелк простыней, громкий стук сердец, частое трудное дыхание, стоны…