Свадебное проклятье (СИ)
Следом приятельницы дружно набрасываются на меня: а ты-то чего сидишь, кого ждешь, не пора ли уже забыть своего изменщика и раскрыть глаза пошире в поисках нового парня? Когда-то, чтобы они отстали с предложениями знакомств, я сказала, что у меня была уже сорвавшаяся помолвка и для новых отношений я пока не готова. Девушки сделали свои выводы, а я не стала их поправлять.
Подруги погружаются в просмотры свадебных журналов, предусмотрительно принесенных Вивьен, и листают на планшете каталоги свадебных платьев. Неспешно потягивая вино, я наблюдаю за ними и чувствую себя натуральной старухой. Неужели когда-то и я с такими же горящими глазами предвкушала свою свадьбу и семейную жизнь? Это было так давно, кажется, целую жизнь назад. Может, даже в прошлой жизни.
…О нашем будущем браке мы с Дином знали с детства. Так решили наши родители, ведь две самые известные и денежные фамилии Сейко — Мейли и Линху — просто обязаны породниться, объединить капиталы и компании, слиться в бесконечно богатый и всесильный конгломерат! Знали и принимали как должное, это нас вообще не напрягало и не удивляло. Мы играли вместе, дрались, мирились, общались так же, как с остальными детьми. Когда повзрослели, единственное, что добавилось в наши отношения — обмен поцелуями в щечку при встрече и прощании.
Я знала о многочисленных подружках Дина, но совершенно не волновалась, не ревновала: ведь однажды мой легкомысленный и обаятельный нареченный, став ненадолго серьезным, объяснил, что спешит нагуляться, чтобы хранить мне верность в браке. «Я никогда не буду обманывать тебя, Эби, вот увидишь, мы будем жить с тобой дружно, долго и счастливо!»
И все-таки обманул.
Ах, Дин-Дин…
Я просыпаюсь от знакомой щемящей боли в сердце — беззаботные и радостные подруги все-таки растревожили мои старые раны.
Ночевать у Санни я не осталась; не люблю просыпаться в чужой квартире на чужой постели, пользоваться непривычными косметическими средствами и зубной пастой, завтракать тем, чем потчуют хозяева… К тому же необходимо еще и адекватно общаться с самого утра, что для такой хронической «совы», как я, просто настоящая катастрофа! Потому, не поддавшись на бурные уговоры и целую россыпь заманчивых предложений (посмотреть новую романтическую комедию, попеть караоке, погадать, наесться сладостей, сыграть в карты, почесать мне пятки, наконец!) в час ночи вызвала такси. Все-таки я умудрилась выпить лишку и незаметно для себя задремала в машине, но раз мы все еще едем, ненадолго…
Потягиваюсь, зеваю и сажусь прямее, пытаясь разглядеть сквозь залитое дождем стекло, где мы. Смазанные капли, темнота, мелькающие огни… Мельком смотрю на часы, не верю своим глазам и вновь подставляю циферблат под неверные уличные отблески: мы едем уже целый час?! Но от дома подруги до моего всего двадцать минут по прямой. Пробок ночью не бывает… Неужели я неправильно назвала адрес?
— Водитель, а мы сейчас где? Что-то не могу сориентироваться…
Таксист не откликается. Насколько помню, у машины меня приветствовал низенький мужчина лет шестидесяти…
— Аджа[1], вы что, не слышите? — повышаю я голос. — Где мы едем? Куда вы меня везете?
Жду ответа с досадливым недоумением, уже приправленным растущей тревогой. Скажи, просто скажи, что впереди большая авария или прорвало какие-нибудь трубы, и потому приходится объезжать! Нет, молчит! Я наклоняюсь вперед и похлопываю таксиста по плечу; не дождавшись никакой реакции, еще и невежливо встряхиваю.
— Эй! — Но это все равно что тормошить статую! Вижу в зеркале заднего вида лицо мужчины: на меня он даже не взглянул, глаза намертво и неподвижно прикованы к дороге, лицо тоже каменное, рот крепко сжат, руки до белизны вцепились в руль. Может, с ним вообще случилась какая-нибудь… дорожная каталепсия? Как у людей, беспрерывно работающих на конвейере.
Или всё обстоит куда хуже? В памяти услужливо всплывают истории о маньяках, похищающих беззащитных женщин, которых потом находят далеко не сразу… и уже по частям. Объявляю самым своим преподавательским голосом, хотя сердце прямо-таки норовит выпрыгнуть в горло:
— Или вы немедленно останавливаете машину и выпускаете меня, или я сейчас же звоню в полицию!
Реакции — ноль. Одной рукой лезу в сумку, другой нашариваю кнопку двери — открыть окно; хоть сориентироваться, где мы, или крикнуть прохожим… В этот момент мужчина неожиданно резко выворачивает руль, и не пристегнутая я вслед за своей сумкой и вылетевшим мобильником ныряю головой между передними и задними сиденьями.
То, что я намертво там застреваю, меня и спасает, ведь по моим ощущениям, автомобиль переворачивается несколько раз. Подбрасывает, раскачивает… и наконец, такси замирает. Постанывая, я кое-как выбираюсь из своего плотного капкана-убежища; держась рукой за шею, в которой при аварии что-то явственно хрустнуло, осторожно и ошеломленно оглядываюсь. Слава всем богам, машина, хоть и сильно наклонившись вперед, стоит на колесах, а не на крыше. Но самое главное — рядом со мной распахнута дверца! Я вываливаюсь наружу в сумрак и дождь, добавляя себе еще и разбитые об асфальт колени и ладони, с трудом поднимаюсь и, покачиваясь, поскальзываясь на мокрой дороге, бегу прочь. Ну как бегу — ковыляю на подгибающихся ногах, главным образом стараясь не упасть.
Отбежав на пару сотен метров, останавливаюсь и кручу головой, пытаясь заставить себя думать разумно. Или просто подумать. Где я? Вокруг — поля и темные купы деревьев. Никакого движения. Дорожные фонари горят на изрядном расстоянии где-то впереди и далеко позади за машиной. И ни единого проблеска света больше. Если и есть рядом дома, в темноте их попросту не видно.
Я даже не понимаю, с какой стороны мы вообще приехали. Куда бежать? И куда делся этот… престарелый маньяк? Или больной. Может, убился при аварии… туда ему и дорога! А вдруг затаился в темноте, и только и ждет, когда я вернусь в единственное в этой глуши убежище — машину? Или сейчас, бесшумный и невидимый, потихоньку ко мне подкрадывается? Съежившись, я отступаю подальше от темной обочины.
Выбор невелик: либо идти вперед (назад?), надеясь наткнуться на цивилизацию, или что кто-то в такую дождливую непроглядную ночь поедет по этой явно захолустной дороге. Либо возвращаться к такси, искать свой телефон… и пробовать завести заглохшую машину. С риском быть пойманной психом. Но если таксист до сих пор не объявился, стоит надеяться, что он и впрямь мертв, без сознания, в глубоком шоке после аварии… А если и очнется, не в состоянии будет сразу меня сцапать.
Понадобилось минут пять самоуговоров, чтобы решиться сделать первый шаг. И, возможно, добрых полчаса, чтобы вернуться к такси.
Я двигаюсь крохотными шажочками, напряженно прислушиваясь и постоянно оглядываясь по сторонам, отчего шея болит еще сильнее. Перед глазами встают пугающие кадры внезапного появления маньяков из всех виденных мной триллеров — вот зачем я их столько пересмотрела?!
Таксиста нигде нет. Ни в машине, ни под, ни в ближайшем кювете, заполненном жидкой грязью. Куда он подевался? При аварии выбросило дальше, в поле? Сам ушел? Уж звать я его точно не буду! Коротко выдохнув, нащупываю на полу машины айфон, с его подсветкой частично отыскиваю высыпавшееся содержимое сумки — главное, удостоверение и портмоне! Быстро освещаю телефонным фонариком ближайшие окрестности и тут же гашу: любая кочка или куст сейчас кажутся подползающим к дороге водителем, а зарядка, как и полагается в классическом триллере (и в повседневной деловой запарке), уже на исходе.
План скоренько убраться отсюда на машине так же быстро проваливается: ключа зажигания нет, а просмотренные детективы почему-то не учат в деталях, как соединять провода напрямую. Большая недоработка, надо подсказать на будущее сценаристам! Остается только забаррикадироваться внутри… Снова незадача — две помятых двери попросту не закрываются; из чего делают автомобили, из картона, что ли?!