Секретная невеста (ЛП)

— Блять, — бормочет он, и мы оба на мгновение смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами.
Через несколько секунд я слышу голоса моих родителей, и Лекс опускает меня на пол. Я бросаю взгляд на царапины, которые я оставила по всему его телу, и хватаю его за руку, бросаясь бежать.
— Что мы делаем? — шепчет он, стараясь не отставать.
Я бросаю на него ошеломленный взгляд и, дотянувшись до спальни, втаскиваю его внутрь, с силой захлопывая дверь.
  
— Как ты думаешь, что мы делаем?! — мой голос почти срывается в панике. — Мы оба полуголые! Одевайся.
Лекс смеется и медленно шагает в гардеробную, явно не торопясь так, как мне хотелось бы.
— Пиппи, — лениво говорит он, — заблокируй дверь спальни и поставь свежий кофе.
— Конечно, Лекс, — раздается тот же голос, что и раньше.
Я резко оборачиваюсь, распахнув глаза.
— Ты назвал свою систему умного дома Пиппи (прим.: имя робота «Pippy» созвучно с английским словом «Puppy» — щенок)?
Он пожимает плечами.
— Она ведет себя, как щенок, но «Щеночек» казалось мне… не знаю…
Я изо всех сил пытаюсь сдержать смех, но из груди все же вырывается тихий смешок. Это так нелепо и в то же время так походит на Лекса, которого я начала узнавать. На мужчину под этой холодной маской.
— Я не успел сказать тебе, но вся одежда с той стороны — для тебя, — говорит он, кивнув на гардеробную. — Вчера ты была слишком… занята, чтобы заметить. Рейвен сшила их для тебя после того, как сняла мерки на примерке твоего платья.
Мои губы приоткрываются в изумлении, а он довольно ухмыляется, снимая с вешалки желтое платье и протягивая его мне.
— Мне не терпится увидеть тебя в этом.
Лекс берет белую футболку и легко натягивает ее через голову. Я торопливо сбрасываю его рубашку, и он улыбается, когда я ступаю в платье.
— Расслабься, детка, — шепчет он, касаясь губами моего плеча, прежде чем помочь застегнуть молнию на спине. — Ты выглядишь восхитительно.
— Как тебе удается не нервничать? — спрашиваю я, пораженная его невозмутимостью.
Он криво усмехается, и по лицу на мгновение пробегает тень.
— Я нервничаю, — признается он. — Я ненавижу сюрпризы. И вообще, я почти никого не пускаю в этот дом, кроме братьев, сестры и бабушки. Но я сказал тебе, что попробую быть тем мужчиной, который тебе нужен, и я попробую. Попробую бороться со своими инстинктами, с привычными реакциями. Это твои родители. Они явно беспокоятся. Я могу это понять.
Я поворачиваюсь и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Он тяжело выдыхает и берет меня за руку.
— Хотел бы я закончить то, что мы начали на кухне, — жалуется он. — Но нам лучше пойти поздороваться, пока твои родители не отправились нас искать.
Я улыбаюсь и позволяю ему вывести меня из спальни.
Когда мы входим в гостиную, мама сидит на диване, а отец меряет шагами комнату. Они одновременно поднимают головы, и я вижу, как тревога на их лицах чуть-чуть ослабевает.
— Райя, — вздыхает мама и вскакивает.
Она подбегает ко мне, теплые ладони касаются моих рук, пальцы скользят по коже, будто проверяя, цела ли я. Я улыбаюсь, и в ее глазах становится меньше паники. Она крепко меня обнимает, а потом неожиданно поворачивается к Лексу и заключает в объятия его тоже.
— Привет, пап, — говорю я, подходя к нему.
Он выглядит взволнованным, когда молча раскрывает руки и я позволяю ему крепко прижать меня к себе.
— Все в порядке? — спрашивает он негромко, почти шепотом.
Я киваю и прижимаюсь головой к его груди, вспоминая рассказ мамы. В животе неприятно сжимается, когда до меня доходит, почему они так нервничают утром. Они боялись, что Лекс меня обидел ночью, и я понимаю, почему они так подумали. Я выдавливаю улыбку, отступая, и мое сердце снова наполняется сочувствием к маме.
Лекс подходит к нам и протягивает отцу руку.
— Рад вас видеть, — говорит он с дружелюбной улыбкой. — Не хотите присоединиться к нам за завтраком?
Мои родители обмениваются взглядами и кивают, прежде чем последовать за Лексом в столовую, где несколько роботов уже накрывают на стол, их колеса возят их туда-сюда.
— Впечатляющая технология — ворчит папа, словно не хочет признавать, но не может сдержаться. — но эти рабочие места могли бы принадлежать людям. Разве ваша семья не нанимает прислугу?
Лекс останавливается и натянуто улыбается, отодвигая для меня стул. Я смотрю на него, когда сажусь, замечая напряжение в его лице. Он ничего не говорит, отодвигая стул для мамы, усаживая ее рядом со мной.
— Мои братья и сестра — нанимают, но я не люблю посторонних у себя в доме, — наконец отвечает он тихо. — Мои роботы никогда не предадут меня. Никогда не продадут историю в прессу. Никогда не причинят вреда мне или моей семье. Они сделают ровно то, на что я их запрограммировал.
Я тянусь к его руке через стол, и он удивленно смотрит на меня, переплетая наши пальцы. Что-то в его печальном выражении лица побуждает меня предложить ему тихую поддержку, утешение. Это не остается незамеченным моими родителями, которые оба смотрят на наши соединенные руки, а затем друг на друга.
Мама улыбается искренне, впервые сегодня.
— Это действительно впечатляюще, Лексингтон, — говорит она, бросая ему один из тех теплых, одобрительных взглядов, которыми одаривала меня в детстве. — И они такие… милые. Как это называется? Эти лица-эмодзи?
Щеки Лекса слегка розовеют.
— Спасибо, мэм.
Мама лукаво ухмыляется и ставит локоть на стол, опираясь подбородком на кулак.
— О, милый, можешь называть меня мамой, если хочешь. Ты ведь теперь мой зять.
Глаза Лекса становятся невероятно большими, а папа фыркает, совсем не впечатленный принятием Лекса мамой. Я, с другой стороны, бросаю ей благодарную улыбку, надежда вспыхивает в моей груди. Когда я узнала, что он подошел ко мне под ложным предлогом, я не была уверена, каким будет наш брак. Я не осмеливалась верить ему, когда он сказал, что постарается, но пока его действия говорят громче любых слов.
Он старается, и я тоже буду.
Глава 27
Райя
Мои пальцы скользят по обручальному кольцу на цепочке у меня на шее, пока я сажусь рядом с Адамом в нашем привычном месте для учебы — за столиком для пикника перед библиотекой. Сегодня кольцо спрятано под платьем, но мне все равно кажется, что у меня на лбу огромными буквами написано Только что вышла замуж. Странно вернуться в университет всего через несколько дней после свадьбы. Будто бы все изменилось… но в то же время осталось прежним.
— Чем ты занималась в выходные? — спрашивает Адам, откусывая яблоко. Он смотрит на меня с выражением, которое я не могу разгадать, и я автоматически выпрямляюсь. — Я хотел предложить тебе вместе подготовиться, но не смог до тебя дозвониться.
Я натянуто улыбаюсь, мысленно молясь, чтобы мое волнение не было заметно.
— Да так, ничего особенного, — бормочу, опуская взгляд, вспоминая субботнюю свадьбу. — Училась, — добавляю я, ловко опуская тот факт, что единственное, что я действительно изучала, — это тело моего мужа. Во всех комнатах нашего дома.
Мы играли в правду или вызов, пока Лекс водил меня по особняку, и каждое наше задание становилось все откровеннее. Я не знала, чего ожидать от брака, от этой новой жизни наедине с Лексом, но каждое мгновение оказалось восхитительным. Когда он сказал, что постарается быть хорошим мужем, он, похоже, не шутил. Утром он даже готовил мне кофе и дал полный доступ ко всему в своем доме — ко всей технике, ко всем гаджетам и к лаборатории моей мечты. Наши первые выходные вместе были неожиданно идеальными, и я чувствовала себя счастливее, чем могла представить.
  
— Я беспокоился о тебе, знаешь? — говорит Адам, пристально вглядываясь в мое лицо. — Не знал, как ты справляешься со всей этой историей с Лексингтоном Виндзором. Ты ведь так им восхищалась… Наверное, неприятно видеть его с другой.
Я моргаю, не понимая, о чем он говорит.