Секретная невеста (ЛП)

Я смеюсь, обвиваю руками его шею и поднимаюсь на цыпочки, наклоняя голову. Его губы накрывают мои, и я таю в его объятиях. Лекс покусывает мою нижнюю губу, его рука скользит по моей спине, и я притягиваю его ближе, наслаждаясь тем, как он полностью теряется в этом — в нас.
— Боже, как же я тебя хочу, — выдыхает он в мои губы, его руки опускаются на мои бедра. Моя рука скользит в его волосы, и он стонет, его напряженный член прижимается к моему животу.
  
Я улыбаюсь сквозь поцелуй — и тут же нас обоих ошеломляет звук открывающейся входной двери. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Лекс резко разворачивает меня и буквально выталкивает к двери. Я спотыкаюсь, бросаю на него возмущенный взгляд через плечо, а он, изо всех сил стараясь выглядеть невинным, расплывается в улыбке перед моим отцом.
Моего мужа не пугает ничто в этом мире… кроме, видимо, моих родителей, застающих его за поцелуем со мной.
— Ты сам выдвинул этот вызов, а теперь удивляешься, что стоишь так близко ко мне, — шепчу я ему, прищурившись.
Он бросает на меня предостерегающий взгляд с широко распахнутыми глазами. Если бы мой отец не стоял у нас за спиной, я бы непременно поддела его за то, как мгновенно меняется его поведение при одном только присутствии папы.
Один из самых влиятельных людей в мире, но при этом он ведет себя осторожно перед моим отцом. Все, что это означает, заставляет бабочек в моем животе бушевать. Уровень уважения, который он проявляет к моей семье, его стремление заслужить одобрение моих родителей — все это не ускользает от моего внимания.
Папа переводит взгляд с меня на Лекса, и в его глазах на этот раз нет привычного тепла и лукавства.
— Заходите, дети, — говорит он, и я тут же настораживаюсь. Что-то не так.
— Что случилось? — спрашиваю я, торопливо разуваясь. Лекс делает то же самое, затем берет меня за руку, переплетая наши пальцы, пока мы следуем за папой в гостиную.
Мама поднимает голову с дивана, ее глаза покраснели, а папа сразу обнимает ее, притягивая ближе.
— Нам нужно кое-что сказать тебе, Райя, — говорит он.
Мама кивает, и у меня сжимается сердце. Новости о бабушке Лекса все еще свежи в моей памяти, и я внутренне готовлюсь к худшему.
— Давай присядем, дорогая, — тихо говорит Лекс, ведя меня к нашему привычному месту на диване, стоящему рядом с тем, на котором сидят мои родители.
Он берет наши сцепленные пальцы и мягко водит по моей коже кругами, его присутствие дает мне больше утешения, чем он может себе представить.
Мама всхлипывает, а папа крепче сжимает ее, прижимая к себе.
— Я не хотела скрывать это от тебя, Райя, — говорит мама. — Мы с папой всегда собирались рассказать тебе, просто… просто момент никогда не казался подходящим.
Мысли лихорадочно мечутся в голове, пока я пытаюсь угадать, о чем идет речь.
— Рассказать мне что, мама? — спрашиваю я, голос дрожит, в нем слышится опаска.
Что-то в ее взгляде уже разрывает мне сердце, хотя она еще ничего не сказала. Она смотрит на папу — и внезапно разражается слезами, срываясь на судорожный всхлип.
У меня перед глазами все плывет от собственных слез, когда я понимаю, что даже папа выглядит расстроенным. Он смотрит на меня с такой глубокой виной, что мое сердце разламывается еще до того, как он произносит хоть слово.
— Сегодня утром нам позвонили, Райя. Это было о твоей бабушке. Она серьезно больна.
Я в замешательстве смотрю на него.
— Я думала… я думала, что… — запинаюсь я, пытаясь осмыслить услышанное.
Мама не разговаривала со своими родителями годами, а родители папы ушли из жизни, когда я еще училась в младшей школе. Я поворачиваюсь к маме, взволнованно вдыхая.
— Твоя мама… с ней все в порядке?
Я не знаю, что делать, что сказать. Если бы не сильная хватка Лекса, я бы тут же бросилась к маме, чтобы утешить ее. Но что-то в том, как он держит меня за руку, не дает мне двинуться с места. Я не могу даже представить, каково ему сейчас. В отличие от меня, он был очень близок со своей бабушкой. Эта новость только усилит его боль.
Мама начинает плакать еще сильнее, и папа притягивает ее в свои объятия, нежно прижимая ее голову к себе – так же, как Лекс иногда делает со мной, когда мне плохо.
— Мира… — шепчет папа. — Я не справлюсь без тебя, моя любовь.
Она кивает и выпрямляется, яростно вытирая слезы.
— Звонок был не о моей матери, дорогая, — говорит она, с трудом сдерживая всхлип. — Это было о… о матери твоего отца. Твоего биологического отца.
Я уставилась на нее во все глаза, не в силах осознать услышанное. Я понимаю слова, но не понимаю, как такое возможно.
Лекс крепче сжимает меня, пока мама тяжело вздыхает.
— Ты помнишь историю, которую я рассказывала тебе о моем первом браке? — осторожно спрашивает она.
Я киваю, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Я рассказала тебе не всю правду, милая.
Она глубоко вдыхает, а на ее прекрасном лице отражается сожаление.
— Когда я сбежала из того брака, я была беременна… тобой.
Мой взгляд резко обращается к папе. Осознание накрывает меня с головой.
Он выпрямляет спину, а в его глазах плещется отчаяние.
— Для меня было величайшей честью воспитывать тебя, Райя. Я был рядом, когда ты родилась, когда ты сделала свои первые шаги. Я вел тебя к алтарю. И я буду любить тебя до последнего вздоха. Просто… Просто мне не выпала честь дать тебе жизнь.
Он отводит взгляд, закрывает глаза, дышит неровно.
— Но ничто не изменит того, что ты — моя дочь, — его голос звучит тихо, умоляюще. Он снова смотрит на меня, его глаза полны боли. — Ничто и никогда. Ты слышишь?
Я киваю, по щеке скользит слеза.
Лекс поворачивается ко мне и стирает ее, его взгляд полон мучений, боли. Я прикусываю губу, но все равно не могу сдержать рыдание. Как же так? Как человек, который любит меня больше всех на свете, может не быть моим настоящим отцом? Я пытаюсь подавить слезы, но только захлебываюсь всхлипами. Лекс молча раскрывает передо мной руки, и я прячу лицо у него на шее, больше не в силах сдерживаться.
— Дорогая… — шепчет он, крепко обнимая меня.
— Звонок, — негромко напоминает Лекс, поглаживая мою спину. — Райина бабушка… Она в порядке?
— Нет, — отвечает папа, и голос его срывается. — Она в больнице. Ей осталось всего несколько недель. Нам сообщили, что она хочет попросить прощения у Райи и у ее мамы… пока еще может.
— Ты не обязана ехать, — говорит мама, и я поворачиваюсь к ней, все еще находясь в объятиях Лекса, ощущая ровное биение его сердца под своим ухом. — Я просто хотела сказать тебе правду, Райя. Я не хотела, чтобы у тебя остались сожаления. И не хотела отнимать у тебя этот выбор.
Глава 48
Райя
Я чувствую себя ужасно, пока иду по длинному больничному коридору, крепко сжимая ладонь Лекса в своей.
— Как ты, маленькая фея? — спрашивает он, его прикосновение успокаивает.
Я качаю головой.
— Плохо. Но я знаю, что буду жалеть, если не пойду.
Весь вчерашний день мы с Лексом провели, узнавая правду о прошлом — обо всем, что родители скрывали от меня. Папа рассказал, как они с мамой постепенно стали друзьями на работе, когда она вела для него бухгалтерию, и как он предложил ей безоговорочную поддержку, когда увидел синяки на ее теле. У обоих на глазах стояли слезы, когда мама рассказывала, как он помог ей сбежать, ни один из них тогда не знал, что она беременна. Он стал для нее поддержкой, которую ей не смогла дать собственная семья. Судя по всему, папа был моим отцом во всех смыслах задолго до того, как женился на маме. Они никогда не врали мне про день своей свадьбы — просто он случился не в том году, о котором они рассказывали.
  
— Мы на месте, — говорит Лекс, когда мы останавливаемся перед дверью больничной палаты, в которой лежит моя бабушка.
Я застываю, вспоминая, как папа обнял меня этим утром, словно искренне веря, что после этого все изменится, что он теряет меня. Он не понял, что история, которую он рассказал, только заставила меня любить его сильнее, но как могло быть иначе?