Страх и ненависть в Лас-Вегасе
– Впереди населенный пункт под названием Мескаль-Спрингс. Как адвокат я советую сделать остановку и искупаться.
Я покачал головой.
– Нам обязательно надо успеть в «Минт-Отель» до начала регистрации представителей прессы. Иначе придется самим платить за номер.
Адвокат кивнул.
– Только давай ты не будешь гнать пургу насчет Американской мечты. Главное – Великая Самоанская мечта. – Он порылся в чемоданчике со снадобьями. – Пора зажевать промокашку. Дешевый мескалин давно перестал действовать. Боюсь, я больше не выдержу запах этого чертова эфира.
– А мне нравится. Нужно намочить в эфире полотенце и положить на пол рядом с педалью газа, чтобы пары шли вверх всю дорогу до Лас-Вегаса.
Адвокат перевернул кассету другой стороной.
Радио завывало политическую песню Джона Леннона «Власть народу – прямо сейчас!». Чувак опоздал на десять лет.
– Бедному дурачку надо было сидеть и не рыпаться, – заметил адвокат. – Такие козлы только мешаются под ногами, когда корчат из себя серьезных.
– Если говорить о серьезных вещах, пожалуй, самое время перейти на эфир и кокаин.
– Забудь про эфир. Оставь его на отель – польем им коврик в номере. Вот, возьми. Половина солнечной промокашки. Просто пожуй как жвачку на бейсболе.
Я зажевал промокашку. Адвокат возился с солонкой, наполненной кокаином. Открыл, рассыпал. С воплями начал хватать пальцами ветер, уносящий мелкую белую пыль на обочину пустынного шоссе. В Большой Красной Акуле закрутился маленький, но очень дорогостоящий смерч.
– О господи! – простонал адвокат. – Ты видел, что сотворил с нами Бог?
– Это не Бог сотворил! – заорал я. – Это все ты! Ты у нас блядский агент по наркотикам. Я с самого начала понял, что ты облажаешься, свинья ты эдакая!
– Полегче, – сказал он. В руках у него вдруг оказался черный «магнум» калибра 9 мм, один из короткоствольных пистолетов марки «кольт питон 5» с желобками на барабане. – Здесь полно стервятников. К утру все косточки обглодают.
– Сука! Вот приедем в Лас-Вегас, я изрублю тебя на котлеты. Что, по-твоему, подумает Союз наркоторговцев, если я появлюсь с агентом по наркоте из Самоа?
– Они убьют нас обоих. Дикий Генри меня знает. Черт, ведь я твой адвокат.
Он разразился адским смехом.
– Ты по уши закинулся кислотой, идиот. Если мы успеем поселиться в отеле раньше, чем ты превратишься в дикое животное, считай, произошло долбаное чудо. Ты готов? Сумеешь заселиться в отель в Лас-Вегасе под чужой личиной, с крышей, съехавшей от кислоты?
Адвокат снова заржал и уткнул нос в солонку, вставив свернутую в трубочку двадцатидолларовую банкноту в остатки порошка на донышке.
– Сколько времени осталось? – спросил я.
– Минут тридцать еще. Как твой адвокат я рекомендую ехать на полной скорости.
Лас-Вегас уже маячил впереди. Сквозь голубую дымку пустыни в промежутках между кактусами проступали контуры высотных отелей: «Сахара», «Лэндмарк», «Американа» и зловещий «Тандерберд», нагромождение далеких серых прямоугольников.
Тридцать минут. Чертовски мало. Наш пункт назначения – отель «Минт» в деловой части города, а если не успеем добраться до него раньше, чем окончательно съедет крыша, в запасе есть тюрьма штата Невада в Карсон-Сити. Я однажды там побывал, и, хотя я всего лишь брал тогда интервью у заключенных, мне не хотелось попадать туда еще раз по какой бы то ни было причине. Так что выбор у нас был только один: кислота кислотой, но надо прорываться. Закончить всю официальную тягомотину, поставить машину в гараж отеля, не смутить клерка за стойкой, разобраться с коридорным, получить под роспись пропуска для прессы – все это притворно, совершенно незаконно, с наглой рожей… Другого пути нет.
«Если умертвить тело, голова сдохнет сама собой» – по какой причине эта запись появилась в моем блокноте, я уже не помню. Может быть, она как-то связана с Джо Фрейзером. Жив ли он еще? Способен ли говорить? Я смотрел его поединок в Сиэтле жутко бухой, сидя четырьмя рядами ниже губернатора. Событие – это был конец шестидесятых – во многих отношениях оставило тягостный осадок. Тимоти Лири [2] попал в заложники к Элдриджу Кливеру [3] в Алжире, Боб Дилан стриг купоны в Гринвич-Виллидже, двух братьев Кеннеди завалили оборотни, Оусли [4] сворачивал салфетки в тюрьме на острове Терминал, а Кассиус Клей / Мухаммед Али еще не был сброшен с пьедестала человеком-котлетой, которому угрожали убийством. Джо Фрейзер, как и Никсон, в конечном счете одержал верх над соперниками по причинам, которые люди вроде меня отказывались понять или, по крайней мере, обсуждать вслух.
Однако это была другая эпоха, ее выжгли и вытравили жестокие реалии тухлого 1971 года от Рождества Христова. За эти несколько лет многое изменилось. И я ехал в Лас-Вегас по поручению редактора отдела мотоспорта глянцевого журнала, отправившего меня туда не пойми зачем в Большой Красной Акуле. «Поезжай и посмотри, что к чему, – сказали в редакции. – А дальше мы сами разберемся».
Чего ж не посмотреть? Однако к прибытию в отель «Минт» мой адвокат утратил способность лихо пройти регистрацию. Нас заставили встать в очередь со всеми остальными, что в нашем состоянии было невероятно трудновыполнимо. Я постоянно внушал себе: «Веди себя тихо, будь спокоен, ничего не болтай, открывай рот, только если тебя о чем-то спросят, назови свое имя, должность и орган прессы, на который ты работаешь, а больше ничего не добавляй, не обращай внимания на ужасный эффект от наркотиков, делай вид, что ничего не происходит». Когда я, наконец, подвалил к стойке и начал что-то лепетать, меня охватил ни с чем не сравнимый ужас. Под ледяным взглядом дамы за стойкой все мои заученные фразы в одно мгновение рассыпались.
– Привет! – сказал я. – Меня зовут… э-э… Рауль Дюк. Да, я точно есть в списке. Бесплатный обед, высшая мудрость, все включено – почему бы и нет? Со мной мой адвокат, я, конечно, понимаю, что его фамилии нет в списке, но нам нужен люкс. Вообще-то он мой водитель. Мы приехали на Красной Акуле прямо с бульвара Стрип, а теперь черед пустыни, правильно я говорю? Да. Проверьте список, вы сами увидите. Не беспокойтесь. Сколько с меня? Что еще надо сделать?
Женщина даже не сморгнула.
– Ваш номер пока не готов, – заявила она. – О вас спрашивали.
– Нет! – завопил я. – За что? Мы еще ничего не сделали!
Ноги сделались ватными. Я схватился за стойку, навалившись на нее грудью. Женщина протянула конверт, но я отказался его взять. Лицо администраторши вдруг начало меняться, набухать, пульсировать, вылезли жуткие зеленые брыли и клыки, да это же морда мурены! Смертельно ядовитой твари! Я отшатнулся, наткнувшись на адвоката, протянувшего руку за оставленной запиской.
– Я сам разберусь, – сказал он женщине. – У этого человека слабое сердце, но у меня с собой достаточно лекарства. Доктор Гонзо моя фамилия. Срочно приготовьте наш номер. Мы подождем в баре.
Администраторша пожала плечами нам вслед. В городе-заповеднике психов никто не обращает внимания на кислотных фриков. Мы кое-как пересекли переполненное фойе и нашли два свободных высоких табурета у барной стойки. Адвокат заказал два бокала «Куба либре» и пиво, достал мескаль и только тогда вскрыл конверт.
– Кто такой Ласерда? – спросил он. – Этот тип ждет нас в номере на двенадцатом этаже.
Я не помнил. Ласерда? Имя о чем-то мне говорило, но я не мог сосредоточиться. Вокруг нас происходили ужасные вещи. Рядом со мной гигантская рептилия грызла шею какой-то женщины, ковровое покрытие превратилось в пропитанную кровью губку, на которую невозможно было ступить и удержаться на ногах.
– Закажи туфли для гольфа, – прошептал я. – Иначе мы не выберемся отсюда живыми. Ты заметил, что ящеры свободно передвигаются по этому месиву? Потому что у них на лапах когти!
– Ящеры? – переспросил адвокат. – Если ты думаешь, что мы влипли, то ли еще будет в лифте.