Страх и ненависть в Лас-Вегасе
– Посмотри вон туда. Две бабы трахаются с белым медведем.
– Пожалуйста, не говори мне сейчас такие вещи. – Адвокат помахал официантке, заказав еще два бурбона «Уайлд тёки». – Больше я пить не буду. Сколько ты можешь дать мне взаймы?
– Мало. А зачем?
– Я должен уехать.
– Уехать?
– Да, покинуть страну. Сегодня же.
– Успокойся. Через пару часов придешь в себя.
– Нет. Я не шучу.
– Джордж Метески [10] тоже не шутил. А чем кончил?
– Не страдай херней! Если я проведу в этом городе хоть еще один час, я кого-нибудь убью.
Я понял, что он на грани. На пике мескалинового приступа всегда появляется адский накал.
– Ладно, – сказал я. – Я ссужу тебе денег. Давай выйдем и подсчитаем, сколько у нас осталось.
– А мы успеем?
– Ну… это зависит от того, много ли мы будем цепляться к другим по дороге к выходу. Ты хочешь тихо уйти?
– Я хочу уйти быстро.
– Ладно. Давай оплатим счет. У нас обоих мозги набекрень. Идти придется долго.
Я попросил официантку принести счет. Она подошла со скучающим видом. Адвокат поднялся.
– Они тебе платят, чтобы ты трахалась с медведем? – спросил он.
– Чего?
– Он просто шутит, – перебил я адвоката, оттирая его в сторону. – Пошли, док, давай спустимся, сыграем пару партий.
Я довел его до края вращающейся площадки бара, но он отказался идти дальше, пока ее не остановят.
– Забудь. Ее никогда не останавливают, – сказал я.
Сойдя с площадки, я повернулся и стал ждать. Он не сдвинулся с места. Прежде чем я успел протянуть к нему руку, карусель унесла его прочь.
– Стой на месте! – крикнул я. – Ты сейчас вернешься обратно.
Адвокат смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, сощурив глаза от ужаса и растерянности, но не пошевелился, пока площадка не сделала полный оборот.
Я дождался, когда он окажется почти прямо передо мной, и протянул руку, однако адвокат отпрянул и ушел еще на один круг. Бармен начал на нас косо поглядывать. «Карсон-Сити, – мелькнуло у меня в уме. – Двадцать лет».
Я заскочил на площадку и обошел бар с тыла, подкравшись к адвокату из слепой зоны, а когда он поравнялся со мной, столкнул его на неподвижный пол. Он пошатнулся, издав адский крик, потерял равновесие и упал, врезавшись в толпу, покатился, как бревно, но тут же вскочил со сжатыми кулаками, готовый кому-нибудь врезать.
Я подошел со вскинутыми ладонями, пытаясь изобразить улыбку.
– Ты упал, – сказал я. – Пошли отсюда.
Люди начали пялиться. Но этот дурак не желал двигаться, и я прекрасно понимал, что случится, если применить силу.
– Хорошо, – произнес я. – Оставайся здесь, если хочешь сесть в тюрьму. А я пошел.
И, не оборачиваясь, двинулся к лестнице.
Это его проняло.
– Ты видел? – спросил адвокат. – Какой-то сукин сын толкнул меня в спину.
– Бармен, наверное. В морду хотел тебе дать за то, что ты сказал официантке.
– Боже всемогущий! Давай уйдем отсюда. Где здесь лифт?
– Не подходи к лифту даже близко. Они этого и добиваются – поймать нас в железную клетку и спустить в подвал.
Я оглянулся через плечо – хвоста за нами не было.
– Не беги. Не давай им повода пристрелить нас.
Адвокат вроде бы понял и кивнул. Мы быстрым шагом прошли мимо тиров, салонов тату, обменных пунктов и киосков с сахарной ватой, вышли через стеклянные двери на газон и спустились на стоянку, где нас ждала Красная Акула.
– Лучше ты веди, – попросил адвокат. – Похоже, со мной творится что-то неладное.
7
Параноидальный ужас и тяжкое подозрение на содомию
Блеск ножей и зеленая вода
Когда мы вернулись в «Минт», я оставил машину за углом на противоположной стороне улицы от стоянки казино. «Нет смысла устраивать еще одну сцену в холле», – подумал я. Мы оба не походили на пьяных. Оба были на взводе. Нас окружали флюиды опасности. Поэтому мы бегом пустились через фойе к заднему лифту.
До номера удалось добраться, не встретив по дороге ни одного человека, однако ключ почему-то не хотел открывать дверь. Адвокат отчаянно тыкал им в скважину.
– Эти сволочи поменяли замок, – ныл он. – Должно быть, и номер обыскали. Господи, нам конец!
Неожиданно дверь распахнулась. Мы нерешительно вошли в номер. Как будто ничего подозрительного.
– Запри на засов, – посоветовал адвокат. – На все цепочки. – Он посмотрел на два ключа в своих руках. – А этот откуда взялся? – Он показал мне ключ с номером 1221.
– Этот от номера Ласерды, – сказал я.
– Да, точно, – улыбнулся адвокат. – Я ведь сам решил, что он нам еще пригодится.
– Для чего?
– Давай сгоним его на хер с постели.
– Нет. Не стоит трогать этого убогого. По-моему, он избегает нас не без причины.
– Не обольщайся. Португальский сукин сын не так прост. Следит за нами, что твой ястреб. – Адвокат прищурился. – Ты часом не снюхался с ним?
– Я болтал с ним по телефону, пока ты занимался мытьем машины. Ласерда сказал, что ляжет пораньше, чтобы не проспать старт на рассвете.
Адвокат со страдальческим криком шлепнул обоими ладонями по стене.
– Вонючий ублюдок! – рявкнул он. – Я так и знал! Он забрал мою девочку!
Я рассмеялся.
– Блондиночку-групи, что приехала со съемочной группой? Думаешь, он трахнул ее в зад?
– Точно! Смейся, смейся. Вы, белая шваль, все одинаковы.
Адвокат открыл бутылку текилы и присосался к ней. Затем разрезал грейпфрут пополам охотничьим ножом «Джербер мини-магнум» из нержавейки с заточенным до остроты бритвы ровным лезвием.
– Где ты взял этот нож? – поинтересовался я.
– Обслуга отеля прислала. Я попросил дать чего-нибудь, чтобы нарезать лайм.
– Какой еще лайм?
– Лайма у них не было. Он в пустыне не растет.
Адвокат рассек грейпфрут на четвертинки, потом на осьмушки, потом каждую осьмушку еще на две части, продолжая бесцельно кромсать остатки.
– Вонючая, уродская жаба, – процедил он сквозь зубы. – Зря я его не загасил, когда была возможность. Она точно сейчас с ним.
Я помнил эту девчонку. Несколько часов назад у нас с ней возникло недоразумение в лифте. Адвокат повел себя как последний кретин.
– Вы, наверное, гонщик, – сказала девушка. – В каком классе?
– В классе? – фыркнул адвокат. – Ты, бля, о чем?
– На чем вы ездите? – спросила она, подавив улыбку. – Мы снимаем гонки для телевидения. Мы могли бы вас использовать.
– Использовать? Меня?
«Пресвятая дева Мария, – подумал я, – началось». В лифте было полно людей, причастных к гонкам, кабина медленно тащилась с этажа на этаж. К тому времени, как на табло зажглась цифра три, адвоката уже трясло. А ехать еще пять этажей.
– На больших я езжу! – неожиданно выкрикнул он. – На самых больших херовозах!
Я засмеялся, пытаясь разрядить обстановку.
– На «Винсент Блэк Шэдоу», – подсказал я. – Мы из заводской команды.
Моя реплика вызвала глухой ропот среди пассажиров лифта.
– Брехня! – пробормотал кто-то за моей спиной.
– Минутку! – крикнул адвокат и повернулся к девушке. – Прошу прощения, барышня, к нам в кабину, похоже, затесался лох педальный, желающий, чтобы ему порезали морду. – Он сунул руку в карман своего черного клеенчатого пиджака и обернулся к людям, жмущимся к стенке лифта. – Дешевая белая петушня! – прорычал он. – Кто здесь хочет, чтобы его порезали?
Я следил за табло. Двери лифта открылись на седьмом этаже, но никто не вышел. Наступило гробовое молчание. Двери закрылись. Восьмой этаж. В переполненной кабине так никто и не пошевелился. Когда двери начали закрываться, я шагнул наружу и, схватив адвоката за руку, вовремя выдернул его из кабины. Двери сомкнулись, и на внешнем табло появилась цифра девять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.