Только на одну ночь (СИ)

То ли я его оглушила, то ли от неожиданности Антон оступился и растянулся на полу у собственного рабочего стола. Сел, прижал ладонь ко лбу, ощупал шишку. Ну… Спасибо, что череп не проломила.
— Маша, лед принеси. И полотенце, — рявкнула я в коммуникатор, а потом присела рядом с Антоном, заглядывая ему в лицо. — Живой?
— Досадно, да? — фыркнул Антон, морщась. Сам себя не подколешь — никто не догадается?
Я усмехнулась, а затем коснулась его ладони, заставляя убрать руку ото лба. Поглядела на шишку, рассеченную кожу, поморщилась. Выглядела эта хрень ужасно непрезентабельно. Не к лицу большому боссу. Вроде швы накладывать не надо, и на том спасибо.
— Извини, — тихо произнесла я. — Нервы ни к черту. Срываюсь на всякую хрень.
— В роли хрени Неберт, Антон Андреич, — клоун пытался шутить, даже морщась от боли.
— Роль всей твоей жизни, что уж там.
— Уволить тебя надо, по-хорошему, — Антон вздохнул. — Ну где это видано, в начальника чем попало швыряться.
Эх, вот никак я его своим начальньником почувствовать не могла. Не получалось. Лишь мальчишкой, очень нуждающимся в воспитательном подзатыльнике.
— Если по твоему сценарию я сейчас должна упасть на колени и раскаяться, то боюсь, ты обратился с этой ролью не к той актрисе…
— Ты уже на коленях, детка, — Антон чуть ухмыльнулся, глядя на меня. Я даже глаза закатила, потому что, кажется, его идиотизм был клинически неизлечим. Нашел с чем сравнить.
В кабинет торопливо прибежала Иванова, принесла лед на блюдце и белое полотенце.
Я ссыпала кубики на ткань, протянула компресс Антону. Сама прижимать не стала, осталась стоять у стола, оперевшись на него бедрами. Антон поглядел на меня снизу вверх, скривился и встал на ноги. Только после этого он забрал у меня лед и прижал его к рассеченному лбу.
— Свасибо, Светочка, на переговоры сегодня поеду сногсшибательный, — мрачно пробормотал он. — Я подозревал, что в тебе спит гениальный имиджмейкер, но чтоб настолько…
— Обращайся, — я криво усмехнулась. — Могу в кратчайшие сроки соорудить травмы любой степени тяжести. Гарантированно перевыполню установленное техническое задание. Хочешь — руку сломаю?
Что самое смешное — Антон угорал со мной вместе. Я ему морду лица расквасила, а он… А он стоит и ржет. Вот скажите, как работать с этим придурком?
— Не соскучишься с тобой.
Я невесело улыбнулась, отводя взгляд. Ну, ладно, это очень честный комплимент.
— Да с тобой тоже, знаешь ли.
Розы. Мне. Нужно же было догадаться… Ладно, допустим, некоторых нюансов, вроде моей жесткой аллергии на пыльцу, он не знал, но розы! Самое простое, самое скучное и мне… Блин, ну не знаю — что здесь сработало бы лучше. Живой фламинго в моем кабинете и тот, наверное, вызвал бы меньшее недоумение. Букет из каких-нибудь дизайнерских стринг. Ну, мало ли что… Хотя, если у него целью было добиться от меня реакции — о да, у него получилось.
Самое ироничное — именно этот придурок уже который день за волосы тащил меня из накатывающей на меня депрессии. С удивительным упорством отвлекал от моей скорби. Дебильными методами, но отвлекал же… То смсками своими, то в клубе… Может, он, конечно, и был неуместным, как клоун, приплясывающий на крышке гроба, но в общем и целом — все-таки он со мной возился. Серьезно. Попробовала бы я запустить вазой в кого-то еще — вряд ли бы отделалась так просто. И мне на самом деле не помешало бы вернуться к субординации, но… Антон с меня этого не требовал, и наверное, это было хорошо. По крайней мере едва не разбив об его голову вазу, мне показалось, что на пару капель боли в моей груди стало меньше. Все-таки нужно уже дать себе волю хоть в чем-то. Только вот готовой к этому я себя не чувствую. Ну… Может, хотя бы в пятницу в клуб заеду…
Между Антоном и мной сейчас было всего полшага. И я была в жутком раздрае. И нет, он был бы конченым идиотом, если бы эти полшага не преодолел. Это понимала даже я, которой эти маневры были категорически не нужны. Но Антон все-таки придвинулся ко мне, заставляя усесться к нему на стол. Ладонью провел по спине, губами уткнулся в шею, в то самое место, где красовалась его “подпись”. На краткий миг у меня закружилась голова. Нет, все-таки недотрах — это зло. Я знала эти руки, я знала эти губы, я знала, какие ощущения мне мог подарить этот конкретный мужчина, и мое тело было не прочь ощутить все пережитое в ночь с пятницы на субботу после того, как испарился джин из бутылки. Я даже тихонько вздохнула, ощущая, как чуть-чуть покалывает кожу в местах, куда опустились ладони Антона. Но вообще, у меня еще мозг был, да. И в таких ситуациях я слушала именно его.
 
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Ну что мне тебя, тоже, что ли мордой об стол прикладывать, чтоб до тебя дошло? — устало поинтересовалась я.
— Можно попробовать, — хрипло хмыкнул Антон, не отрываясь от кожи на моей шее, продолжая мной дышать. — Но не гарантирую, что дойдет. Ты мне отключаешь мозг на девяносто процентов.
— То есть мозг у тебя всё-таки есть? — насмешливо уточнила я. — Прости, просто никак не могу его разглядеть, а я ужасно стараюсь. Я ж оптимист и верю в людей, ага.
Так, стоп, а что вообще за нахрен происходит? Почему я сижу на столе Неберта и позволила этому медведю влезть в мое личное пространство, да еще и ко мне прикасаться? Даже слишком интимно прикасаться. Мужчине, которого я вообще-то в уме никак по-хорошему и не называю. И-и-и? Света, ты серьёзно, что ли? Это не твое. Ни в коем случае.
— Антон, не вздумай даже, — прошипела, ощутив, как его широченные ладони полезли ко мне под жакет. — Серьезно? В кабинете? На столе?
— Да хоть на спине у жирафа, — тихо выдохнул Антон, придвигая меня к себе ближе.
Чуть повернулась, чтобы поймать его взгляд и послать уже наконец максимально далеко, споткнулась взглядом на его губах… Таких Его губах. Даже без алкоголя… Похож… Твою ж мать, Неберт…
Нет, ну феерично. Он — как маленький. Я — как дура. Нет, один раз трахнуться, исходя из приглючившегося по пьяни сходства — еще ничего так. Но сейчас, на трезвом глазу сидеть и зависать… И видеть то же самое? Кажется, я потихоньку съехала крышей и не заметила даже.
Что особенно забавно, я ощущала, как он ожидает. Эта привычка всех боле-менее сносных Тематиков — ничего не делать без согласия. Дать знать, что хочешь, и подождать ответа. Потому что в одни ворота играть не интересно. Можно взять и трахнуть, а потом поиметь проблемы с заявлением об износе, или даже не дойти до траха, потому что в конце концов даже сейчас, полезь он мне в трусы, и не будь у меня возможности ему за это сломать пальцы — я ж могла самым банальным образом заорать. Корабельной сиреной, так, чтобы из приемной, из всего нашего упоротого опенспейса сбежался народ. В конце концов, Антон уже наверняка понял — по-плохому со мной не работает. Вот только не сработало бы со мной сейчас вообще никак. Слишком мертво все было внутри.
— Антон, нет, — я говорила с ним только потому, что на самом деле не было у меня желания сейчас устраивать с ним еще один акт войны.
Его пальцы сжались на моей спине, сгребая в горсть ткань блузки, я прямо услышала его хриплый выдох.
И я уже морально приготовилась к тому, чтобы дать ему в нос и уже выдраться из его хватки, уже мысленно приняла неизбежность этого увольнения, но Антон выпрямился и отодвинулся от меня. И по его лицу было видно, что в уме он меня уже по горлышко в землю закопал. Но он понял слово “нет”. Вот это да. А мальчик был умнее, чем я о нем думала. А вот я что-то деградировала на глазах.
 
— Извини, — произнесла, а потом подумала: а за что я вообще извиняюсь? Ну… за то, что позволила случиться этой сомнительной позиции и не среагировала сразу, ага. Надо было как его дружка, мордой об стол, и чтоб потом сваливал прочь с моих глаз бочком и с оглядкой.
— Посмертно разве что, — раздраженно буркнул Антон, отворачиваясь. — Сгинь, сделай одолжение.