Рози и Зверь по-соседству (ЛП)

— Ах вот как? — его дыхание коснулось моих губ, а пальцы медленно запутались в волосах у затылка.
— Угу, — я кивнула, теряя способность думать. — Для… практики.
— Вполне логично.
Он наклонился ко мне ещё ближе, наши губы почти соприкоснулись, когда он вдруг замер:
— Как ты думаешь, когда нам придется целоваться на людях?
— Всё время, — выпалила я нетерпеливо. — Здесь это обычное дело.
  
— Поцелуи на публике — это норма?
— Да. Винтерхейвен — это место публичного проявления чувств. Поверь мне.
Прошло ещё мгновение, и он прошептал:
— Я тебе верю.
Его губы лишь слегка коснулись моих, едва ощутимо, прежде чем он снова отстранился. В ушах у меня зашумело, кровь прилила к лицу.
— Но, думаю, мне нужен сценарий, когда мы действительно будем рады, что потренировались в поцелуях.
Я раздражённо выдохнула.
— Чтобы всем было ясно, что мы настоящая пара.
— Фальшивая пара, которая кажется настоящей.
— Именно.
Он кивнул, а его глаза весело сверкнули, когда он медленно провёл кончиком носа вдоль моей скулы. Нижняя губа Дилана коснулась верхней, и я тихо застонала, когда он снова отстранился.
— Например, в ресторане или…
Я схватила его за футболку, скомкав её в кулаке, и притянула к себе, прижав губы к его, пока он не успел закончить фразу.
Дилан немедленно запустил пальцы мне в волосы, притягивая ещё ближе. Искры вспыхнули за закрытыми веками, когда он усадил меня к себе на колени и продолжил целовать.
О, Боже.
Я целуюсь с Диланом Сэвиджем.
Это был вихрь ощущений. Мягкость его бороды, щекочущей подбородок, кончики его волос, запутавшиеся в моих пальцах. Его запах — тёплый, мужской, круживший голову. То, как его рука, скользнув по моей спине, крепко сжала талию, словно он вовсе не собирался отпускать меня.
И я бы тоже ни за что не ушла.
Его поцелуи стали медленнее, мягче, прежде чем он отстранился, прижимая лоб к моему, тяжело дыша. Звуки ветра, шелестевшего в траве, и пение птиц медленно вернулись ко мне. Я моргнула и поняла, что снова сижу на коленях у Дилана — в старом, забытом кладбище в Винтерхейвене.
Я ещё крепче обняла его за шею, не собираясь отстраняться.
— Думаю, нам нужно ещё немного потренироваться, — сказала я, пытаясь восстановить дыхание.
— Ага… определённо. — Он поморщился.
Я прищурилась.
— Почему ты сказал это таким тоном?
— Просто… я бы дал этому поцелую… четвёрку.
Я ахнула и резко отстранилась, но его руки на моей талии удержали меня на месте.
— Ты что, ОЦЕНИВАЕШЬ мои поцелуи?
Он невинно склонил голову набок.
— Разве не в этом был смысл тренировки?
— Нет! Мои поцелуи — это минимум восьмёрка!
— Невозможно объективно оценить собственные поцелуи. Придётся поверить мне на слово.
Я попыталась вырваться, хлопнув его по рукам, и он наконец отпустил меня. Я встала, скрестив руки на груди, и уставилась на него, вся пылая от возмущения.
Он смотрел на меня с едва сдерживаемым смехом.
— Это точно была девятка.
Он покачал головой, нахмурившись, будто мне придётся ещё долго его убеждать.
— Боюсь, нет.
— Поцелуй меня ещё раз, — потребовала я.
Он рассмеялся и поднялся, нависая надо мной.
— Знаешь, я вообще-то голоден.
— Дилан!
Он обнял меня за плечи и легонько поцеловал в макушку.
— Это не то, что я имела в виду!
— У нас будет масса возможностей целоваться в самых публичных местах, которые ты только захочешь, — он снова усмехнулся.
Я фыркнула, но позволила ему вести меня обратно в сторону центра города.
— Это точно была десятка, — пробормотала я себе под нос.
Глава 28
Дилан
Групповой чат соседей
Дилан: Ещё какие-нибудь блестящие идеи?
Брет: Ты отклонил мою идею с пением. Это заставляет меня задуматься, насколько ты вообще предан этой фальшивой любви.
Дилан: Я предан тому, чтобы не спугнуть её, так что…
Гейдж: Потому что она тебе нравится.
Дилан: Не имеет значения.
Брет: Это САМОЕ ВАЖНОЕ.
Брет: Дилан.
Брет: Брат.
Гейдж: Думаю, тебе стоит её просто поцеловать до беспамятства. Только убедись, что этот другой парень на это посмотрит. Если это всё ещё твоя цель.
Дилан: Я не собираюсь оставаться в Винтерхейвене. Помните наш план из четырёх шагов? Брет: Планы переоценены.
  
Это точно был десять из десяти.
Я провёл рукой по лицу, глядя в зеркало поздно вечером. Что я творю? Вожу Рози в своё любимое место в Винтерхейвене? Целую её? Дразню её? Думаю о том, как бы снова её туда отвезти и поцеловать?
Я, конечно, получал удовольствие, но мне нужно было сосредоточиться на возвращении в команду.
И всё же я не мог выбросить из головы ощущение её мягких губ, то, как она без раздумий позволила мне притянуть её ближе. Как сильно бился мой пульс, и я был уверен, что она это слышала.
Такого поцелуя у меня ещё никогда не было.
Я пошёл в спальню и взял телефон.
Дилан: Что ты знаешь про отца Рози?
Пока я ждал ответа от Хадсона, то снова просмотрел расписание игр на оставшуюся часть сезона, хотя и так знал его наизусть. У нас была ещё одна игра плей-офф на этой неделе, и если бы мы победили, то вышли бы в финал.
Телефон завибрировал. Сообщение от Рози.
Рози: Выложи это фото и придумай смешную подпись.
Она прикрепила снимок, где я стою перед библиотекой, весь в краске, с широкой улыбкой, а мои глаза… чёрт, они были слишком мягкими. Слишком открытыми.
Дилан: Смешную? Прости, но ты меня с кем-то путаешь.
Дилан: И вообще, не подумают ли тогда, что мне тут слишком весело и я забыл про команду?
Рози: Нет, если ты выложишь следом вот это.
Новое фото. Я даже не знал, что она меня тогда фотографировала. В тот вечер, когда я был в ресторане и смотрел матч «Пикс». Я сидел на краю стула, сжав кулаки на столе, напряжённый, пристально уставившись на экран.
Этот снимок пробудил во мне острую боль.
Дилан: Это слишком.
Рози: Ты должен позволить себе быть уязвимым.
Но я не хотел. Мои соперники должны видеть во мне угрозу. Игра начиналась задолго до выхода на лёд. Им нужно было верить, что Зверь — это не просто прозвище. Это то, кем я был — тем, кого следует бояться.
Я пропускал фотосессии с щенками ради лишнего часа на льду. Я не приезжал домой на каникулы, тратил последние деньги на лучшую экипировку, лучших тренеров и работал до изнеможения, чтобы быть игроком, который приносит победы.
И всё равно этого никто не видел. Мою целеустремлённость превратили в образ злодея.
И я принял этот образ после смерти Шайло. Злиться было легче, чем признавать, как сильно я страдал.
Я зашёл слишком далеко. И потерял то, ради чего трудился всю жизнь.
Так что, возможно, Рози была права.
Я выложил фото, где смотрел матч, с простой подписью:
«Я не на льду, но я с вами. Вперёд, Пикс!»
Почти сразу Рози поставила сердечко и оставила комментарий:
«Им повезло, что ты у них есть.»
А следом — ещё один комментарий:
«