Рози и Зверь по-соседству (ЛП)

Он говорил своим строгим адвокатским тоном, который невозможно было игнорировать.
— Ты делаешь нашу жизнь ярче, Рози, — сказал Хейден, и двое других кивнули. — У тебя большое, доброе сердце, как у мамы, — продолжил он, обнимая меня за плечи. — И не пытайся отрицать. Ты можешь подшучивать над нами, подкалывать, но ради тех, кого любишь, ты готова на всё.
Я позволила его словам проникнуть глубже. И в этот раз мои братья не пытались ничего исправить, не раздавали советов. Просто сидели рядом, тихо и надёжно, словно мир сжался до четырёх человек на старом диване.
  
Мы всегда были так: четверо против всего мира. И всегда будем. Даже когда у нас появятся свои семьи, даже когда нас разнесёт по разным уголкам страны — мы останемся семьёй.
— Почему ты нам ничего не сказала? — спросил Хейден.
— Я боялась, что вы запретите мне с ним видеться, — пробормотала я, закрывая лицо руками. — Я столько всего скрывала…
— Тебе не нужно от нас ничего скрывать, Рози, — серьёзно сказал Беннетт.
— Вы не считаете меня достаточно ответственной. Думаете, что я не умею сама справляться со своей жизнью. И кто может вас винить, после всего, что произошло на этой неделе?
— Это неправда, — решительно возразил Джулс. — Рози, у тебя свой бизнес. В двадцать с небольшим. Серьёзно. Ты занимаешься искусством, а это мечта для многих.
Я всхлипнула.
— Он не такой уж успешный… Мне приходится работать официанткой и сдавать квартиру, чтобы сводить концы с концами. И это ещё не всё…
— Так расскажи нам, — мягко предложил Хейден.
И я рассказала. О фреске. О том, как хотела, чтобы меня воспринимали серьёзно, но при этом обожала рисовать животных в костюмах. О том, как отец сначала не просил денег, и у нас даже были хорошие моменты. Я говорила минут десять, вываливая всё, что копила внутри.
А потом посмотрела в кружку с остывшим шоколадом и прошептала:
— Я просто хочу, чтобы вы мной гордились.
— Мы уже гордимся, — сказал Хейден, поцеловав меня в макушку. — Никто из нас не может представить жизнь без тебя.
— Она была бы скучной и бесцветной, — добавил Беннетт.
— Я бы не встретил Лию, если бы не ты, — сказал Хейден, в голосе которого звучали эмоции.
— Ты — лучшее, что у нас есть, — просто сказал Джулс. — Мы правда постараемся быть лучше. Да, мы иногда пытаемся всё исправить за тебя, но это только потому, что любим, а не потому, что считаем тебя неспособной справиться.
— И рисуй, что захочешь, — добавил Беннетт. — Мы будем любить твои картины, потому что это твои картины.
— И куда бы жизнь тебя ни завела, мы всегда будем рядом, — сказал Хейден.
Их слова ложились на меня, как слои краски: светлые, тёмные, добавляющие глубину и объём.
Они любили меня. Без условий. Даже если мои планы проваливались. Даже если я верила тем, кто этого не заслуживал.
— Больше никаких секретов? — спросил Хейден.
Я громко высморкалась.
— Никаких, — сказала я. — Ой, нет, один. Джулс, я всё-таки тогда раскрасила твои белые кеды.
Джулс ахнул и ткнул в меня пальцем.
— Я знал!
— Прости… но они были такие милые.
— Подростку не нужны кеды с красными губками! — воскликнул он. — Теперь ты мне должна картину в офис.
Я задумалась о милом слонёнке в маскарадном костюме, которого недавно нарисовала. Немного волшебства ему точно не повредит.
— У меня есть одна идея, — улыбнулась я.
— Что-нибудь ещё? — спросил Хейден.
Я покачала головой. Впервые за долгое время я чувствовала себя спокойно.
— Кто хочет посмотреть кино?
Братья переглянулись.
— Какой фильм ты имеешь в виду? — подозрительно уточнил Хейден.
Глава 41
Дилан
Мы сели в машину Гейджа, и он сразу повёз нас на арену для моего собрания. Они, конечно, не были приглашены, но решили остаться в холле, чтобы узнать результат сразу после. Либо поддержать меня, если меня выгонят из команды, либо отпраздновать, если всё сложится удачно.
Мы доехали слишком быстро, и я направился наверх, поправляя одежду на ходу. Я переоделся в более приличные брюки и рубашку с пуговицами ещё в аэропорту Сиэтла утром. Почти сутки в пути с ночной пересадкой, но я всё-таки успел вовремя.
Но в отличие от прошлого раза, когда я был в этом кабинете, на этот раз я чувствовал себя спокойно. Если меня и злило что-то, то только тот, кто солгал о Рози и подставил её.
Команда сделает то, что сочтёт нужным. Да, я буду расстроен. Я не хотел уходить из «Пикс». Но мысль о том, чтобы играть за другую команду, не вызывала во мне того яростного желания забить до изнеможения. Мне было просто… грустно.
Администраторы останавливались и провожали меня взглядами, когда я проходил по коридору. Я кивнул нескольким, поймав их взгляд, но ни с кем не остановился, чтобы поговорить. Сейчас был момент игры, и я не собирался уходить без борьбы.
— Мы будем здесь, — сказал Бретт, похлопав меня по спине.
Я кивнул, глубоко вдохнул и толкнул дверь конференц-зала.
В комнате сидели всё те же люди: Майк Джакоби, генеральный менеджер. Тренер Перкинс, чьё мрачное выражение лица не внушало оптимизма. Грета, серьёзный клубный юрист. Мисс Крисси Линкольн, специалист по связям с общественностью, снова в своём кардигане, напоминающем образ библиотекаря. И мой агент, Гарри, на этот раз лично.
Я испытал дежавю, подходя к пустующему креслу, чувствуя на себе взгляды всех в комнате. Сев, я встретился взглядом с Майком.
— Ну, Дилан, — Майк скрестил ногу на колене и откинулся в кресле, словно мы сидели на пляже, а не на собрании, где решалась моя карьера. — Расскажи мне про Винтерхейвен.
— Это было… неожиданно.
— В каком смысле?
И я рассказал.
О том, как получил шваброй по лицу, когда впервые вошёл в свою новую квартиру. О часах общественных работ и о том, как Рози помогала мне с ребрендингом моих соцсетей. О терапевте, о разговоре с братом Шайло, о том, как я вернулся жить к родителям. О том, как я сыграл в одной-единственной игре в бейсбол, просто чтобы помочь девушке, которая так хотела, чтобы её команда выиграла.
И во всех этих историях я рассказывал о Рози. О том, как она приютила самого уродливого кота в мире. О её прекрасных картинах. О том, что я уже не мог представить своей жизни без неё.
Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Я смотрел только на Майка и почти забыл, что в комнате есть кто-то ещё, пока Гарри не прочистил горло и не сказал:
— У нас есть предложения от трёх других команд, Майк. Каковы ваши планы на Дилана?
— Гарри, ты сейчас просто убил момент, — проворчала Грета, бросая ручку на стол.
— Я здесь, чтобы представлять интересы своего игрока, — стоял на своём Гарри.
— Я тоже здесь, чтобы представлять его интересы, — твёрдо возразил тренер Перкинс.
Я удивлённо поднял брови, глядя на тренера. У него было то самое выражение лица, с которым он спорил с судьями на матчах.
— Он мой игрок в моей команде.
Майк пролистал заметки на своём планшете.
— Можете объяснить судимость вашей девушки?
— Я могу, если вы позволите мне показать материалы, — вмешалась мисс Линкольн, включая экран.
Все обернулись. На экране появилось фото Рози, которое я раньше не видел. Она широко улыбалась, обнимая своего брата Хейдена и его жену, знаменитую кантри-звезду Аурелию Халифакс.
— Рози Форрестер — невестка знаменитой певицы Аурелии Халифакс.
На следующем слайде появилось судебное постановление.
— В открытых источниках указано, что у неё три мелких правонарушения: за публичное опьянение, порчу имущества и нарушение дорожного движения.
  
— Я могу объяснить каждое из них, — сказал я. — Ей подсыпали что-то в напиток, и она перепутала выброшенный стул с туалетом. Её «порча имущества» — это фреска на стене, которую она нарисовала в честь моего отца, шерифа города. А пробку она устроила, спасая семейство выдр.