Гарри Поттер и его наследие (СИ)

декан держит себя в руках.
Но за обедом новость о произошедшем распространилась по всей школе. Кто-то
воспринял ее спокойно – еще один слизень получил по заслугам. Наверняка Рона
спровоцировал. А, значит, виноват сам. Другие объявили рыжему бойкот. И в числе
первых, кто перестал с ним общаться – его неизменная подруга с первого курса.
Гермиона Грейнджер. Ребятам, хорошо знающим этих двоих, стало совершенно ясно –
  
Уизли был не прав. Красивый новенький не производил впечатления наглого
заносчивого аристократа, как Малфой и некоторые другие слизеринцы. А значит,
вряд ли заслуживал удара в спину. Гриффиндор отвернулся от Рона почти весь. Даже
всегда поддерживающая брата Джинни заявила ему (на весь зал), что он недалекий
идиот, и будь с ним Гарри, он бы никогда такого не допустил.
Рон сидел с выражением ослиного упрямства на своем простоватом лице. Да, он
использовал неизвестное заклинание на живом человеке. Но Гарри вон тоже Малфоя
сектусемпрой шендарахнул – и что? Чем он, Рональд Уизли хуже? Или чем этот
зеленоглазый любимчик зельевара (Герм рассказывала, как прошел урок
зельеварения, и чуть не захлебывалась от восторга – Эрри то, Эрри сё) лучше
Малфоя? Чертовы слизни. Всех бы вас…
После ужина Гермиона робко подошла к слизеринскому столу и обратилась к Блейзу
(Малфой хотел очередной раз опробовать на ней свое остроумие, но не решился).
– Как там Эрри? Если ему нужны конспекты, то я…
– Спасибо, но конспекты ему подойдут и мои. Он выживет. Состояние тяжелое. Мадам
Помфри сказала, что Эр вполне мог умереть. Передай Уизелу, что жизни ему теперь
спокойной не будет – Снейп его сожрет и не подавится, – спокойно ответил Блейз
на все ее незаданные вопросы. Малфой прислушивался, но делал вид, что его это
все не касается.
– Спасибо, я… передай ему, что я сожалею… – Гермиона смущенно потупилась и
заправила непослушную прядь за ухо.
– Ты-то о чем сожалеешь? Пусть твой Уизел сожалеет. Что на свет родился.
Директор не дал его отчислить, но и жить спокойно мы ему не дадим, – перебил ее
Блейз.
– Если нужно, то вмешается попечительский совет… – с намеком протянул Малфой. –
Так своему придурку и передай. Потти теперь нет, и примазаться вам не к кому.
Привыкайте быть как все остальные грифы в за…
– Мне, пожалуй, пора, – перебила Драко слегка покрасневшая Гермиона, которой
действительно не хватало Гарри, после чего подняла глаза на Забини.
– Я передам, – спокойно ответил он.
– Спасибо, – тихо ответила девушка и отошла.
– Эру нравится эта гря… эта Грейнджер, Драко, – с намеком протянул Блейз, стоило
Гермионе выйти из зала.
– Что не делает ее чистокровной, – отрезал Малфой, мысленно отметив, что чистота
крови ну никак не влияет на привлекательность. Сидящая чуть поодаль Панси – тому
подтверждение.
– Я пойду, – сказал тем временем Блейз, – профессор Снейп обещал допустить меня
к телу своего юного супруга. У тебя есть пожелания?
– Нет. Хотя… пусть, все же, выздоравливает. И ты не очень-то к телу там рвись –
Снейп жуткий собственник.
– Ну… Меня интересуют мужчины постарше. И нет, декан не входит в их число. Так
что сегодня без сплетен о моей сексуальной жизни, Малфой.
– Скорее, об ее отсутствии, Забини. Разве что ты удовлетворяешься в обществе
оборотня или карлика.
Блейз на это красноречиво скривился и покинул большой зал. Направляясь в
подземелья, темпераментный итальянец думал, что если бы Драко знал, как хорош в
постели его отец, в семействе Малфоев точно был бы инцест.
 Глава 47 
Эрри, а Эр?
– А? Что? Ты чего не спишь, Аэ?
– Позвольте вам напомнить, мистер Принц, что мы лежим на потолке. Что для меня несколько неестественно.
– А что не так-то? Я же наложил на камни смягчающее и согревающее заклинание. Не капризничай, – зевок, – еще пять минут. Пообнимаюсь с тобой. Так давно не был демоном. Ммм, не вырывайся.
– Убери свои… крылья. Я… мне в туалет нужно.
– Аааа, – снова зевок, – никакого покоя честному демону после секса… Да подожди, уже встаю. А то еще сам свалишься с непривычки. До пола добрых четыре метра лететь.
Эрри сел и потянулся, потом задрал голову и посмотрел на часы на каминной полке.
Шесть вечера. После ужина придет Блейз.
Надо отметить, что когда закон гравитации для тебя – пустой звук, то сидеть на потолке очень даже неплохо – никакой лишней мебели, кроме люстры (где она есть, конечно), растущей из твердой поверхности под ногами, как причудливое дерево. А в том пространстве, что над тобой – все по-прежнему – горит камин, кровать со смятыми простынями ждет, пока больной соизволит в нее вернуться. А тебе кажется (первые несколько раз, конечно, потом привыкаешь) что какой-то сумасшедший приклеил мебель клеем к потолку. А сам ты сидишь (или стоишь) на полу. И люстра
– это торшер.
– Давай руку, – наконец проснулся Эр, – ничего не бойся. Просто знай, что там, где ноги – там низ. А пространство само вращается. И гравитация вместе с ним. Стоит тебе ступить на стену, теперешние «пол» и «потолок», окажутся по обеим сторонам от тебя, превратившись в «стены», а как ступишь на привычный пол, то все станет, как было.
Для Северуса такие игры с пространством были дикостью. Его человеческие ощущения кричали, что он стоит на полу. Что на потолке кровь бы прилила к голове. И волосы бы вниз свесились. Но ничего такого не было. Кровать не падала на голову. И огонь в камине горел «вверх ногами». Но никакого физического дискомфорта.
Медленно, держа мужа за руку, Северус подошел к ближайшей стене. К той, в которой была дверь в кабинет. Мгновение – и вот уже мир снова сделал четверть поворота. И дверь – не дверь, а люк в полу, ведущий в бездну. Под названием «рабочий кабинет профессора Снейпа». Пройдя вдоль двери (приятные обои все-таки на ощупь под ногами – гладкие, шелковистые) мужья, наконец, добрались до пола. Ну, в привычном, людском понимании, конечно.
Северус внимательно осмотрел потолок, стены, вернувшиеся на привычные места.
– Интересный опыт…
– Заниматься любовью на потолке?
– Просто побывать на потолке хотя бы. Я только с тобой так могу?
– Нет, конечно. Трансформируйся и вперед. Очень удобно, если вдруг нужно много свободного пространства, не заставленного мебелью. Для тренировки, например. Или просто походить из угла в угол. Я как-то в раздумьях несколько раз обошел комнату по периметру. Пол-стена-потолок-стена-пол. Так вот когда быстро передвигаешься подобным образом, чувствуешь себя белкой в квадратном колесе.
Северус усмехнулся. Разве мог он подумать еще два месяца назад, что будет заниматься любовью (!) с мужем (!!!) на потолке (?!).
Едва они немного привели себя в порядок (приняли душ и облачились в халаты), как сигнальные чары сообщили, что пришел Блейз.
– Я сплю, – тут же улегся в кровать Эр и закрыл глаза.
– Ладно, – ответил на это Северус, которому совершенно не улыбалось, чтобы его соблазнительного супруга кто-либо видел в одном тонком халате, надетом на голое тело, – я возьму конспекты, но ты сегодня же их перепишешь.
– Договорились. И не шастай в одном халате. А то эти подростки по уши заполнены гормонами. Мне совершенно не улыбается убивать Блейза.
Северус ухмыльнулся и заклинанием облачился в брюки и рубашку. Обувь надевал уже на ходу.
Сквозь истомную дрему Эр слышал, как Забини передает конспекты, пересказывает пожелания скорейшего выздоровления от Драко и Гермионы… Как закрылась дверь он уже не помнил – здоровый сон навалился на него, увлекая в мир грез.
  
Проснулся он через несколько часов от ощущения опасности. Связь с мужем болезненно вибрировала, обручальное кольцо жгло. Эр рванулся из кровати, на лету трансформируясь. И уже ровно через две секунды в личную лабораторию зельевара ворвался огромный черный волк с алыми злыми глазами, пересеченными черным вертикальным зрачком.