Общество гурманов (сборник)

Тяжело поднявшись на ноги, она отряхнула одежду от пыли, расправив мятую ткань, как могла: огненная материя платья потускнела от пыли и пятен. Утренняя заря только брезжила, но луна светила ярко и отражалась в ручье. Матушка спустилась по крутому берегу, цепляясь за ветви деревьев, чтобы не упасть, и наконец выбралась на ровную землю.
На мокром песке еще виднелись следы Хасбро. Вчера он приходил искать ее, кричал, звал по имени. Хороший, добрый человек, надеялся помочь, но перед ней стоит важная задача, и она не позволит никому, кто бы это ни был, ей помешать.
  
Опустившись на колени на плоский камень, она помолилась, вымыла лицо и руки в холодной воде ручья и напилась из него. Есть было нечего, однако аппетит пропал еще с того момента, когда за ней пришли полицейские и сообщили, что натворил Билл, а потом обнаружили ту пакость, что лакеи Тауновера спрятали за амбаром. Она оглянулась на вход в пещеру — возможно, ее последнее пристанище на свободе — и подумала о ферме «Грядущее», о счастливых прожитых там годах и о том любопытном факте, что вскоре она может отправиться в грядущее совсем иного рода, если злодеи решатся расправиться с ней, как расправились с бедной Дейзи. Вряд ли они оставят ее в покое.
Наслаждаясь запахами влажной листвы и прохладным утренним ветерком, Матушка зашагала вперед с гораздо более легким сердцем, чем ожидала. Она шла по краю луга, держась в тени деревьев, чтобы ее не заметили при свете луны, окольным путем к реке Медуэй, наслаждаясь симфонией приветствующих новый день птиц, прекрасной и печальной.
  
ГЛАВА 21
 
В СНОДЛЕНД
 
— Пока никого! — громко прошептал почти невидимый в утренних сумерках Эдди со своего поста у высокого чердачного окна. Он наблюдал за домом и освещенной луной аллеей вистерий, балансируя на узкой площадке с укрепленным на ней поворотным краном с блоками для подъема грузов в амбар. Клео стояла рядом, держа брата за рубашку.
К площадке крана вела деревянная приставная лестница. Кран годился для многого, в том числе и для быстрого спуска на землю, однако подобные номера не одобрялись, и потому устройство использовалось лишь внутри амбара, в основном для подъема тяжелого седла на спину Доктора Джонсона. Эта процедура была завершена минут десять назад, и теперь готовый к походу слон, озаряемый светом двух масляных ламп, доедал остатки фруктов, сухого хмеля, сахарного тростника и позавчерашнего хлеба из пекарни. Закончив жевать, он выпил разом половину корыта, потом облил себя водой из хобота — исключительно для забавы, — а затем отошел и наложил огромную кучу на сено.
— Виллум вышел, — сообщил сверху Эдди. — Ждем отца.
Ларкин и Финн, ждавшие у двери амбара, помахали мальчику, подтверждая, что услышали его.
— Ты ведь любишь мисс Элис, а? — спросила Ларкин Финна, державшего повод Джонсона. — По твоему лицу все видно.
— С чего ты взяла? — сделав безразличный вид, спросил Финн. — Она замужем за профессором. Мне нельзя ее любить. Это неблагородно.
— Врешь ты все. Сам знаешь. Ты к ней неравнодушен, Финн. Она настоящая леди. Тогда, в Лондоне, видела меня первый раз, но была ко мне добра, да и дядюшка Гилберт тоже, взял меня в дом, как родную. Мой папаша, пьянчуга-старик, тогда уже два года как помер, а мать свою я и не помню.
— Не скучаешь по вольной жизни на реке? — спросил Финн. — Я вот не скучаю.
Ларкин уклончиво пожала плечами и признала:
— Немного. Только это все уже в прошлом. Прошлое меня не заботит. Вот что мне не нравится, так все эти нынешние разговоры о ведьмах.
— Это же чепуха! — зашипел Финн. — Все неправда.
— Всем плевать, что правда, а что нет. Я слыхала байку об одном старике из Эссекса, колдуне. Его бросили в реку, чтобы вывести на чистую воду. В итоге он умер, а тех, кто его топил, отпустили. Ты слишком долго живешь среди порядочных людей, Финн. Ты не знаешь, что народ попроще выделывает.
— Я знаю больше, чем тебе кажется, Ларкин. Но понимаю, о чем ты. Клео и Эдди, пожалуй, лучше не знать о том, как топят колдунов.
— Может, и так. Я вот что говорю: если они убили этого бедолагу Генри и сказали, что он сам повесился, так и с Элис так же поступят. Не надейся, что не посмеют.
— Я знаю, что не посмеют, — ответил Финн, — потому что я не позволю.
— Вот именно, — сказала Ларкин, пристально глядя на него. — И я о том же, — лицо воспитанницы Гилберта Фробишера внезапно стало суровым. На нем читалась не только решимость, хотя этого-то ей было не занимать, но и нечто гораздо более опасное, неожиданное на лице такой щуплой маленькой девочки.
— А вот и отец! Садятся в коляску, — громко прошептал Эдди. — Уехали! — он начал медленно, дожидаясь устремившуюся следом Клео, спускаться по лестнице. Оказавшись на полу, дети побежали к двери амбара и поднялись на площадку, а оттуда забрались в седло Доктора Джонсона.
— Я буду править, — Ларкин взяла вожжи. — Боггс научил меня ездить в коляске и карете, а слоны, ясное дело, не сильно от них отличаются.
Финн согласился при условии, что он будет держать повод, и они выехали из амбара. Небо на востоке покраснело, но было еще довольно темно. Они сразу отправились в путь, но слон не успел пройти и десяти шагов в сторону аллеи вистерий, как из дома показалась миссис Лэнгли. Она вышла на дорогу перед Доктором Джонсоном и подняла руку. Слон послушно остановился.
— Знаю, что вы задумали, не сомневайтесь, — объявила она детям. — Слышала все ваши разговоры вчера вечером, но думала, вы играете, иначе приковала бы вас всех цепями к кроватям. Профессор ничего подобного не разрешал, и вам это прекрасно известно, раз вы выбрались тайком, как только он скрылся с глаз. Сию минуту возвращайтесь в амбар. Поставьте Джонсона в стойло и приходите завтракать.
Крайне недовольные Ларкин, Клео и Эдди слезли на землю, а Финн с явным облегчением повел животное обратно, крикнув:
— Я позабочусь о Джонсоне!
В амбаре Финн принялся снимать тяжелое седло со спины слона с помощью крана. Эдди, Клео и Ларкин побрели в дом. Через десять минут, закончив работу, парнишка остался один. Он выглянул за дверь амбара и, убедившись, что никого вокруг нет, а на востоке уже занимается заря, припустил со всех ног к дороге, нырнул в лес, а там, уже особо не торопясь, побежал дальше, к броду перед запрудой. Перебравшись на противоположный берег, даже не замочив ботинок, Финн побежал вниз по течению реки, оставляя Айлсфорд и старый мост позади слева. Справа пробивался сквозь листву бледный свет зари.
В какой-то момент парнишка перешел на быстрый шаг, чтобы выровнять дыхание, и минут через пять услышал нарастающие звуки, которые выбивали из земли чьи-то стремительные легкие ноги. Оглянувшись, он увидел быстро догонявшую его Ларкин. Финн остановился и подождал девочку. Ларкин явно сильно злилась, что ее оставили, — парнишке даже показалось, что она готова его придушить.
— Это ты заложил нас миссис Лэнгли! — рявкнула она. — Она стояла у окна и ждала нас, я прекрасно видела. И видела, как ты дернул, едва она ушла.
— Я думал о Клео и Эдди. Я же тебе говорил, нельзя их брать. А если с ними что случится? Но надо было, чтобы Эдди думал, что его берут с собой, понимаешь? Как ему оставаться дома, когда мама в тюрьме, и вообще? Я знал, ты вывернешься как-нибудь.
— Уж я-то вывернусь, будь уверен! — Ларкин сверлила его свирепым взглядом.
  
Наконец Финн, не найдя, что ответить, молча кивнул, и они пустились бегом дальше. Ларкин, казалось, неслась над землей без всяких усилий, будто бегала по лесным тропинкам всю свою жизнь. Через четверть часа они выбежали из леса на дорогу, которая здесь спускалась к реке. Вдали виднелись паромная переправа, толпа людей и черный дым, поднимающийся из трубы парома. Ветер, дувший им в лица, доносил шум и невнятные крики — что-то нехорошее происходило на берегу в Снодленде. А пока Финн и Ларкин, пытаясь понять, что там случилось, стояли и слушали, раздались звуки ружейных выстрелов.