Общество гурманов (сборник)

— Это возможно, да. Он в курсе тайной жизни своего дядюшки, а кроме того, имел дело с бароном, хотя, не исключено, и против своей воли.
— Он рискует тем, что полиция его арестует за незаконную поживу с Мористого, и все же рыскает в здешних краях и развлекается, рассылая загадочные записки. Наверное, этот Боннет хочет что-то выгадать для себя, возможно, за твой счет.
— Да, но ему удалось меня заинтересовать, — Сент-Ив заглянул в книгу и обратил внимание на рассказ на заложенной запиской странице. — Ты читал мистера По, Табби?
  
— Нет, если только он не пишет сейчас для «Спортинг Таймс». Мой интерес к литературе связан главным образом с бегами, а прочее… Но я, конечно, о нем слышал.
— Я уже довольно давно читал этот жуткий рассказ, но помню его суть: можно загипнотизировать человека в момент смерти — in articulo mortis, если угодно, — с тем чтобы обмануть саму смерть. Человек продолжает жить, частично оставаясь в сознании, пока его тело разлагается.
— Живой мертвец? Не верю, — поморщился Табби. — Это начинает попахивать фальсификацией.
— Не стоит забывать, что нашему старому другу Нарбондо удавалось нечто подобное при помощи выделений желез карпа. Аналогичный результат достигают знахари на острове Гаити, отравляя своих жертв внутренностями рыбы-ежа и превращая их в зомби, как их называют в той части света. Кто может утверждать, что гипнозом нельзя достичь того же самого?
— Только не Табби Фробишер, уверяю тебя. И как ты уже заметил, остается тот интересный факт, что твое имя внесено в каталог.
— Да. Ты пойдешь со мной в гавань, Табби, чтобы встретиться с этим Планком?
— Только возьму свою терновую дубинку. Все это мне не особенно нравится, и меньше всего — письмо кузена твоей супруги, этого Боннета.
— Мы возьмем в «Альбионе» кеб до Маргита и оставим нашим друзьям записку — тому, кто вернется первым. Не стоит нам исчезать, как тот Хоббс, и множить загадки.
Через пять минут они были уже в пути; вокруг клубился туман, растущие у дороги деревья казались тенями и полностью исчезали из вида в сорока футах. Внутри двухколесного кеба были слышны лишь звуки, долетавшие сквозь открытый люк в крыше: оглушающий стук копыт, грохот бьющих по дну и крыльям экипажа камней и резкие окрики возницы, который гнал лошадей вскачь. Животные неслись с опасной скоростью, но, похоже, отлично знали дорогу и двигались очень уверенно. Скоро они повернули на Клифф-роуд, и справа открылся вид на море.
— Вот тот указатель, о котором говорил Паддингтон, — Дикенс-Коув, — Табби указал на каменистую тропу, спускающуюся к пляжу.
— А вот и дорога наверх, где сидел попрошайка, — кивнул в противоположную сторону Сент-Ив, хотя в сером тумане мало что можно было разглядеть, пока они проносились мимо. Скоро они проскочили под призрачной кроной тисового дерева Элис, пролетели мимо маяка Норт-Форлэнд и покатили по длинной дуге — дорога огибала мыс Форнесс-Пойнт. Существование Маргита, полностью скрытого туманом, приходилось принимать на веру.
* * *
Финн собирался проделать весь путь до Бродстейрса бегом, но не успел добежать и до Ботани-Бэй, как впереди в тумане возник двухколесный кеб, несущийся ему навстречу во весь опор. Парнишка отпрыгнул в высокую придорожную траву, и только когда кеб прогремел мимо, понял, что внутри сидят профессор и Табби. Финн закричал, размахивая руками, но экипаж унесся дальше и шум колес затих вдали.
Парнишка задумался, куда бежать теперь. Профессор и Табби могли отправиться в Маргит в такой спешке по двум причинам: записка от Элис или известие о пароходе в гавани. В таверне «Корона» Коллиер Боннет чего-то боялся, хотя, конечно, его мог нервировать сам факт встречи с Элис. Финн, уверенный, что время не терпит, развернулся и рванул обратно в Маргит. Если он не застанет профессора и Табби в гавани, то направится в мебельную лавку Клэйтона в Клифтонвилле. Не стоило вообще оставлять Элис одну. По собственной глупости он не понял этого раньше.
* * *
Сент-Ив и Табби выбрались из кеба в начале Кинг-стрит. Гавань едва виднелась в тумане, и они немного постояли, чтобы сориентироваться. С берега дул порывистый бриз, и в тумане появлялись просветы, в одном из которых показался пароход с клубящейся черным дымом трубой, стоящий на якоре на глубине у дальнего конца волнолома.
Они пошли вдоль стены и только оказавшись у двери разглядели кран и поняли, что находятся у склада. Внутри горела лампа, и через окно Сент-Ив увидел троих мужчин, игравших в карты за круглым столом. Табби постучал в дверь своей дубинкой, и один из мужчин протянул руку и распахнул окно.
— По какому делу? — спросил он.
— Мы ищем капитана порта, мистера Планка. Меня зовут Лэнгдон Сент-Ив, а это мой друг Табби Фробишер.
— Я Планк, — представился человек, — а это констебль Уотли и его помощник Джонс. А вы, значит, по поводу парохода «Ретивый»? Мистер Боннет нам кое-что рассказал, хотя и довольно странное. Лучше поторопиться, если мы хотим разобраться в этом деле. Большая часть команды на берегу, но, видимо, нас могут встретить неласково, так что чем быстрее мы будем действовать, тем лучше.
Планк закрыл и запер окно и вышел к ним. Это был крайне худой, высокий человек в пенсне, с зубастой улыбкой. Внимание привлекали его резцы — необычайно острые, словно заточенные, и Сент-Ив подумал, что Планк выглядит весьма эксцентрично, скорее как вампир из балагана, чем как капитан порта. За ним показались констебль Уотли и Джонс, мускулистый мужчина с волосатыми руками, свисавшими почти до колен. Планк повел их вдоль изогнутого волнолома, гавань оставалась по левую руку. Внизу виднелись привязанные лодки, большинство из них уже на плаву — начинался прилив.
— Поговорим по дороге, — предложил Планк. — Мы надеялись, что вы прольете свет на рассказ мистер Боннета, больше похожий на выдумку. Я не вполне уверен в здравости его рассудка.
— Боюсь, не оправдаю ваших ожиданий, — развел руками Сент-Ив. — Мы знаем, что вчера вечером из пещеры на южной стороне бухты Лазаря забрали несколько гробов. Налицо все признаки контрабанды, только непонятно, в чем прибыль. Как об этом стало известно мистеру Боннету, сказать не могу, но мы получили от него вот эту записку менее получаса назад в гостинице «Ройал Альбион» в Бродстейрсе и сразу же отправились в путь.
Сент-Ив передал Планку записку, и тот ее прочитал.
— Я не знаком с Боннетом, впервые увидел его сегодня утром — он разыскал меня, чтобы рассказать свою историю. Ему можно доверять?
— Он кузен моей жены, — отозвался Сент-Ив. — Я никогда с ним не встречался. Она бы сказала, что он заслуживает доверия в определенных пределах. Ему нет никакой выгоды нас обманывать.
— Здесь говорится о списке. Вы знаете, что он имеет в виду?
— Знаю. Видимо, это своего рода каталог товаров, предлагаемых на продажу контрабандистами. В нем значится мое имя.
— Да неужели? Ваше имя? Вы хотите сказать, что имена — то есть люди, чьи имена в списке, — в каком-то смысле предлагаются на продажу? Что-то вроде декларации работорговца?
— Мой дядюшка узнал имя умершего друга, — вставил Табби. — Из мертвеца раба не получится.
— Это загадка без явного смысла, — сказал Сент-Ив, — но больше мы ничего не знаем.
— И как же он попал к вам, этот каталог? Простите меня за этот допрос, но хотелось бы знать, во что мы ввязываемся, понимаете ли.
— Мой… приемный сын забрался в пещеру. Эти бумаги, плотно упакованные в пергамент, были прикреплены к одному из гробов. Мальчик взял пакет с собой, когда убегал от контрабандистов.
  
— Очень надеюсь, что вы захватили его с собой, профессор, — пробубнил констебль Уотли в спину Сент-Иву. — В качестве улики, само собой.
— Я так и сделал, — Сент-Ив оглянулся на него через плечо. Уотли отличался огромной головой, болтавшейся на шее, как тыква на стебельке. Сент-Ив отдал ему лист пергамента, а тот, нахмурившись, просмотрел его, покачал головой и спрятал в карман.