Насмешка (СИ)
Измученная поисками поводов к встрече, Лиаль взглянула на Хроники Валимара. Ну, конечно! Почему бы и нет? И в этом не будет ничего неучтивого, только женское любопытство, а оно, как известно, способно довести женщину до звезд и привести обратно. Подхватив толстую книгу, благородная лаисса кликнула служанку, и они направились к покоям ласса Дальвейга.
Лиаль спустилась вниз, подошла к дверям и постучалась. Услышав дозволение войти, девушка толкнула дверь. Ее служанка, услышав, что ее позвали, испросила дозволение отойти на пару мгновений. Госпожа кивнула и вошла в покои ласса. Она сделала несколько шагов и застыла месте, не сводя взгляда с полуобнаженного мужчины, упражнявшегося со своим мечом.
На Гаэрде были надеты штаны и сапоги, торс же скрывала лишь повязка. Однако она не помешала увидеть мышцы, бугрившиеся на руках ласса, мощную гладкую спину и широкую грудь. По смугловатой коже катился пот, должно быть, Гаэрд упражнялся уже давно. Слипшиеся прядки его волос прилипли ко лбу и щекам. Лиаль вдруг задохнулась и попятилась назад, приложив к груди руку.
Мужчина обернулся посмотреть, кто потревожил его. Глаза его увеличились, и ласс Дальвейг, бережно положив меч на кушетку, подхватил с нее свою рубаху, спешно натягивая на тело. После взял кусок полотна и обтер лицо, шею и волосы, тут же пригладив их ладонью.
— Милости Святых, лаисса Ренваль, — поздоровался мужчина, подходя к Лиаль, припавшей спиной к стене. — Простите, я должен был сразу посмотреть, кто пришел. Оправданием мне может служить лишь неожиданность вашего визита. И тем приятней мне вновь лицезреть вас.
— Милости Святых, ласс Дальвейг, — пролепетала девушка, опуская глаза. — Это вы меня простите, я должна была предупредить…
Гаэрд в легком изумлении смотрел на лаиссу Ренваль. Пунцовый цвет, окрасивший щеки лаиссы, больше подходил невинной девице, а не замужней даме, уже знакомой с мужским телом. Особенно, если учесть, что повязка скрывала большую часть обнаженного торса. Смутиться, да, но Лиаль была заметно напугана и сгорала от стыда. Не став вдаваться в великую скромность лаиссы Ренваль, Гаэрд склонил голову и указал на кресло поближе к камину. Но Лиаль мотнула головой.
— Я буду ждать вас в приемных покоях, — едва слышно произнесла она, и выбежала прочь, выкрикивая имя своей служанки. Та уже спешила к госпоже, виновато опуская глаза. Лиаль излила на девушку свое негодование. — Где тебя носит? Я осталась наедине с мужчиной! Хвала Святым, ласс Дальвейг — благородный муж и моей чести ничего не угрожало, но ты подвергла меня опасности домыслов и навета, — шипела разъяренная Лиа.
— Простите, госпожа, — отвечала служанка, не поднимая глаз. — Никому и в голову не придет наговорить на вас. Все видят, что вы добропорядочная супруга. И ласс Дальвейг известен своим спокойным и благородным нравом.
— Это все пустые оправдания, — отмахнулась Лиаль. — Опорочить доброе имя можно и без всяких причин, даже от обиды на кого-то другого.
Голос ее прозвучал неожиданно горько, и служанка вскинула глаза на госпожу. Кому, как не слугам было знать, что первую супружескую ночь господин провел в объятьях своей любовницы, благородной лаиссы из соседнего поместья, приглашенной на свадьбу в числе других гостей. А в следующую ночь, когда гости разъехались, узнав о позоре юной лаиссы, оказался в объятьях наложницы. Своей же супруге наместник не подарил еще ни одной ночи. И хоть открыто никто не говорил об этом, но веры словам господина в порочность его жены не было. Однако ничего этого служанка говорить не стала, прекрасно поняв, что вызвало горечь обиды в голосе лаиссы Ренваль.
— Принеси воды, — попросила Лиаль, входя в приемные покои.
Здесь тоже пылал камин — слуги исправно обогревали замок. Положив на стол книгу, которую лаисса так и не выпустила из рук, девушка подошла к камину, подкинула еще дров и уселась в кресло. Она очень старалась не думать о том, в каком виде застала ласса Дальвейга, но ручеек пота, скользивший между мужскими лопатками, то и дело, всплывал перед внутренним взором.
— Какая гадость! — воскликнула Лиаль и тяжко вздохнула… Не гадость. Совсем не гадость!
И как жить дальше? Как остаться наедине с супругом, если мысли полнятся другим мужчиной? Неужели с ней приключилось то, что воспевают барды, и о чем столько грезилось Лие, когда она подходила к брачному возрасту?
— Лаисса Ренваль, — появление Гаэрда снова вогнало девушку в краску, и она сердито подумала, что вовсе лишилась разума, коли уже не может спокойно смотреть на благородного ласса.
Лиаль призвала на помощь всю свою живость и бойкость, которые не покидали юную лаиссу Магинбьорн, всегда выручая ее в минуты смятений. Она расправила плечи и с вызовом взглянула в лицо гостю.
— Ласс Дальвейг, — ответила девушка и указала на соседнее кресло.
— Вы желали видеть меня, что-то случилось? — от легкой тревоги в голосе ласса, Лиаль потеряла напускное высокомерие и вновь потупила очи.
— Нет, — покачала головой лаисса. — Ничего не случилось.
«Просто я хочу видеть вас, Гаэрд!», — выкрикнула мысленно Лиа, но вслух произнесла, вновь взяв себя в руки:
— Мне подумалось, что в пору зимних вьюг и холода, добрая беседа может стать неплохим развлечением.
— Вы совершенно правы, — склонил голову ласс.
Вернулась служанка, она поднесла госпоже воды и отошла к стене, замерев там в ожидании новых указаний. Присутствие прислуги ободрило лаиссу Ренваль, и она окончательно перестала смущаться. В конце концов, не долг ли хозяйки увлечь гостя, дабы он не вспоминал о времени, проведенном в замке с тоской и унынием?
— Ласс Дальвейг, — девушка поднялась с кресла и дошла до стола, где лежала книга, забрала ее и вернулась к своему месту, открывая страницы, из которых выглядывала закладка. — Надеюсь, вы не будете злиться, что я позволила себе вольность и познакомилась с вашим родом…
Гаэрд удивленно приподнял брови, но улыбнулся и покачал головой. Вскоре он уже охотно отвечал на вопросы благородной лаиссы, умалчивая о том, что его род уже давно принадлежал тайному Ордену Орла, оберегавшего меч Святого Хальдура. Мужчине оказался приятен неожиданный интерес Лиаль к роду Дальвейг, еще более приятно поразило его то, что лаисса знала, едва ли не наизусть имена и события, затронувшие предков Гаэрда. Это могло означать лишь одно, Лиаль Ренваль не один день провела над Хрониками Валимара. Впрочем, должна же была она знать, кто находится под крышей ее замка… И все же прочитать и запомнить — это разные вещи. Догадка об отношении к нему вспыхнула, согревая душу мужчины, и тут же вызвала грусть, заставив нахмуриться. Лаисса была замужем. А значит, стоило оставить всякие мысли о чувствах и выкинуть из головы и из сердца само имя лаиссы Ренваль, как только он покинет замок наместника. Стоило… Подавив растерянность, мужчина продолжил вести беседу, уже не позволяя себе думать о том, что руководило Лиаль, когда она взяла в руки Хроники.
Сегодняшняя беседа затянулась дотемна. Служанка даже успела вздремнуть, сидя на низенькой скамеечке. Несколько раз заходили другие слуги, накрывали стол прямо в приемных покоях, чтобы господа могли утолить голод. Один раз заглянул бард, но лаисса отмахнулась, предпочтя веселую беседу песням. Лиот нахмурился и исчез, более не давая о себе знать.
Потом ласс и лаисса бродили по переходам замка на половине Лиаль, болтая ни о чем и обо всем сразу. Их сопровождали страж и служанка, так же негромко разговаривавшие за спинами господ. И когда пришла пора прощаться на ночь, Лиаль и Гаэрд растерянно взглянули друг на друга.
— Уже поздний вечер? — удивленно спросила лаисса Ренваль.
— Кажется, да, — рассеяно улыбнулся мужчина. — День промчался так быстро.
— Это несправедливо, — с улыбкой возмутилась Лиаль. — Дни тают быстрее ночи.
— Ужасно несправедливо, — согласился Гаэрд. — Дни должны быть в два раза длиннее ночей.
За их спинами громко зевнула служанка.
— Пора ложиться почивать, — вздохнула Лиа.