Ребенок для Азата (СИ)

А увольняться мне ни в коем случае нельзя. Моя зарплата, мои соцльготы, выплаты на ребенка, которые полностью уходят на няню — крайне весомый аргумент, чтоб серьезно относиться к работе.
Я знаю, что на такую должность, как у меня — огромный конкурс и понимаю, насколько мне, незамужней женщине с грудным ребенком, повезло.
Работодатели неохотно берут на работу таких, как я. Это дискриминация, конечно же, но она неявная, попробуй докажи, что ты более компетентна, чем твоя соперница, какая-нибудь чайлд-фри, готовая дневать и ночевать на работе без отпуска и выходных.
  
А мне нужны дополнительные выходные, да и от всех стимулирующих и компенсирующих выплат не откажусь… И попросить меня остаться сверхурочно сложно, зная ситуацию…
В целом, очень много сомнений при выборе моей кандидатуры было, это я теперь только, проработав достаточное количество времени в должности менеджера HR департамента, понимаю.
А, осознав, стараюсь минимизировать все возможные сложности.
Остаюсь на сверхурочную работу, стараюсь выполнять все задачи вовремя и брать повышенные обязательства. Азиаты это ценят. Они и сами работают, как проклятые, и тех, кто повторяет их путь, уважают.
Я это уже успела заметить. И не собираюсь терять позиции, наработанные за все время стажировки и последующего за ней контракта в компании.
И потому теперь, идя по коридору за весело виляющей бедрами Лаурой, я серьезно настраиваюсь на работу, собираюсь с мыслями, попутно проверяя, в порядке ли скромный офисный костюм.
Я должна предстать перед новыми партнерами, которые, вполне возможно, будут сотрудничать со мной по вопросам адаптации персонала в компании, в самом лучшем виде.
Я должна быть идеальна.
Конференц-зал у нас не особенно большой, рассчитан исключительно на наш офис, то есть вместимость порядка тридцати-сорока человек.
Когда мы с Лаурой заходим, все места уже заняты.
Остаемся в числе прочих опоздавших скромно стоять неподалеку от двери.
— Интересно, сколько народу они к нам привезут? — тихонько шепчет Лаура, стоя чуть впереди меня и прикрывая таким образом от посторонних взглядов.
Яркая, высокая, с копной светлых волос, она привлекает внимание к себе. И отвлекает от меня, за что я ей очень благодарна. Не люблю, когда на меня смотрят, теряюсь и смущаюсь.
Понимаю, что это пережитки прошлого, и что надо избавляться от них… Но не могу.
Пока не могу.
— Вот и узнаем… Объем работы, — коротко отвечаю я подруге.
В этот момент открываются двери, и в зал по одному начинают входить руководители направлений, а следом — высокие темноволосые мужчины. Судя по всему, как раз представители от новых партнеров.
— Это не корейцы, — удивленно шепчет Лаура, не поворачиваясь ко мне, — арабы какие-то?
“Нет, не арабы…”, - могла бы ей ответить я, если б языком получилось пошевелить.
Но сказать ничего не удается.
Только смотреть, давясь воздухом, эмоциями… И страхом.
Потому что из трех мужчин, вошедших в конференц-зал, я знаю двоих. Одного — только по фото и видео.
А вот другого…
Другого я знаю лично. Очень лично. Я бы даже сказала, критически лично.
Задыхаясь, смаргиваю пелену перед глазами. И смотрю. Невольно жадно, выглядывая из-за спины подруги.
Он не изменился за этот год.
Только, кажется, еще выше стал. Еще крупнее. Классический пиджак трещит на широченных плечах, белая рубашка оттеняет смуглость кожи, черноту волос и бороды.
Крупные кисти рук смотрятся несколько чужеродно на контрасте со строгостью рукавов. Это — руки спортсмена, воина, а не бизнесмена.
На правой — обручальное кольцо.
Он опять женился?
Интересно, его жена ему полностью подходит?
Наверно, да.
Наверно, он учел свои ошибки и больше никогда их не допустит.
Я смотрю на высокого, огромного просто мужчину, красивого, с яркой брутальной внешностью, и не верю своим глазам.
Не хочу верить.
Не хочу опять возвращаться в свое прошлое. Недалекое, незабытое, но прошлое.
Я надеялась, что навсегда избавилась от него, что больше никогда не увижу его.
Но судьба — странная женщина. Зачем-то опять столкнула нас.
И он здесь, в одной комнате со мной.
Азат Наракиев. Мой бывший муж.
Отец моего сына.
  
Глава 3
 
Руководитель направления представляет наших новых партнеров, называет их должности, имена и прочее, а я, пользуясь спиной Лауры в качестве ширмы, прислоняюсь к стене, прикрываю глаза и собираю все мужество, которое есть сейчас, все свое внутреннее достоинство, хладнокровие для того, чтоб выглядеть невозмутимой и спокойной.
Деловой женщиной. Специалистом.
Нет ни малейшего шанса, что Зверь, как я называла Азата в самом начале наших отношений и как называю его теперь, меня не узнает.
Узнает. Он же не больной и не слепой. Да и на память никогда не жаловался.
А вот как поведет себя…
Я нарушила одну из первейших заповедей семейного кодекса нашей родины: не послушалась мужа, сбежала от него, скрылась…
Если бы мы были, как и раньше, у себя в стране, то он имел бы полное право силой забрать меня, опять увести в горы, в тот дом, где мне было сначала жутко и страшно, потом невероятно хорошо, а потом…
Потом и вспоминать не стоит.
Конечно, у нас правовое государство, светская власть довлеет над религией и прочее, прочее, прочее, что постоянно выдает наша пропаганда для европейских стран.
И я когда-то в это тоже верила. Наивная, такая наивная была!
Проживя всю сознательную жизнь в Европе, я и предположить не могла, насколько все эти широко транслируемые для других стран догматы… Поверхностны.
Нет, в столице, там, где аккумулированы бизнес-центры, где спокойно работают в своих стеклянных клетках клерки в строгих костюмах, это все соблюдается. Наверно.
Но стоит поехать даже не в глубинку, просто в старую часть города, чуть подальше от делового центра, и ты словно попадаешь в другое время.
Средневековье, с каменными закрытыми дворами-колодцами, женщинами в яшмаках, а то и в никабах, голопузыми детишками, играющими у столетних колодцев…
Патриархальный, веками не меняющийся мир.
И в мире этом правят мужчины.
А женщины — подчиняются.
И я подчинилась однажды. Потому что поверила. Потому что… полюбила.
Такая наивная дурочка была, бог мой…
Но теперь моя наивность, так же, как и моя любовь, в прошлом.
А настоящее — здесь, в этом городе, в этой компании. И дома меня ждет мое маленькое, но самое важное настоящее. То, ради будущего которого я горы сверну.
И сейчас себя в руки возьму, несмотря на то, что дрожу, словно перепуганный зайчик перед хищником.
Потому что все изменилось.
Азат, конечно, остался Зверем, это видно с первого взгляда. И моя реакция на него тоже не обманывает. По-прежнему дрожу, по-прежнему судорожно сжимаю потеющие ладони от одного только его вида.
Но все же я — больше не зайчик. Не его “сладкая” девочка, как он называл меня в минуты… Нашей близости.
Я — уже другая.
У меня даже имя другое.
И он не имеет прав на меня. Никаких. По крайней мере, в этой стране. А на родину я не вернусь никогда.
Так что нечего бояться, надо выпрямлять спину и стойко смотреть в лицо опасности.
Аутотренинг помогает, я отлепляюсь от стены как раз в тот момент, когда один из новых партнеров, судя по всему, старший брат Азата, я помню его по фото и видео, такой же, как сам Азат, высокий, массивный Адиль, начинает говорить.
Речь его, грамотная, шведский язык совершенно без акцента, только с еле уловимыми тягучими гласными нотами, вполне стандартна. Ничего нового, просто приветственное слово от руководителя.
  
Думаю, более развернуто и адресно он будет говорить, когда начнутся совещания с отделами и их руководителями.
Я стою, в числе прочих сотрудников, слушаю, стараясь не высовываться. Шансов, что меня не заметят, никаких, но инстинктивно пытаюсь оттянуть этот момент.