Ребенок для Азата (СИ)

В тот момент мне было совершенно не до женитьбы, потому что бизнес, унаследованный от отца, требовал постоянного присутствия. Мой старший брат Адиль не мог заниматься всем официально, потому что пошел по стопам нашего дяди в политику. Но, конечно, мы с ним делили контрольный пакет акций компании, пусть номинально владельцем был я.
Адиля не было в стране годами, в управление семейным бизнесом он не вмешивался, полностью предоставив это мне.
  
И потому вполне понятно, что новость о приезде невесты и своей скорой свадьбе я воспринял без должного интереса.
Даже холодно воспринял.
Ну, едет и едет… Женюсь. В конце концов, это надо сделать, уже в моем возрасте у отца был не только Адиль, но и я, и моя сестра Валия.
По моим расчетам, жена никак не должна была повлиять на мой образ жизни. На что вообще может повлиять женщина?
Ее место — в доме, обустраивать, следить, делать все для комфорта мужа. Рожать детей, наконец…
Я собирался после женитьбы отправить Наиру в наше поместье в горах, под крыло моей мамы, а сам планировал оставаться в городе, живя прежней свободной жизнью.
Работая, общаясь с друзьями.
Развлекаясь с женщинами.
Почему нет?
Жена — для дома и детей.
Женщины — для удовольствия.
Именно так я думал до встречи с Наирой… И даже немного после этого.
Наивный, слепой дурак.
  
Глава 12
 
Азат
— Брат, остановись, — Адиль появляется откуда-то сбоку, перехватывает меня за локоть, заставляя затормозить и бешено взглянуть на него.
Я знаю силу своего взгляда, кого-то другого уже унесло бы к дверям, но брат может со мной во многих вещах посоперничать. А кое в чем и превзойти.
По крайней мере, когда мы с ним сходимся в тренировочных поединках, я далеко не всегда выхожу победителем…
И сейчас Адиль жестко фиксирует меня за руку, жмет, останавливая и предостерегая.
— Не здесь, брат. Не здесь.
Его голос немного сбавляет то красное марево перед глазами, что появилось, когда моя Наира кричала: “Ненавижу! Всегда ненавидела!”
Я кривлюсь, рву локоть из железных пальцев… Но прихожу в себя, уже понимая, что нестись бешеным буйволом, не разбирая дороги, по офису новообретенных партнеров по меньшей мере, неправильно.
Мы выходили на этот рынок долгих три года, и теперь я очень легко могу все разрушить…
Азиаты очень щепетильны в вопросах уважения и корпоративной этики. А то, что я делал за закрытыми дверями конференц-зала недавно, мало подходит под это понятие. И то, как я веду себя сейчас, тоже.
Брат это понимает и пытается донести до моего затуманенного злобой сознания.
— Ты… Ничего ей не сделал? — осторожно уточняет Адиль, — мне нужно быть к чему-либо готовым?
— Нет, — рычу я, но уже на тон ниже, — ничего… Из того, что хотелось бы.
— Хорошо, — кивает Адиль, — пойдем.
Я медлю, обдумывая возможность возвращения в конференц-зал. Ярость и кровь в глазах, которые затмили разум, уже немного утихли, и мне сейчас невероятно хочется вернуться обратно и… Доделать то, что не сделал.
То есть, просто схватить свою жену и утащить ее с собой.
Не вспоминая о ее словах, не слыша ее крики, не думая о последствиях.
Просто.
Забрать.
Своё.
Эта идея настолько привлекательна сейчас, что я невольно кошусь на закрытые двери конференца.
Адиль замечает этот взгляд и, судя по всему, правильно его истолковывает, потому что опять хватает меня за локоть и, низко, раздраженно рыча, тащит к выходу.
Я пытаюсь тормозить, но брат в ярости — просто бешеная машина, и остановить его можно, только устроив потасовку.
На мгновение в голове возникает картина нашей драки прямо посреди офиса с таким трудом найденных партнеров… Идиотская картина, если быть честным.
Потому я перестаю сопротивляться, вырываю руку из железных пальцев Адиля и, с достоинством кивнув на прощание директору местного филиала теперь уже и моей компании, первым иду к выходу.
Адиль следует за мной, и взгляд его мрачен. Жжет через пиджак. Хорошо, что у меня с детства кожа бронированная, натренирована на наших постоянных потасовках, а вот подчиненным его я не завидую.
В машине Адиль опускает звуконепроницаемую перегородку между салоном и водителем, и разворачивается ко мне всем корпусом:
— Ты совсем с ума сошел?
Голос его похож на рычание раздраженного барса, но я и сам не хуже.
Еле сдерживаюсь, чтоб не оскалиться и не послать брата заниматься своими делами и своей жизнью.
Останавливает только то, что в этом случае мы неминуемо начнем драку.
А учитывая наши с Адилем габариты и ограниченное пространство автомобиля… Это, по меньшей мере, смешно.
Потому молчу.
— Брат… — Адиль, видя мою сдержанную ярость, неожиданно смягчается, — я все понимаю…
— Не понимаешь! — Меня все же срывает на рычание, — не понимаешь!
— Понимаю! — давит он голосом и тоном, — это сложно, учитывая, сколько искали… Но сейчас очень острый момент… И сначала надо выяснить все, понимаешь?
— Да что тут выяснять? — я, неожиданно ощутив полную опустошенность, откидываюсь на спинку сиденья, смотрю перед собой, — она… Она сбежала к любовнику! Она живет с ним! Замуж за него вышла!
— Это точно? — хмурится Адиль, — ты же говорил, что она… Чистая была?
— Была, — киваю я горько, — телом. А вот душой, оказывается…
Понимание, как сильно обманывался, накрывает в очередной раз просто удушающей волной гнева и отчаяния.
Я ее любил. Я ее…
Я ее увидел в первый раз в клубе. Тогда еще не зная, что эта безумно красивая русалка с длинными темными волосами — моя невеста. Девушка танцевала, медленно покачиваясь, словно в трансе, забыв обо всем на свете. Она была невероятно притягательна, привлекала взгляды, и не только мои.
И, конечно же, оказалась в опасности.
Я не мог остаться в стороне, помог, справедливо рассчитывая на благодарность. А почему нет?
Девушки, приходящие в ночные клубы, всегда были рады составить мне компанию. Раз она пришла сюда, одетая так вульгарно, словно на продажу, то явно рассчитывала кого-то подцепить. Честные, правильно воспитанные девушки в такие места не ходят…
Так я рассуждал тогда, но ошибался.
Нежная русалочка оказалась… моей невестой! Той самой, про которую ее родня взахлеб рассказывала сказки.
О невинности, правильном воспитании и прочем бреде.
В тот момент я настолько был ошарашен, что потерял голову. Мне бы отказаться от нее, просто забыть, тем более, что ее двоюродный брат, Рустам, предлагал замену. И рассказывал про свою родную сестренку, которую, по его словам, Наира специально затащила в этот ночной клуб. А сама Алия, его сестра, очень правильная девушка…
Я слушал Рустама, которого сам же и вызвал к ночному клубу, чтоб передать двух малолетних дурочек с рук на руки, а смотрел только на нее… Нежную русалочку, тихо сопящую на заднем сиденье моего автомобиля и не подозревающую, в какую гадость ее втянули.
Смотрел и испытывал дикую досаду. Только от того, что теперь не мог увезти эту сладкую девочку к себе, как хотел. Потому что она, оказывается, моя невеста.
Правда, в свете открывшихся обстоятельств, этот статус был под серьезным вопросом…
Тогда еще можно все было повернуть обратно. Например, принять предложение Рустама Байкулова, взять в жены его сестру Алию, а эту стокгольмскую штучку… просто взять. Если она такая продажная, то почему бы не купить?
Или, что еще лучше, вообще не связываться с этим семейством, не умеющим следить за своими женщинами. Официально не связываться. А вот Наиру… увезти с собой. И все. Кто бы мне помешал?
  
Но в тот момент, когда я практически склонился к этому решению, Наира сонно повернулась и облизнула губы…
И все.
Больше я не думал.
Сама идея того, что, если прямо сейчас откажусь, начну торговаться, то Рустам из злости продаст ее кому-то другому, взбесила и затмила мозг.