Долгое падение

Дэнди правит Глазго и может носить все, что ему нравится, к чертям собачьим. А ему нравится носить именно это. Отсюда и его прозвище.
Дэнди поворачивается на свидетельской трибуне и видит то, что всегда видит на лицах незнакомцев: удивленные, а потом отведенные в сторону глаза. Единственные люди, которые когда-либо осмеливались его спрашивать, почему он одевается вот так, – это его дети. Бедные дети, это единственная их разновидность, с которой он когда-либо встречается, и что они смыслят в стиле? Дэнди говорит им, что одевается так, потому что богат. Если им удается задать еще один вопрос, Дэнди крепко шлепает их и велит проваливать на хрен обратно к их матери-шлюхе.
  
Дэнди дает клятву. Он признает, что является совладельцем клуба «Гордон», но если это игорный дом, как предполагает Грив, для Дэнди сие явно новость. Он нечасто бывает в тамошнем помещении. По большей части он находится у себя в офисе.
Дэнди признает, что отвозил Лоу в дом Тоттена. Они забрали оружие у миссис Тоттен и доставили его в дом Шифти Томсона на Флоренс-стрит. Для пущей сохранности. В чем заключалась сохранность?
– Ну, – говорит Маккей, – у мистера Тоттена одиннадцать детей. Нельзя без опаски оставлять оружие в двухкомнатной квартире с одиннадцатью детьми.
Люди в зале суда относятся к этому с одобрением. Это очень ответственно с его стороны, а ведь там даже не его дети. Женщин на общей галерее слишком захватила мысль об одиннадцати детях в двухкомнатной квартире и впечатлила гражданская позиция Дэнди. Они размышляют о том, сколько стоит шелковый костюм Тоттена и куда пошли деньги от «Кинь и подбрось». Заявление Маккея отвлекает всех так, что отсутствие связи в повествовании между серолицым Тони Лоу, добывающим пистолет, чтобы защититься, а потом оставляющим его Шифти Томсону, остается без расследования.
Маккей говорит, что примерно год назад он отвез Мануэля к Томсону, чтобы забрать «Беретту». Мануэль сказал, что пистолет нужен ему для самозащиты. Нет, Дэнди никогда не спрашивал Мануэля, от кого ему надо защищаться и почему. У него была машина, а Мануэлю требовалось, чтобы его подвезли, поэтому Маккей отвез его туда и обратно.
Дэнди не похож на человека, развозящего мелкую сошку по доброте душевной, и М. Дж. Гиллис ищет мотив.
Нет, деньги не переходили из рук в руки.
– Даже пятерка? – спрашивает Гиллис, устав от того, что ему лгут насчет денег.
Маккей улыбается и говорит, что отвез Мануэля на своей «Алвис Грей Леди». Это огромная роскошная машина, новенькая, с иголочки. Ясно, что Маккею не нужно гоняться за грязными пятерками за украденные пистолеты. Его необъяснимая доброта тоже остается без расследования.
Виделся ли Маккей с Мануэлем после того случая?
Да, виделся. Мануэль пришел повидаться с ним в клубе десятого января этого года, спустя несколько дней после того, как Смартов нашли мертвыми в Аддингстоне, за день до ареста Мануэля.
– Зачем мистер Мануэль пришел повидаться с вами десятого января?
– Он пришел попросить у меня сто пятьдесят фунтов. Сказал, что хочет покинуть страну.
– Вы оказали ему такую услугу?
– Нет, не оказал. Я видел, как мистер Мануэль спустился по лестнице клуба. И больше не вернулся.
Никто не спрашивает, почему Питер Мануэль решил, что Дэнди может дать ему сто пятьдесят фунтов, чтобы тот покинул страну за день до своего ареста.
Никто не спрашивает и об опознании, состоявшемся на следующее утро в полицейском участке Гамильтона, когда Питер Мануэль выбрал Дэнди из ряда других людей, а тот напал на него. «Не по лицу, мистер Маккей, пожалуйста! Не по лицу!»
Дэнди – человек, владеющий клубом, где работают все свидетели. Он – человек, живущий в Горбалзе на Флоренс-стрит, где было добыто оружие, где мистер Уотт разбил свою машину, а Мануэль оставил «Остин 35», принадлежавший мистеру Смарту. Но никто не спрашивает обо всех этих фактах, хотя все о них знают. Они ни разу не упоминаются перед судом.
Пока Дэнди дает показания, он смотрит прямо на Мануэля. Тот рад, что никто не может видеть его лицо с мест для прессы или с галереи для публики. Питер все время смотрит на подбородок Маккея, надеясь, что с такого расстояния кажется, будто он смотрит ему в глаза. Во время перерыва в допросе, когда Грив и Лесли обсуждают что-то тихим шепотом, Маккей криво улыбается Мануэлю. Того тошнит, когда он видит эту улыбку. Если Дэнди Маккей захочет, чтобы тебя затошнило, тебя наверняка затошнит. Когда Дэнди задерживает на нем взгляд и медленно моргает, Мануэль знает, что скоро умрет, так или иначе, потому что так распорядился Дэнди. И он вспоминает декабрьскую ночь, когда Шифти и Скаут отвезли его и Уотта в «Гордон». Мануэль вспоминает, что есть нечто худшее, чем то, что может сделать с ним Дэнди Маккей.
Когда его арестовали, Мануэль сказал, что купил «Беретту» у «человека» в клубе «Гордон».
Дэнди благодарят за сотрудничество. Он спускается с трибуны. И, в отличие от других свидетелей, не удирает виновато через дверь, ведущую в комнату для свидетелей. Он решает остаться. Хочет понаблюдать с мест для свидетелей, но все они заняты. Трое разных мужчин приподнимаются, чтобы предложить ему свои стулья. Дэнди выбирает лучший и приказывает своему соседу тоже уйти. Он любит разваливаться на сиденье.
  
Глава 14
 
Вторник, 3 декабря 1957 года
 
Морис Диков тяжело вздыхает и спрашивает Уильяма Уотта:
– Что же это ты вытворяешь?
– Я пытаюсь ускорить события, – робко говорит тот.
– НЕ ПЫТАЙСЯ!
Уотт качает головой и тихо произносит:
– Морис, когда я расплатился за свою жену, я не ожидал…
– Ты думал, я сам туда пойду? – Диков обнажает зубы в улыбке. – Ты так думал?
Уотт не отвечает. Скаут, похоже, хихикает и пытается это скрыть. Шифти стоит с ничего не выражающим лицом, как будто его здесь нет.
Морис обходит стол, направляясь к Уотту, и тот съеживается.
– Уильям, мы оба – бизнесмены. Все мы время от времени нанимаем не тех людей. Нелегко найти человека для такой задачи. Что я могу сказать? Я выбрал для этой работы неправильного человека.
Его рассуждения кажутся такими разумными, что Уотт не знает, что сказать.
Морис продолжает, вытянув руки:
– Я уже просил тебя: позволь мне все исправить. Ты ответил: «Да». А теперь мешаешь нашим планам. Ты получил компенсацию в виде земельной сделки, крупной сделки, а теперь… – Диков открывает объятья, повернувшись с разочарованным видом к Мануэлю. – Вот это…
Уотт пытается объяснить:
– Морис, прошло больше года… Слишком долгий срок.
Диков хмурится, глядя на ковер. Теперь он действительно взбешен.
Дэнди понимает, насколько сердит Морис, и это заставляет его нервничать. Все боятся Дэнди, но проблема в Морисе Дикове. Дэнди вмешивается, чтобы перехватить инициативу, прежде чем случится что-нибудь ужасное. Он выходит из-за стола и встает между остальными и яростью Мориса.
– Мы всю ночь гонялись за вами, двумя ублюдками.
Уильям Уотт хочет шагнуть вперед, чтобы обратиться к своим обвинителям, но он вдребезги пьян и шатается туда-сюда в странном поразительном танце. Кружок мужчин наблюдает за ним, пока он не замирает. Теперь Уотт снова на мгновение выпадает из реальности и забывает, почему танцует перед людьми в полутемном офисе.
Диков повышает голос:
– ВСЕ РЕШЕНО!
Он редко повышает голос, и теперь все испуганы, кроме Уотта, потому что он ничего не соображает и не понял бы даже, если б беда укусила его за задницу.
Уотт пожимает плечами и возвращается к Мануэлю. Крупная ошибка. Это предполагает, что между ними союз.
  
Дэнди настороженно наблюдает за Диковым, когда тот наклоняет голову, приподнимая в улыбке уголок рта.
Уотт начинает защищаться.
– Эта ночь прошла впустую, – говорит он. – Но, Морис, ты должен понять. Я был опозорен, мой бизнес…
– ВСЕМ, МЛЯ, ПЛЕВАТЬ, УИЛЬЯМ!!!
Акцент Дикова больше не притворяется акцентом эмигранта. Это чистейший Шеттлстоун [53].