На острие победы

– Здра… Добрый день, товарищ нарком! Я… я Семен Степанович Сергачев.
– И что же это все, кто меня видит в первый раз, теряют дар речи и сознание? – Берия улыбнулся и рукой показал место среди комсостава, где можно присесть. – Прошу. Таким я и представлял себе обычного трудягу-машиниста. Вижу, вы прямо с дороги? Наш ветеран «всего железнодорожного транспорта Союза». Даже не побрился и до сих пор запах самолета не выветрился. Ну, ничего, понимаю. Я тоже сегодня не брился. До полуночи работал. А вот товарищ Иванчик, начотдела НКГБ, мог бы и побрить свои пухлые щеки. Чай не с самолета только что слез?!
  
Пока названный офицер покрывался бледными пятнами, а Сергачев косо поглядывал на застывшего истуканом Судоплатова, ловя в его мимике поддержку, Берия вернулся на свое место и плюхнулся в высокое кожаное кресло.
– Проходите, садитесь. Жду доклада.
– Пошли, – шепнул Судоплатов попутчику и показал ему стул за гигантским столом.
Они уселись. Главный диверсант напротив Сергачева, чтобы видеть друг друга в лицо.
– Разрешите, товарищ генкомгосбез?
– Давай, Павел.
Судоплатов вынул из папки две карты Восточной Пруссии с выделенной на них желтым цветом зоной особого внимания. Одну развернул на столе наркома, подойдя к нему и пояснив, что это копия, другую, вернувшись на свое место, положил перед сгрудившимися офицерами. Сегодня здесь он при поддержке наркома собрал доверенных лиц НКГБ и НКВД, непосредственно занятых в операции «Крысолов».
– Я думал, ты начнешь совещание с радостной вести, – Берия внимательно смотрел на главного диверсанта страны, – с известия о поимке того «крота», той засранной «крысы», что затесалась в наши ряды.
– Товарищ генкомгосбез, сегодня я провожу только часть мероприятий по вычислению шпиона, скорее всего, судя по расшифровке перехваченных радиограмм, агента Абвера по кличке Йод.
– Как? – нарком вздернул брови.
– Йод. Есть такой жгучий химический элемент. Неприятный, острый, но в итоге лечащий раны…
– … Ты мне тут курс по школьному предмету будешь проводить или ближе к теме пояснишь? – Берия сделал строгое лицо и нахмурился.
«Ядрен батон, он уже не в духе!» – подумал Судоплатов, а вслух произнес:
– В ближайшее время он будет разоблачен и…
– …В какой именно срок? – перебил Берия.
Офицеры только и успевали вертеть головами, боясь встретиться взглядами с наркомом. Здесь присутствовало почти все высшее звено НКГБ, включая Меркулова, три начотдела «СМЕРШ» и начведомств жэдэ-перевозок и охраны НКВД Гульев и Зикеев. Даже начспецотдела шифровальщиков Мехрис был приглашен согласно списку Судоплатова.
– Месяц.
– Что-о? Ты спятил, Судоплатов? – Берия вскочил и, сунув руки в карманы галифе, заходил по кабинету. – Какой, к черту, месяц? За это время твоя «крыса» не только все тайны наркомата выдаст Канарису, за это время, глядишь, война кончится. Неделя тебе сроку. Слышал?
– Десять дней, товарищ нарком.
– Что? Ты на базаре сейчас? Ты что себе позволяешь, диверсант?! – Берия вытер вмиг вспенившийся рот, близко подошел к начальнику 4-го Управления, отчего тот развернулся лицом к шефу и продолжал тянуть осанку.
– Прошу вашего понимания в этом нелегком вопросе и в решении сложной задачи по выявлению глубокосидящего в стенах ведомства врага. Десять суток, Лаврентий Павлович. На одиннадцатые можете снимать с меня погоны.
Меркулов закрыл глаза и вдобавок прикрыл их ладонью. «Это конец! Что же он творит, что делает?!»
Сергачев готов был провалиться – так страшно стало и за Судоплатова, и за себя. В кабинете повисла тягостная удушливая аура.
– Глубокосидящего? Ишь, как выражаемся! Умник. В жопе он сидит глубоко, а не в стенах. Через десять суток ты не погоны, Паша, снимешь… Ты голову снимешь свою. Сам. Ясно тебе?
– Так точно!
– Нет, ты точно уяснил? – Берия заглянул в глаза офицера-диверсанта.
– Так точно, товарищ генкомгосбез! Я найду эту «крысу».
– Ты, твою мать, Паша, прусскую «Крысу» найти не можешь, как же ты будешь здесь справляться?
– Днями и ночами, с вашей верой и с помощью коллег, своих боевых товарищей! – выпалил Судоплатов.
– Вот же каков, чертяка! Все, я запомнил. Идем дальше. Представляй офицерам своего подопечного и полчаса на все совещание. У меня дела в Кремле.
– Есть. Итак, товарищи офицеры, – Судоплатов неуловимым движением смахнул пот с густых бровей, повернулся к столу, раскрыл папку, выудил бумажку, – Сергачев Семен Степанович, техник-лейтенант НКПС СССР, ветеран железнодорожного транспорта, заслуженный мастер НКПС, один из лучших специалистов СССР по транспортировке сверхтяжелых и крупногабаритных грузов. Код доступа 03… гм… пока. Сергачев прибыл только что и прямо с самолета, всех инстанций нашего ведомства еще не прошел. Немецким языком не владеет, только со словарем, но, кроме профессиональных навыков, так необходимых нам в операции «Крысолов», Сергачев хорошо знает ту местность, жэдэ-развязку, всю подноготную германского железнодорожного транспорта. Его опыт связан с предвоенной работой в 1937–1938 годах на территории Восточной Пруссии, Польши и Литвы. Год колесил по Белоруссии.
Поясню сразу – товарищ Сергачев никаким образом не владеет информацией по операции «Крысолов», деталей нашей работы не знает. Прошу учесть это при собеседовании. А теперь, с вашего позволения, Лаврентий Павлович, начнем?!
– Давно пора! Приступай. – Берия уселся на свое кресло, пододвинул карту ближе к себе и стал пялиться в нее, сделав заинтересованное лицо.
– Семен Степанович, – Судоплатов развернул копию карты к Сергачеву, посмотрел на него и, как показалось тому, подмигнул, – внимательно рассмотрите карту и послушайте информацию, которую нам предоставила агентура глубинной разведки. У нас есть все причины верить разведчикам, поэтому от вашего практического опыта и знаний сейчас зависит очень многое. А именно – соответствие данных о ТТХ танка и литерного действительности, а также вероятность маршрута «Крысы» на восток. Нас интересует все, что вам придет в голову. Не стесняйтесь вслух высказывать все возникающие мысли, не волнуйтесь, вас здесь выслушают и никто не обидит. Это я вам гарантирую!
– Судоплатов, ближе к теме!
– Прошу прощения, товарищ генкомгосбез. Итак. По данным разведки, литерный с загруженным на него сверхтяжелым танком «Крыса» выдвинулся из пригорода Берлина… такого-то числа… в таком-то направлении…
Судоплатов вкратце, но очень доходчиво и понятно поведал все, что НКГБ было известно об «оружии возмездия», разработанном Гротте и спущенном со стапелей заводов Германии, о его движении на восток, видимо, на фронт. Пока он рассказывал это, Сергачев то хмурился, крутя ус, то кривовато улыбался. Он ерзал на стуле, менял позы, осанку, так как сильно волновался и не привык сидеть подолгу на жестком месте. На его рабочем месте зачастую спасали ноги, а в редкие часы отдыха дома – старая скрипучая кушетка. А еще было заметно, что ветеран-железнодорожник быстро вник в тему вопроса и уже выявляет какие-то неточности и обтачивает в уме детали.
Когда Судоплатов зачитал выдержку из майской докладной записки начальника ГРУ Ильичева наркому Меркулову, составленной по результатам расшифровки радиограммы агента, Сергачев буквально привстал, закряхтел, изменился в лице. Это отметили многие офицеры, даже Берия уловил в поведении гостя какое-то беспокойство. Судоплатов терпеливо и лаконично закончил и дал слово Сергачеву. И тут-то началась катавасия, внесшая полный сумбур и удивление в головы комсостава совещания.
Сергачев попросил обе записки: одну с технической характеристикой «Крысы», другую с данными литерного. Прочитал их медленно, местами вслух, особенно вторую…
  
«…Маршрут продвижения литерного потерян в районе Шнейдемюля 10 мая. По сведениям агента «Горн», завербованного им специалиста-железнодорожника, и в результате нашего анализа данных предполагаемое направление движения литерного – Быдгощ. Для выяснения маршрута задействовано польское подполье «Ханна». По оценке специалиста, литерный подвижной спецсостав следующей комплектации: паровоз «BR 41» в количестве четырех единиц, по две спарки с каждого конца, 3 нестандартные 8-осные спецплатформы в размерности Д 14000 х Ш 10000 с изделием под брезентом, 2 стандартные 4-осные платформы с зенитными гнездами, 1 платформа-дрезина с орудийно-пулеметным гнездом, 1 вагон-теплушка, 1 угольный вагон. Для отправки и работы нашей РДГ нужны точные координаты литерного…»