Избранник Газового космоса
Путь Лазара в газовом космосе оказался тернист и ухабист, и конца ему не видно. Не хотелось бы получить удар в спину в самый неожиданный момент.
Сита быстро оделась и покинула комнату. Я остался один на один с сумрачными мыслями и с пузырьками пота, что гроздьями сновали по произвольным траекториям. Мне стало противно, я натянул шерстяную рубаху, которую нашел среди запасов Пирамиды, и тоже вылетел прочь.
И почти сразу же столкнулся носом к носу с Даораком.
– Возрадуйся, Избранник! – обратился он ко мне. – Мироход «Сиддхартха» поймал незримого вестника и передал его дальше. Пришло подтверждение, что помощь уже в пути. Братья не заставят ждать долго.
– Глаз зрит, это действительно доброе известие! – ответил я далеко не радостным тоном, так как все еще был под впечатлением от признания Ситы. – Посвященный, нам надо поговорить.
– О чем?
– Я полагаю, Избранник должен знать, в чем суть его избранности.
Даорак кивнул.
– Будь по сему. Но мы поговорим позднее. Два человека Рахула попробовали вопреки запрету воду из резервуара Пирамиды. Она оказалась зараженной личинками буравчика. Братья умирают в муках, я должен их усыпить.
Я развел руками.
– Мне очень жаль, Даорак. Что ж, иди, делай свое дело.
Посвященный поймал свою косицу, которую потянуло током воздуха в вентиляционный порт, и нырнул в люк на нижний этаж.
Я же поплыл вверх. Мимо радиорубки, где обосновалась Нила, мимо арсенала, на смотровую площадку под зеркалами маяка.
По инопланетным джунглям ползли тени от астероидов и обломков летающих машин асуров. Стаи существ, похожих на больших бахромчатых медуз, курсировали по обе стороны пирамиды. Одинокий хриш-разведчик кружил на пределе видимости. Среди обломков, скорее всего, притаились еще демоны. Сколько их там, десяток или сотня, я бы не решился угадывать. Все зависело от того, насколько успешно держится «Аравинда».
На смотровую площадку поднялся Бакхи. Заветный сундучок был при нем. Эта манера таскать повсюду совершенно бесполезные в нынешних обстоятельствах деньги и ценные бумаги вгоняла меня в тихое бешенство. Крохобор! Это ведь надо было додуматься: подарить хозяину собственную дочь!
– Что там с провиантом? – сухо поинтересовался я.
– Есть крупы, мука, зерна кофе, сахар, – ответил Бакхи. – Вот только нет воды. И взять ее неоткуда. Разве только молить Глаз, чтоб он ниспослал нам ливень. Но если Бродячий Хребет накроет грозовой тучей, в эту мясорубку не сунется ни один мироход, чтобы забрать нас.
– Почему ты все время вьешься вокруг меня, Бакхи? – спросил я, едва справляясь со злостью. – Ты разве не понял, что чем дальше от меня, тем безопаснее?
– Слуга без хозяина – все равно что пес бездомный. Жалкая участь, дорогой.
– Я давно не твой хозяин, – пришлось повторить то, что я битый час втолковывал Сите. – Надеюсь, хотя бы ты понимаешь, что я – не Сандро Урия?
– Понимаю, – не стал отпираться Бакхи. – Я уже трижды оплакал своего дорогого повелителя. Были деньки, тебе неведомые, Лазар! Я ведь сбежал от браминов, бросил касту, чтоб служить Сандро. Такая в нем сила была. Мы с Шакаджи в Лихолетье весь Джавдат держали на острие кинжала! – Бакхи в запале выдернул из ножен свой тесак, показал мне его лезвие с одной, а затем – с другой стороны.
– Много награбили? – спросил я желчно.
– С полными карманами прилетели на Синфеон! – похвастал Бакхи. – Я, кстати, только тогда узнал, что настоящее имя моего повелителя – Сандро Урия. Звали мы его раньше Шакаджи, «шутник», значит, по-арракански, и этого хватало.
– А чего от меня тебе надо? – и, опережая возможный ответ, я предупредил: – Только не морочь мне голову этими Псицами и Паршивыми Сорванцами. Я не собираюсь участвовать в делах семейки Урии.
Бакхи сузил желтые глазки, насупил брови.
– Семья Урии отыщет тебя сама, покуда ты, перехожий, ютишься в теле дорогого мне повелителя. Слишком много стоит на кону, чтобы они позволили разгуливать на свободе объявленному мертвецом Сандро. Если Урию вывели из игры, они приложат все усилия, чтоб его нога не ступила на Синфеон.
– Бакхи, все это меня совершенно не трогает…
– Не спеши, перехожий, – остановил меня старик. – Или, быть может, ты еще не осознал, что тебе жить в нашем мире? Жить, покуда смерть не догонит!
С этим доводом было трудно поспорить. Заметив мое замешательство, Бакхи продолжил наступление:
– Сейчас ты пытаешься выяснить, каков наш мир, каким образом и зачем ты здесь появился. Ведь так, дорогой? Но это ли – цель жизни? Ты найдешь ответы на свои вопросы – и что дальше? Или ты полагаешь пойти в услужение асурам? Нести бремя Избранника, не сознавая смысла того, что творится вокруг? Нет, я вижу, – он оттянул веко, сверкнул белком, – как в тебе бурлит та же лава, что кипела в Шакаджи. Никогда не стать тебе инструментом в чужих руках. Ты неукротим! Ты – ревущий огонь! – Бакхи прижал клешню к костлявой груди. – Поэтому я рядом. Поэтому я и не помышляю бросать тебя. Когда тебе наскучат туманные намеки асуров, вспомни, что Сандро Урии принадлежала добрая четверть Синфеона. И благодаря такому облику, – он развернул кинжал, чтоб я увидел в нем свое отражение, – все это может стать твоим. Дворцы, заводы, фермы, увеселительные заведения! Все – твое! А я, – Бакхи погладил заветный сундучок, – помогу тебе, чем могу. Советом или же монетой. Старый Бакхи тебе еще пригодится. Старый Бакхи служит победителям, а ты – победитель.
– Я подумаю, – ответил я старику. На самом деле мне претила мысль влезать в чужие дрязги, чреватые смертоубийством, ради материальных благ. Пусть даже очень больших. Пусть даже великих. Космонавта такой похабщиной не соблазнить. Космонавту нужно то, что за деньги не купишь.
Рахул и его люди развлекались тем, что кидали четырехгранные гайки в хриша, застрявшего в окне-бойнице. Злобная бестия отогнула в решетке прут или даже два, пытаясь забраться внутрь Пирамиды, в центральный зал, но не тут-то было. Застряла на потеху скучающим гвардейцам.
Гайки отскакивали и сами возвращались бойцам в руки. Хриш уже оставил попытки освободиться, лишь смотрел угрюмо на своих мучителей и часто-часто моргал, видя очередной замах.
Кое у кого из гвардейцев осталась во флягах вода, и я с удовольствием смочил горло. Как ни странно, пить захотелось еще сильнее. Придется терпеть, каждый глоток – на вес золота, ведь настоящая жажда еще впереди.
В зал влетела Нила и сообщила, что приняла сообщение с какого-то мирохода. Спасатели это были или нет, она не разобрала (я же говорил, что искровой передатчик нормально работает только в одну сторону), но на всякий случай просигналила подтверждение приема.
Какое-то время они обсуждали свои асурские дела. Я понял, что на «Аравинде» тоже был передатчик, но после крушения его мощности не хватало, чтоб послать сигнал бедствия из пояса астероидов. Нила просигналила на «Аравинду» о том, что помощь, возможно, уже близко, но ответа до сих пор не дождалась. Она предложила отправить на «Аравинду» гонца, но Рахул лишь отмахнулся.
– Хриши разорвут гонца на части прежде, чем он отойдет от Пирамиды на полфарсаха. Я не намерен жертвовать людьми понапрасну. Дождемся спасателей, а там будет видно.
– Я могла бы добраться до «Аравинды» сама! – вспылила Нила.
– Перестань, сестра! – пробурчал вояка. – Тебе еще детей рожать!
Нила фыркнула, подплыла к беспомощному хришу и плюнула ему в морду.
– Грязь Изначальная! – потом повернулась к Рахулу и сообщила: – Я буду в гнезде незримого вестника. Если что, ищите меня там.
– Нила, я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросил я, нацеливаясь следовать за ней.
– Нет, – бросила она.
– Хриши – такие же изначальные, как ящеры с Целлиона? – не отставал я от летчицы.
Нила остановилась, перевернулась через голову.
– Спроси у него сам! – выпалила она.
И ладно. Все мы на нервах.
– Брахма не сразу додумался до человека, – сказал Даорак. Посвященный медитировал в позе лотоса, зависнув вверх ногами у потолка. Говорил он, не открывая глаз. – Перед этим его посещали разные мысли. И одна из них породила хришей, другая – целлионских ящеров, третья – водяных Синфеона.