Избранник Газового космоса

– Дом Грез, – приказал я водителю шайтан-арбы, – и поскорее!
Ехать от храма Исцеления, к счастью, было недалеко. Пузатая, увитая плющом башня. Вот он какой – приют для умалишенного сброда. Здесь перед входом тоже толклись нищие, только эти помимо ран и болячек усиленно разыгрывали безумие, стеная, пуская слюни и корчась в фальшивых припадках в дорожной пыли. Вход охранял оджха двухметрового роста с лицом скорее пациента, чем медработника.
  
Я вошел в башню. Узнал у браминов, которые разносили по палатам обеденную кашу, где отыскать главного целителя, и поплелся по узкой лестнице на четвертый этаж. Из-за стен доносилась возня, кто-то хихикал, кто-то завывал, как шаках, кто-то монотонно читал мантры. Психушка, она и в газовом космосе – психушка.
Главный целитель – лысоватый мужчина средних лет в длиннополом сюртуке и широких брюках – демонстрировал юношам и девушкам, будущим врачам и заклинателям, магически-хирургический инвентарь. Между ним и студентами стояли столики, на которых поблескивали неприятного вида инструменты. В центре композиции возвышался лакированный череп, в его глазнице торчал узкий, словно предназначенный для колки льда, нож.
Я вошел в ярко освещенную аудиторию, как подобало асуру: задрав нос, ни «здрасте», ни «до свидания», только сложил ладони перед грудью.
– Мне нужно увидеть особых постояльцев, – сказал надменно. – Вот ходатайство высших из высших.
Я развернул перед «главным» свиток, на котором темнела личная печать Васанта.
Оджха склонил голову.
– Я сам покажу тебе путь, достопочтенный.
Он знаком подозвал одного из коллег и велел ему продолжить занятия со студентами. Как только мы вышли из аудитории, главный взялся пояснять:
– О том, что у нас содержатся перехожие, знают лишь самые доверенные целители. Увы, но показать всех несчастных уже не получится, так распорядился Брахма…
Я сжал главному локоть:
– Что стряслось?
Оджха повел меня по ступеням вниз.
– Посуди сам. Алекса, любимца Васантова, укусил паук шшен, пробравшись в открытое окно из сада; его тело было сожжено в печи, а прах развеян над Мамой…
Я сжал зубы. Черт возьми, с художником уже не поговорить! Как жалко!
Мы вошли в коридор, вдоль которого тянулась череда железных дверей. Воняло здесь тухлой капустой и прогорклым жиром. Видимо, кухня находилась на том же этаже.
– Достопочтенному Эндрю была сделана несложная операция по отделению той части мозга, которая производила болезненный бред, и он впал в состояние несмысленного растения, что в этих случаях происходит крайне редко. Но так, наверное, опять же пожелал Брахма.
Пока я переваривал информацию, главный вынул из кармана солидную связку ключей, отпер замок на ближайшей двери. Распахнул ее и отступил вбок.
На циновках сидел человек в залатанном балахоне. У него были длинные нечесаные волосы и спутанная борода. А на лбу алел хирургический шрам.
Человек был бледен и худ. Он смотрел прямо перед собой – на меня и сквозь меня.
– Эндрю! – позвал я.
Ноль внимания. Серые глаза отражают Сандро Урию и главного целителя, точно два выпуклых зеркала.
Я подошел к человеку, легонько встряхнул его за плечи. Господи! Он же как скелет! Кожа да кости!
– Эндрю, очнись! Ну же, браток! – приговаривал я, не прекращая тормошить перехожего. – Я знаю, кто ты и откуда! Давай же, курьер! Меня зовут Лазар!..
Главный переминался с ноги на ногу за моей спиной. Его настораживало мое поведение; Глаз зрит – как же он был взволнован! Наверное, я все-таки перешел на язык Мира, потому что целитель пробурчал:
– Не уверен, что заклинания на этом наречии как-либо помогут обиженному Брахмой. И не тряси его так сильно! Я ведь в ответе за его жизнь…
– Это ты резал его?! – завопил я, поворачиваясь к целителю. – Зачем?.. Какие, забери тебя шаках, показания имелись для этого?!
– Достопочтенный асур, показаний имелось предостаточно, – холодно ответил целитель. – Да, операцию делал я. Право, не знаю, скажет ли это тебе что-нибудь, но бред Эндрю усиливался, приводя к полному разрыву с действительностью.
– Да уж, зато сейчас он в полном порядке!
– Я же говорю, такое явление не часто. Я склонен полагать, что такова была воля Брахмы.
Я закатал Эндрю правый рукав и присвистнул. От запястья до локтя тянулась цепочка лиловых синяков, – это были следы от уколов.
– Мы продолжаем лечить Эндрю и лелеять надежды на его выздоровление, несмотря на то, что Брахма давно отвернулся от него.
– Это от тебя отвернулся Брахма! – вспылил я.
Целитель отшатнулся. Скорее всего, он сто раз пожалел, что вызвался сопровождать меня самостоятельно. Ну и черт с тобой, мясник!.. Я чувствовал, что внутри меня клокочет ярость. Еще бы, моим землякам тут мозги поправляют, а потом бросают умирать в вонючих каморках, наколов по самые глаза какой-то дрянью.
Я взял перехожего за левую руку, приподнял рукав балахона, ожидая увидеть вторую цепочку кровоподтеков, но не тут-то было. Меня словно током ударило. Кое-как переборов оторопь, я расправил на бедолаге рукав.
– А где же третий клиент? – спросил я главного самым миролюбивым тоном, на который только оказался способен.
– М-да, есть и третий, – замялся оджха, – сейчас, я позову помощника, и он…
– Веди сию же минуту! – я не дал ему возможности возразить. – Веди, друг мой. Асуры воздадут за старания брахмоугодные!
Оджха хмыкнул, давая мне понять, что не очень-то поверил, однако повел по своим тюремным коридорам дальше.
Железная дверь очередной палаты была распахнута. Я вошел внутрь, ожидая, что мне сейчас сообщат, что, мол, и с третьим Избранником стряслась беда.
Но нет. Молодой человек стоял возле окна и поливал из леечки цветы в глиняных горшках на подоконнике. Заметив наше появление, он обернулся, улыбнулся чистой и искренней улыбкой и снова взялся за полив. Наверно, принял меня за местного. Да, за асура. А за кого он должен был меня принять? За лжепророка Ахава?
– Юрасий! – тихонько позвал я.
Лейка дрогнула в руках появленца, вода пролилась на пол. Он обернулся и внимательно поглядел на меня. На вид он был вполне здоров, розовощек, в его взгляде читалось любопытство и немного – раздражение тем, что его оторвали от занятия.
Но в то же время с ним было что-то не так. Ничего конкретного, просто…
А потом я заметил, что один глаз моего предшественника немного косит, а в уголке глазницы, что рядом с переносицей, – почти рассосавшийся синяк. Тут же вспомнилась «аудитория» на верхнем этаже, череп на столе и узкий нож, торчащий из пустой глазницы. До лобных долей можно добраться разными способами.
– Юрасий… – с сожалением, возможно, опережающим события, протянул я. Это был незнакомый, чужой человек, но мне всей душей хотелось, чтобы он понял, кто я такой, узнал пришельца из Мира в обличие грузного и немолодого асура.
– Здравствуйте… – ответил перехожий на моем родном языке.
Я подпрыгнул от радости. Схватил постояльца Дома Грез за руку и крепко пожал его вялую, незнакомую с рукоятью акинака ладонь.
– Меня зовут Юрасий… – пролепетал тот. – Как мне к вам обращаться?
– Как к вам обращаться! – рассмеялся я. – Во даешь! Меня зовут Лазар! Я – Лазар, брат!
– Спасибо, Лазар, что вы воспользовались горячей линией нашего банка. Вы знакомы с нашими новыми кредитными предложениями?
Со стороны, наверное, я выглядел и смешно, и жалко. А может, наоборот, – страшно и опасно. Главный целитель зацокал языком: ему, как местному психиатру, было ясно, как дважды два, какие шторма поднимаются в этот момент в моей душе.
– Лазар? Я слушаю вас, Лазар. Что вы хотите узнать? Если вам необходимы консультации по специализированным вопросам, я переадресую запрос в соответствующие отделы.
  
Я закатал Юрасию рукав – то же самое, что и у Эндрю, введенного в вегетативное состояние.
То же самое, что у меня, – от запястья до самой ключицы.
Оранжево-красное пламя. Знак одной из ступеней в иерархии асуров.