Империя лжи (ЛП)

― Теперь, когда ты привлек мое внимание, Тео, какого хрена ты делаешь в Италии?
То, что я вижу нервное подергивание у его глаз, выводит меня из равновесия. Какого хрена он здесь? Жаждет мести? Хочет искупить грехи прошлого?
― Скажи им, чтобы ушли. ― Он машет головой в сторону солдат, стоящих у входа. Я слегка киваю, и мои люди выходят из комнаты. Ти ждет, пока дверь закроется, прежде чем заговорить.
  
― В твоем окружении есть предатель. Они планируют похитить твою внучку. Я советую перевезти ее в безопасное место и не сообщать о местонахождении своему заместителю.
Я уже собираюсь ответить, как вдруг звонит телефон. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя после бомбы, которую он только что сбросил, и я выхожу, чтобы ответить на звонок.
― Донателло, ― говорю я.
― Эл… ― Этот голос. Голос, который, как я раньше думал, принадлежит чертову ангелу. Тот самый голос, который я, черт возьми, думал, что никогда больше не услышу. Этот голос говорит со мной. Я теряю дар речи. И, блядь, я в состоянии повышенной готовности. Это не совпадение, что в моем кабинете сидит сын Глории, а теперь она звонит мне. Спустя тридцать долбаных лет. ― Эл, ты еще здесь? ― спрашивает она.
― Я все еще здесь? Ты имеешь в виду, что все еще в том же гребаном городе? В том же городе, в котором ты оставила меня тридцать лет назад? Да. Что тебе нужно, Ло? ― рычу я в трубку.
― Мне жаль. ― Она молчит, и я чертовски злюсь на себя за то, что позволил ей вывести меня из себя.
― Прошло тридцать гребаных лет, Ло. Уже, блядь, поздновато извиняться, ― рычу я.
― Пожалуйста, Эл, ты должен мне поверить. Мне очень жаль. Я сделала то, что считала лучшим на тот момент. Я сделала то, что должна была сделать, чтобы сохранить тебе жизнь.
― Ты ушла, Ло. Ты выбрала легкий путь и ушла.
― И ты убил мою семью. Моего отца. Моих братьев.
― Потому что они, блядь, забрали тебя у меня. А что, по-твоему, я должен был сделать, Ло? Повернуться и позволить им трахнуть меня в задницу?
― Пожалуйста, Эл, ты не можешь причинить Ти боль. Пожалуйста, я умоляю тебя, ― плачет она, и мне чертовски не нравится, что моя первая мысль ― попытаться утешить ее.
― Почему? Почему, блядь, я не должен прямо сейчас вернуться в свой офис и пустить ему пулю между глаз?
― Потому что он - твой сын.
Ничего не ответив, я кладу трубку, возвращаюсь в свой кабинет и смотрю на мужчину, сидящего перед моим столом. Я шокирован. Действую на автопилоте.
Потому что он твой сын. Слова крутятся в голове. Я должен потребовать сделать тест ДНК, но знаю, что она не лжет. Почему-то я просто знаю. Черт возьми, я хочу пойти и зарезать ее гребаного отца еще раз. Они не просто забрали у меня Глорию. Они забрали моего гребаного сына.
― У меня есть дела, Ти. Надеюсь, ты сам найдешь выход.
Я смотрю, как он кивает головой и встает.
― Конечно. Если уж на то пошло, мне очень жаль. Но сделай то, что я сказал, и отвези свою внучку в чертово безопасное место.
Я киваю. Не знаю, что думать о той информации, которая свалилась мне на голову… И от Глории. И от моего только что обретенного сына. Что мне нужно, так это чертова кровь.
***
Я смотрю на свой телефон. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он покинул мой гребаный офис. Какого хрена он звонит мне сейчас?
― Ти, не ожидал услышать тебя так скоро.
― Да, и я бы не звонил, если бы за мной не следили твои ублюдки. Какого хрена твои парни следят за мной, Донателло? ― рычит он в трубку.
― Я не отправлял никого следить за тобой. Где ты?
― Я на Автостраде А91, еду в южном направлении, примерно в двадцати минутах от аэродрома. Ты уверен, что это не твои ребята? Хорошие новости - стекло действительно пуленепробиваемое.
Слава богу, я уговорил его взять одну из моих машин, прежде чем он покинул мое поместье. Я не собирался выпускать его на улицу без чертова пуленепробиваемого стекла.
― Они стреляют в тебя? ― Я, блядь, в ярости. Я не позволю какому-то ублюдку в моей стране стрелять в моего гребаного ребенка, независимо от того, знает он об этом или нет.
― Да, не волнуйся, в меня стреляют не в первый раз. Наверное, и не в последний.
― У меня есть люди рядом. Ты должен продолжать ехать, Ти. Не останавливайся, мать твою. ― Я кричу своим людям, приказывая готовить вертолет, а летчику – отправиться к последнему известному местонахождению Ти.
― Да, я и не планировал. И, Донателло, может, стоит послать сюда своих чистильщиков. Это будет грязно. ― Он прерывает звонок.
― Черт, поторопись и доставь нас туда сейчас же. ― Я ударяю по спинке сиденья перед собой.
Десять минут спустя мы приземляемся рядом с чертовой зоной бедствия. Открыв дверь, я кричу через проем.
― Залезай. ― После минутного осмотра сына я замечаю, что он получил пулю в плечо. ― Кого ты уже успел разозлить, Ти? Сколько ты здесь? Два дня?
― Откуда мне, нахрен, знать? У тебя должно быть больше идей, чем у меня.
― Они не побеспокоят тебя снова. Я позабочусь об этом. Куда ты направляешься?
― А что? Не пойми меня неправильно, я благодарен за помощь. Но почему тебя это волнует?
― Услуга для твоей матери. Она позвонила и рассказала мне кое-что, о чем я не знал. И, скажем так, я теперь заинтересован в том, чтобы ты остался цел и невредим. Насколько все плохо? Я киваю в сторону крови, которая теперь просачивается сквозь его рубашку.
― Бывало и хуже.
― Еще раз, куда ты направляешься?
― В аэропорт. Я быстро смотаюсь в Сидней.
― Уже уезжаешь? Я думал, ты настроен более решительно. ― Я смеюсь. Я точно знаю, что так и есть. До меня уже дошли слухи.
― Я вернусь в пятницу утром. Как я уже сказал, это быстрая поездка.
― Что такого есть в Сиднее, что заставляет тебя лететь туда?
― Моя жена.
Как, черт возьми, я пропустил это?
― Я не знал, что ты женат. Поздравляю. Она должна быть особенной, чтобы ты совершил такой перелет ради чего? Одной ночи, чтобы потом вернуться?
― Она того стоит.
― Хорошо, это хорошо. Я попрошу одного из моих докторов присоединится к тебе, чтобы он мог подлатать тебя во время полета. ― Слава богу, мальчик со мной не спорит.
ГЛАВА 3
Глория
Три дня спустя
Не могу поверить, что я здесь. Снова в Италии. Нервы берут верх, и я стараюсь, чтобы руки не дрожали. У меня не было выбора. Я должна была приехать. Я должна быть уверена, что мой сын выберется из этой страны живым.
Я не могу связаться с Элом с тех пор, как рассказала ему об отцовстве. И я нервничаю, не зная, что он собирается делать. Выходя из самолета, я понимаю, что мне не придется долго ждать, чтобы выяснить это. Перед нами стоит человек, которому до сих пор принадлежит мое сердце. Я смотрю, как он приветствует моего сына. Нашего сына. Затем его темный взгляд обращается ко мне.
― Глория, più bella che mai1. ― Эл наклоняется и целует меня в каждую щеку. Мое тело воспламеняется от этого прикосновения. Те же бабочки, которые раньше порхали у меня в животе, возвращаются со жгучей страстью.
Я смотрю на него, когда он отстраняется. За эти годы я видела его издалека раз или два. Но я избегала более близкого общения, опасаясь, что мой муж узнает правду об отце нашего сына.
Он постарел, конечно, постарел. Его волосы поседели на висках. Но его тело? Оно выглядит таким же сильным и подтянутым, как и всегда. Его костюм хорошо сидит, брюки облегают мощные, мускулистые бедра. А когда он поворачивается, чтобы уйти, его задница, которой я раньше так восхищалась, выглядит все такой же упругой. Он явно следит за собой. Я не могу сдержать нахлынувших эмоций и сексуальной энергии, которые переполняют меня, пока иду за ним к вертолету. Очевидно, Ти считает, что это хорошая идея ― воспользоваться гостеприимством Эла и остановиться в комплексе Донателло.