Сирийский рубеж 2 (СИ)
Но это были ещё «цветочки»!
— Сан Саныч, вертолёт готов, — подошёл ко мне техник, но тут же повернул голову вправо.
Глаза у парня были размером с большую монету. Я и сам обалдел.
— Это… как⁈ — удивился техник.
На рулёжной дорожке стоял Су-25, прогревая двигатель перед выруливанием. От потока воздуха из сопел буквально вырывало бетон позади самолёта. Зрелище эпическое, но и не очень хорошее.
— Твою мать! Как сейчас заделывать⁈ — хватался за голову дежурный по АТО, которому предстояло организовать устранение дефекта.
А на полосе в это время «грелся» Су-24. И он тоже оставил после себя отметину. Только форсаж на «Рашпиле» разгорелся, а самолёт рванул по полосе, несколько кусков бетона буквально вырвало.
— Вот так сделали полосу, — проговорил я вслух.
Представляю, как сейчас будут садиться остальные.
Через двадцать минут приземлился и Ту-134 с Чагаевым на борту. Самолёт медленно рулил по полосе, а в это время выполняла проход пара МиГ-29, выполняя роспуск над полосой.
Ту-134 остановился на стоянке и начал выключаться. Боковая дверь открылась, и из неё показался человек в песочном комбинезоне. Между прочим, лётном.
Стоявший рядом со мной возле вертолёта Кеша, только прицокнул.
— Значит, ему можно форму нарушать, а нам нет, — проворчал Петров.
— Как станешь генералом, тоже будешь нарушать. Или говорить, что это служебная необходимость, — ответил я.
Чагаева встретил Бунтов и повёл его в сторону вертолёта. Я построил парней около входной двери в ожидании прибытия на борт важного пассажира.
— Уясните, что доклад должен быть… — шептал нам замполит Виниров.
Хотелось бы мне подвинуть в сторону этого подполковника. Но при младших по званию не хочется ему ничего говорить напрямую.
— И ещё. Есть такой момент, как…
— Момент, когда уже все слова сказаны, указания даны и нужно просто не мешать, — тихо произнёс я, но Виниров это однозначно услышал. — Ой, вслух сказал?
— Потом поговорим, майор Клюковкин, — произнёс он сквозь зубы.
Экипажи Ми-28 тоже стояли рядом со своими машинами, готовясь услышать команду на запуск. Но Чагаев не торопился. Он осматривал аэродром, указывая на недостатки. Хотя, тут весь аэродром — один сплошной недостаток.
Бортовой техник переминался с ноги на ногу, переживая о встрече с генералом.
— Витя, ты чего помпажируешь⁈ Расслабься. Всех не уволят, — начал успокаивать его Кеша.
— Всех не уволят, а меня — да. И ведь найдут за что, — сказал бортач.
— Вдох и выдох сделай. Он такой же человек, как и мы. Звёзд только больше, — заметил я.
— Ага! И голос у него, как у старого Полкана. Вон как «вставляет» кому-то, — обратил Кеша внимание на громкие замечания Чагаева.
Командующий шёл по стоянке и показывал, где ему и что именно не нравится. А не нравилось ему всё. Начиная от состояния бетона и заканчивая положением самолёта на стоянке.
Делегация во главе с Василием Трофимовичем подошла к вертолёту, и я доложил генералу.
— Товарищ генерал армии, экипаж к вылету готов, — доложил я.
Василий Трофимович каждого из нас рассмотрел, а затем протянул мне руку.
— Вольно, майор. Задачу знаете? — прищурившись, спросил Чагаев.
— Задачу — да. Маршрут не знаем.
— Я, если признаться, сам до сегодняшнего утра его не знал. В воздухе разберёмся. Сначала летим в Масьяф, — произнёс Василий Трофимович.
— Есть, товарищ генерал.
Чагаев ещё раз внимательно рассмотрел меня с ног до головы. Несколько секунд он то поджимал губы, то громко выдыхал, то снова прищуривался. Такое ощущение, что он пытается понять, что ж во мне нашла его дочь Кристина.
— Что на вас, Клюковкин? — спросил Василий Трофимович, указав на «лифчик».
— Собственная разработка с учётом опыта участия в боевых действиях. Более функциональная.
Чагаев ощупал несколько карманов и проверил лямки.
— Где зам по тылу? — громко сказал Чагаев и к нему подошёл один из членов делегации.
— Я, товарищ командующий.
— Видишь, как офицеры могут. Всё аккуратно сделано и своими руками. Надо работать с людьми и спрашивать, как и в чём им удобно воевать. А вы мне про какой-то опыт рассказываете. Вот опыт!
И вот теперь понимай, то ли похвалил, то ли просто решил выдрать тыловика.
— Работайте, майор, — дал мне команду Чагаев, и я отправил экипаж в вертолёт.
Мы заняли места в кабине, проверяя готовность Ми-8 к запуску.
— Готовы, командир, — услышал я доклад от Кеши и бортового техника.
— Понял, — ответил я, надел шлем и пристегнул «фишку» радиосвязи.
В наушниках моментально начал звучать плотный радиообмен от экипажей. Из грузовой кабины послышались голоса заходящих в неё пассажиров.
— Группа 202-го, доложить о готовности, — запросил я Ми-28-е, которые будут осуществлять прикрытие.
— 210-й, готов, — доложил Хачатрян, который был ведущим в паре прикрытия.
— 211-й, готов.
— Артек, 202-й, доброе утро. Запуск группе, — запросил я.
— Доброе, 202-й. Запуск разрешил, — ответил РП.
Через несколько минут начали руление по магистральной рулёжке. Было заметно, как от воздушного потока винтов поднимается пыль, которую ещё не раздули предыдущие взлетающие. Да и камней было достаточно на рулёжной дорожке.
— Артек, паре 210-го разрешите взлёт со стоянки, — запросил я у РП, чтобы Хачатрян уже ждал нас в воздухе для выполнения сопровождения.
— Для вас — легко! — весело ответил Шохин.
— Вот спасибо!
Пара Ми-28 взлетела и вышла в район ближнего привода, пока мы подрулили на исполнительный старт.
— Артек, 202-му взлёт, — запросил я и получил «добро».
Ми-8 аккуратно оторвался от полосы. Ручку управления отклонил от себя и начал разгон вдоль полосы.
— Скорость 100, высота 50, — доложил Кеша в момент нашего пролёта противоположного торца ВПП.
Пара прикрытия следовала рядом на небольшом интервале. Прям совсем небольшом.
— 10-й, не прижимайся, — произнёс я в эфир.
— Понял, 2-й.
Пролетев вдоль шоссе, ведущего на Хомс, мы выполнили разворот в сторону города Сафита. Это крупный населённый пункт на пути к Масьяфу.
Зелёный пейзаж сменился холмами и высохшей степью. А ещё перед глазами серая полоска хребта Джебель-Ансария.
Масьяф уже был рядом. Совсем немного остаётся до момента, когда под нами окажется та самая средневековая крепость.
Дверь в кабину открылась, и к нам заглянул один из сопровождающих. Он что-то начал говорить бортовому технику.
— Что там? — спросил я.
— Указание от командующего. Отворот в сторону Идлиба, — передал мне по внутренней связи Виктор.
— Как раз туда, где сейчас идут активные боевые действия? — переспросил я.
Даже через шум в кабине услышал громкий крик вошедшего:
— Это приказ!
Глава 17
Меня всегда поражала способность некоторых людей моментально становиться придурками.
Как раз таки этот персонаж проявил максимальное усердие в этом деле.
— Вы не поняли⁈ — вновь услышал я крик вошедшего к нам.
Странное поведение. Обычно с теми, кто управляет летательным аппаратом, так не говорят. Особенно, когда мы летим на предельно малой высоте и в Сирии во время гражданской войны.
— Посадку нужно выполнить на аэродроме северо-восточнее Идлиба. Хербет-Тейсар его название. И это не обсуждается! — продолжал ставить задачу полковник.
Я посмотрел на Кешу, но тот только пожал плечами. А тем временем позади остался и Масьяф, и хребет Джебель-Ансария. И чем дольше мы будем думать, тем дальше будет от нас Идлиб.
— Кеша, возьми управление. Держи курс на Хаму, — сказал я по внутренней связи, выбрав направление на одну из сирийских авиабаз поблизости.
— Нас там не ждут, — тихо сказал Петров, взяв ручку управления.
— Запросимся чуть позже.
— Понял. Управление взял.
Вертолёт слегка качнулся влево-вправо и, встал на нужный курс.
Я снял шлем и повернулся к вошедшему офицеру. На его форме красовались погоны полковника. Лицо весьма надменное, ноздри медленно сужались и расширялись. А сам он деловито постукивал пальцами по плечу бортового техника Виктора.