Сирийский рубеж 2 (СИ)

— Леонид Викторович, доброй ночи, — подошёл я, и Бунтов резко на меня повернулся. Было видно, что он слегка взволнован.
— Заходи, Сан Саныч. Посидим, — ответил командир полка.
Я сел напротив него и заметил, что Бунтов уже выкурил достаточно сигарет. Ещё и полез в карман за новой пачкой «Космоса».
— Тебе чего не спится? — спросил у меня Бунтов.
— Думаю много. А вы?
— И я так же. Ну ещё и курю, — улыбнулся командир полка.
  
Мы минуту сидели с ним и просто молчали. Сам Бунтов достал очередную сигарету.
— Он от тебя не отстанет, Саша. Я знаю этого Мулина. Будет делать всё, чтобы очернить. Будь осторожен.
— Чем я ему так не приглянулся? — спросил я.
Бунтов затянулся и выпустил дым.
— Ты молодой, перспективный. А он почти что списанный лётчик. Я был с ним на ВЛК в госпитале в Сокольниках. Его чуть не списали. Есть там одна дама по имени Белла. Зверь женщина, хоть и шикарной внешности.
— Но не списали же.
— Я же тебе говорю — почти списали. На его счастье в Сирию отправили. Сказали, чтоб через год приехал на повторное. Там уже его спишут точно. И он это знает.
— Я к его ВЛК каким боком?
— Никаким. Простая зависть. Он так ко всем. Ну а ты ещё и не струхнул перед его погонами. Тут Антона Юрьевича и зацепило.
Теперь хоть знаю, как этого Мулина зовут.
Утренний подъём был относительно спокойный. Каждый из лётчиков вставал молча. Никто даже тапки свои не перепутал.
На улице было ещё темно, когда я заканчивал умываться. Чуть дальше несколько человек «высиживали» над ямой вчерашний ужин, мило перешёптывались между собой о прелестях обычных сельских туалетов.
— Сан Саныч, наш план какой? Летим в Хаму вместе со всеми или после начала операции? — поинтересовался Кеша, догоняя меня около палатки.
— Со всеми на Хаму. Перелетаем и сидим в готовности, — ответил я, развешивая полотенце и начиная одеваться.
Кеша задумался, посмотрев на карту. Думаю, что он не хуже меня понял — Мулин зря так сделал. Как только заместителя командующего не пытались переубедить, он всё стоял на своём — экипаж ПСО и его сопровождение сидят в Хаме.
— Командир, я всё понимаю, что товарищ полковник руководит операцией. Но ничего…
— Ты думаешь, я не понимаю, что с Хамы до Идлиба лететь 90 километров, — перебил я Иннокентия.
— И мы вот так просто проглотим? — уточнил Петров.
Я затянул шнурки кроссовок и завязал их.
— Не проглотим. Товарищ зам командующего дал нам волю в операции. Дай картодержатель, — протянул я руку, и Кеша передал мне планшет с картой.
Я указал ему точку на карте, где будет находиться район сосредоточения сирийских войск, участвующих в десанте.
— Вот здесь. Населённый пункт Хабит. Ориентир — отметка 318. Вторая волна пойдёт отсюда. Так что вместе с нашими парнями летим в направлении района высадки и зайдём на посадку в Хабите. Вопросы?
— И с кем это согласовано? — спросил Кеша.
— Как минимум с командиром полка.
— Это уже гораздо лучше. Топливо будет?
— Сирийцы обещали, но сильно надеяться не будем. Дозаправимся в Хаме.
С первыми лучами солнца руководитель полётами дал команду на запуск самолётам. Следом дали «добро» и нам. К этому времени первыми на полосу вырулила пара Су-24, завешанная управляемыми ракетами. Следом ещё одна с подвешенными бомбами.
— Их садыки будут поиском и спасанием обеспечивать? — спросил у меня Витя.
— Ну, мы ещё на земле, так что пока доверим их сирийцам, — проговорил я по внутренней связи.
Гул стоял невероятный. В радиообмен было совершенно невозможно вклиниться. Пыль, осевшая на площадках и местах стоянки начала подниматься вверх, застилая обзор. Практически вся эскадрилья должна была вот-вот подняться в воздух.
Столь многочисленным составом здесь ещё мы боевые задачи не выполняли. Если не брать в расчёт перелёт с Тифора.
— Карту выполнил. К взлёту готов, командир, — доложил мне бортовой техник Витя, поправляя разгрузку на груди.
— Справа готов, — следом услышал я голос Кеши, держащего правой рукой планшет с картой.
Я повернул голову и увидел в проходе стоящего на ногах Лютикова. Он был одет в костюм КЗС, нагрудник китайского производства, а на голове была песочного цвета бандана. Капитан показал мне поднятый вверх большой палец, докладывая о готовности за группу огневого прикрытия.
— 202-й, готов, — быстро доложил я в эфир.
Тобольский после всех докладов дал команду на взлёт. Первыми пошла группа Ми-28, следом Ми-24. Все Ми-8 взлетели после «шмелей» и по одному начали отворачивать в сторону хребта Джебель-Ансария.
Солнце уже начало слепить и припекать. Душная атмосфера в кабине дополнялась плотным радиообменом.
— На боевом. Цель вижу. Сброс! — докладывали экипажи о боевом применении.
— Слева пуск!
— Вправо уходим!
— Мимо прошла.
— Разрывы наблюдал. Прямое!
И так почти весь полёт до Хамы. Боевые Ми-24 и Ми-28 уже произвели посадку, когда моя группа только подлетала к аэродрому.
Авиабаза сверху была похожа на гражданский аэропорт. Количество техники зашкаливало. Как только ещё разместились наши вертолёты, мне не понятно.
— 312-й, правый горит. Видит меня кто? — услышал я в эфире голос сирийского лётчика на арабском языке.
— 312-й, где вы находитесь? — прорывался голос руководителя операции, который кружил на большой высоте на борту Ан-26РТ.
— Я… не вижу… ориентировку потерял. Горы! Горы!
— 312-й, вижу тебя. Левый у тебя горит! Левый! Левый! — подсказывал кто-то сирийцу уже на русском языке.
— Правый… катапультир… — оборвался голос лётчика.
Несколько секунд в эфире были слышны только запросы руководителя операции. В ответ была тишина.
В режиме радиомолчания мы снизились ближе к земле и начали подходить в район стоянки. Руководитель полётами на Хаме сейчас пытался разобраться с поисково-спасательным экипажем.
— 202-й, 002-му, — появился в эфире Мулин.
Его возбуждённый и шипящий голос сложно спутать.
— Ответил.
— На базе с экипажем ПСО проблемы. Надо отработать за них.
Думать и рассуждать времени не было.
— Понял. Готовы.
  
Глава 21
 
В наушниках продолжал идти плотный радиообмен других экипажей. Доклады о местоположении терялись в сообщениях о сбросе бомб. В редких командах с борта Ан-26РТ ничего вразумительного не было, а про сбитый самолёт и вовсе ничего не слышно. У меня даже возникло впечатление, что про него забыли.
— 002-й, 202-му, — запросил я Мулина, пролетая недалеко от очередного небольшого городка.
Уже десять минут никто не мог нам дать хоть какие-то координаты падения самолёта.
— На приёме побудь, — бросил мне в эфир Мулин и продолжил выяснять количество сброшенных бомб у замыкающей ударной группы.
Выдержав несколько команд и сообщения, я снова запросил полковника.
— 002-й, нам где и кого искать?
— Мы уточняем. Пока что лети в район Идлиба.
Прекрасно! Туда, где самый замес сейчас. И видно его невооружённым глазом.
На севере поднимались столбы пыли и дыма. Активно била ствольная артиллерия, а также залпами отрабатывали «Грады».
— Командир, пуски справа от нас, — доложил Кеша по внутренней связи.
— Наблюдаю, — произнёс я и сразу дал команду прикрытию. — 10-й, влево уходим. Держимся ближе холмам.
— Понял, — ответил мне в эфире Рубен.
Я плавно отклонил ручку управления и начал облетать очередную сопку. Ещё один отворот, и мы начали снижаться к земле. С каждой минутой в кабине становилось всё жарче. Голова под шлемом сильно вспотела. Кеша только и успевал утирать лицо от пота.
— Запал, ответь 202-му, — вызвал я по внутренней связи Лютикова.
  
Старший группы огневого прикрытия был в гарнитуре, так что он слышал все наши переговоры.
Почему именно «Запал» был его позывным, мне неизвестно. Но не «Ромашка» и уже хорошо.
— Ответил, Саныч.
— Группа готова? Входим в район поиска.