Сирийский рубеж 2 (СИ)

— А в чём дело? Кто-то погиб или как? — спросил я.
Но в голове уже были догадки. Борисов их просто подтвердил.
— Арестованы многие сирийские офицеры из высшего командного состава ВВС. В частности, главком и ваш «приятель» Рафик Малик. Сливали всю информацию противнику.
Вот так расковыряло ведомство Али Дуба. А может, и какая другая спецслужба.
Теперь ясно, почему Малик свалил с задачи по сопровождению колонны. Она поменялась, и ему пришлось искать способы предупредить «хозяев».
  
— Кругом измена, трусость и обман, — тихо сказал я, процитировав императора Николая II.
Борисов подвёл меня к карте и рассказал о ситуации вокруг Рош-Пинна.
— Удар мы нанесли вовремя. Наступающие на аэродром войска понесли потери. Истребительная авиация противника была скована действиями наших Су-27 и МиГ-29. Ну и колонна дошла, — сделал довольное лицо Борисов.
— А что в Ливане?
— В долине Бекаа и вовсе фронт встал. Как на побережье, так и на подходах к Бейруту. Израиль дальше пройти вряд ли сможет, а сирийцы уже проводят контрнаступательные действия. В общем, война в тупике.
— Ощущение, что всё получилось. Так?
— Да. По непроверенным данным, начались контакты между представителями советского МИДа и Израилем, а также Сирией. Ну с Асадом мы контакта и не теряли. Понимаете, что это значит?
Мне было несложно сложить «два» и «два».
— Дело идёт к перемирию?
— Хоть и временному, но перемирию.
  
Глава 4
 
При одном только упоминании о перемирии вспоминаешь всё, что пришлось пройти за те дни или месяцы боевых действий, в которых участвовал.
Борисов смотрел на меня, ожидая, что я отвечу ему на эту новость. А у меня нужного варианта ответа и нет.
Радоваться? Так ничего ещё не ясно и не понятно, чем закончится это перемирие.
Переживать? Дело военного выполнять приказы, а не сопли жевать. Скажут соблюдать перемирие, значит, никто в воздух не поднимется.
Злиться, что не довели дело до конца? А никто нам и не сказал, какова конечная цель этой войны.
Наша задача была помочь Сирии выстоять. И на данную минуту мы с этой задачей справились.
— Как я понимаю, решение не окончательное? — спросил я, посмотрев в сторону.
Рядом со столом остановились два сирийских офицера и один наш военнослужащий.
— Много подводных камней, но решать будет руководство. Пока приказа прекратить боевые действия не было. Но и планировать «10 асадовских ударов», никто не будет, — ответил мне Борисов и повернулся к «зависшим» военным.
Никто ничего не сказал, так что пришлось Ивану Васильевичу взбодрить личный состав.
— Чего стоим? Перемирие ещё не наступило. Собираем доклады и делаем свою работу, — спокойно Борисов «подтолкнул» всех к действиям.
Народ быстро разбежался по рабочим местам, а Иван Васильевич продолжил разговор со мной.
— Что у вас с техникой и личным составом? — спросил генерал.
— Регламенты вышли на бортах. Повреждения есть, которые бы надо посмотреть. Личный состав готов, но сами понимаете, нужно передохнуть. Да и два вертолёта осталось. Можем только вести совместные действия с сирийцами.
К столу вернулся врио главкома ВВС. Он слышал фразу о двух вертолётах.
— У нас не только два ваших вертолёта. Сирийские пилоты в полной готовности выполнять задачи, — сказал Махмуд.
— В этом я не сомневаюсь, господин полковник, — ответил я.
— Когда поступит приказ продолжить наступление, понадобится и ваша помощь. Поэтому мы все должны быть готовы мобилизовать усилия и… — уверенно начал говорить Махмуд, но потом резко замолчал, взглянув на Ивана Васильевича.
Борисов покачал головой, сложил руки на груди и начал ходить вокруг карты.
— Вы уверены, что это сейчас целесообразно? Мне уже интересно, какие доклады вы сегодня отправили в Генеральный штаб.
Абдель Махмуд закашлялся. Его седые усы будто бы зашевелились от волнения. Хоть он и был старше Борисова, но некая боязнь нашего генерала в сирийском полковнике прослеживается.
— Не понимаю, почему вас это интересует.
— Всё очень просто. В ваших докладах о состоянии техники, личного состава и количестве авиационных средств поражения прослеживается неверная оценка своих сил. Мало того, вы даже забыли, что у нас осталось 2 Ми-28, а не 4. Не прибавилось у нас вертолётов, верно, майор Клюковкин?
— Так точно, товарищ генерал, — ответил я.
Ой, что-то мне это напоминает! Плохо, если и «временный» главком замалчивает реальную обстановку. По таким докладам потом и принимаются неверные решения.
За начинающимся спором между Махмудом и Борисовым пристально наблюдают окружающие. Это не есть хорошо.
— Давайте мы с вами поговорим отдельно, Иван Васильевич, — сказал полковник Махмуд и пригласил Борисова отойти в отдельное помещение.
Иван Васильевич отпустил меня отдыхать, а сам направился следом за врио главкома сирийских ВВС.
Выйдя из штаба, я попробовал вдохнуть полной грудью сухой воздух окрестностей Изры. Получилось, но воздух оказался с ароматами выхлопных газов, керосина и солярки.
Осмотрев окрестности полевого аэродрома, я стал замечать, во что превращается эта территория. Ещё недавно это был пустырь, где впору было нефть искать.
Сейчас же длинное шоссе заставлено целой вереницей вертолётов. Ещё несколько Ми-8 и Ми-24 стояли в поле на площадках из плит К-1Д.
На дороге начали запускаться два «шмеля» с двумя «пчёлками». Ми-24 и Ми-8 продолжали выполнять большой объём работы. В любой войне, начиная со второй половины 20 века, вертолёты — истинные рабочие войны.
Спецтранспорт продолжал разъезжать по песчаной земле, поднимая за собой клубы пыли.
Где-то сзади послышался громкий гул. Будто что-то огромное приближалось к площадке. Через несколько секунд над штабом пролетел Ми-6, выполняя посадку на большую площадку, специально сделанную под него в стороне.
Огромный исполин одновинтовой схемы выглядел «папой» в сравнении с остальными вертолётами. Ми-6 ещё не коснулся поверхности, а к нему уже выстроились грузовые машины.
На входе в медпункт встретил старых знакомых.
— Александр, рад видеть! — приветливо махнул мне Аси и направился ко мне навстречу.
Тут же из медпункта показался и его брат Диси. Он поспешил за братом, улыбаясь во все 32 зуба.
— Аль-каид, вы как? Ночью пропали, а потом нам говорят, что в Израиле радиолокационный пост кто-то разрушил, — пожал мне руку Аси.
— Действительно! Кто бы это мог быть? — усмехнулся Диси. — Аль-каид на таких полётах… эт… шакала глотнул!
Надо что-то с братьями делать. Наши поговорки и выражения они как-то неправильно выучили.
— Вообще-то, говорят «собаку съел», но в моём случае я ничего сверхъестественного не сделал, — ответил я Диси.
Тут на него стал «наезжать» Аси.
— Как так можно, брат⁈ Уважаемому человеку и шакала. Ты забыл, что нам мама сказала сделать?
— Точно. Аль-Каид, когда будете со своими людьми в Дамаске, к нам в гости зайдёте? Мама и отец очень просили. Они мечтают с русскими офицерами познакомиться.
— Почту за честь, — не стал я отказываться от приглашения.
Закончив разговор с братьями, я вошёл в палатку медпункта.
Если честно, ожидал расслабленной атмосферы. Я был уверен, что парням сейчас закапали глаза и они спокойно сидят или лежат на кушетках.
Возможно, другие медики женского пола сидят с ними рядом и слушают рассказы, как мои товарищи громили ночью врага.
Но всё было не совсем так.
Точнее, вообще не так!
— Как проводится медосмотр, товарищи лётчики? Что это за каракули в моём журнале⁈ Подсудное дело! — услышал я возмущения Тоси.
  
— Антонина Степановна, мы не виноваты вот честное слово. Думали, что Александр Александрович с вами этот вопрос согласовал, — сказал Кеша.
— Перекладывать вину на своего командира, Иннокентий, нехорошо. С Сашкой всё понятно. Он с правильного пути сбился и двигает это в массы, но вас это не оправдывает. У каждого из вас своя голова на плечах, в ней серое вещество, которым думать надо, а то деградируете.