Викинг. Бог возмездия

Локер взвыл от ужаса и боли, а Сигурд резко развернулся, отбросив топор в сторону, побежал к валькирии и вложил всю свою силу в мощный удар мечом, который должен был разрубить воительницу надвое – если б она не успела скрестить перед собой собственный меч и скрамасакс. Тем не менее валькирия упала на колени.
– Сигурд! – закричал Аслак, который подбежал к Сигурду и встал между ним и одним из разбойников.
  
В следующее мгновение возник Флоки Черный, который мгновенно схватил валькирию сзади и приставил скрамасакс к ее бледной шее.
– Стой, – крикнул Сигурд, – не убивай ее!
– Проклятье! Убей! – завопил Локер, изо рта которого брызнула слюна, застрявшая в бороде.
Он стоял на коленях, правой рукой сжимая обрубок левой, однако из-под его пальцев продолжала течь кровь.
– Нет, Флоки! – рявкнул Сигурд, поворачиваясь лицом к разбойнику, который не понимал, что делать, а из ямы что-то кричал его брат. – Бросай топор, – добавил он, и Аслак стал заходить слева, заставляя противника опасаться нападения с другой стороны.
– Лучше сделай то, что он говорит, парень, если не хочешь, чтобы я проткнул твоего брата и поджарил его на огне.
Сигурд оглянулся и увидел Улафа, который, тяжело дыша, наклонился над ямой с копьем валькирии в руке.
Разбойник выругался и швырнул топор, который сделал несколько оборотов и вонзился в ствол березы в двадцати шагах от него. Сигурд кивнул, оценив мастерство броска, и облегченно вздохнул – ведь теперь ему не было нужды убивать братьев.
– Если он хотя бы пошевелится, кончай с ним, – сказал он Аслаку.
Тот кивнул и подошел поближе с мечом в руках.
– Мне нужен огонь, – сказал Улаф, подходя к Локеру, чье лицо стало мертвенно-белым от боли.
– Асгот знает, что нужно делать, – возразил Аслак.
– Локер умрет прежде, чем мы вернемся к кораблю, – сказал Улаф. – Боги, здесь полно воды, но мне срочно необходим огонь.
Сигурд подошел к березам в надежде найти сухой коры для растопки. Однако даже земля под могучим ясенем была мокрой.
– Все пропиталось водой, – сказал он.
– Кто вы такие? – спросила валькирия. – Почему вы здесь?
– Придержи язык, иначе я тебе его отрежу, – прошипел Флоки Черный, сорвав с ее головы шлем и отбросив его в сторону.
Сигурд подошел к ней, пока Улаф затягивал пояс Локера вокруг окровавленной культи.
– Мы искали братьев, – сказал он ей, указывая на яму и на другого парня, которого с мечом в руке сторожил Аслак. – У меня долг крови к ярлу Рандверу из Хиндеры, и я слышал, что эти парни могут помочь мне его получить.
– Так вы пришли не ради родника? – спросила она.
Ее голубые глаза были пронзительными, как наконечники стрел, и сияли, точно кольца ее бриньи, которые казались серебряными, а не железными.
– Мы ничего не знаем о роднике, – сказал Сигурд. – Мы пришли за этими людьми. Они стали убегать. Мы их преследовали.
Некоторое время валькирия смотрела ему в глаза, а Улаф бормотал, что у Локера осталось совсем мало времени и им следует вложить меч в его здоровую руку.
– У меня есть огонь, – сказала она. – Я вас к нему отведу.
Сигурд повернулся и подошел к брату, которого сторожил Аслак, схватил его за рубаху и прижал скрамасакс к шее. Потом заставил его встать и потащил к яме, где стоял другой брат и, точно затравленное животное, смотрел вверх. Сигурд швырнул парня вниз, и тот упал на четвереньки, проклиная чужака последними словами, но тот снова повернулся к валькирии и жестом показал Флоки, чтобы он поставил ее на ноги.
– Показывай дорогу, – сказал Сигурд.
***
Когда валькирия распахнула дверь жилища, наружу повалил дым, который заставил всех закашляться и начать ругаться. Однако Флоки Черный сказал, что это не просто высушенная трава тлеет в очаге, где горели березовые дрова.
– Здесь присутствует сейд, – пробормотал он, – густой, как медвежий мех.
Сигурд знал, что он прав, и его спутники прикоснулись к железным рукояткам или лезвиям топоров, наклонившись, чтобы пройти под притолокой. Через мгновение все оказались в темноте, которую разгоняли лишь редкие языки пламени.
Они не стали дожидаться, когда их глаза привыкнут к сумраку, а сразу внесли Локера внутрь, забыв о дурных предчувствиях, – ведь их друг был уже на полпути в Вальхаллу, как сказал Улаф, вложив скрамасакс в руку Локера, когда они тащили его через лес. Аслака они оставили сторожить братьев – на случай если те попытаются сбежать из ямы. Он забрал щит женщины – вдруг братья решат метнуть в него нож; они категорически отказались отдавать оставшееся у них оружие.
Сигурд одним глазом присматривал за Локером, другим – за женщиной, которая отсекла его руку. Возможно, она привела их сюда, чтобы убить – при помощи оружия или сейда. Впрочем, в таком случае она должна будет опередить длинный нож Флоки, который постоянно находился рядом с ее бледным горлом.
– Эль? – спросил Улаф у женщины, но она покачала головой, и старый воин разразился проклятьями, потому что эль мог немного ослабить боль Локера. – Сделай его горячим, – сказал он, кивая на огонь. – Очень горячим.
Женщина начала скармливать огню самые сухие поленья, находившиеся в груде снаружи, под навесом. Уложив последнее, она взяла ручные мехи и принялась раздувать огонь. Пламя тут же яростно взметнулось к потолку. Затем женщина взяла связку каких-то сушеных растений, свисавших с потолочных балок, и бросила их в огонь; сухие листья тут же вспыхнули и начали трескаться. Жгучий дым ударил в глаза Сигурда, пробрался внутрь головы, и Улаф прорычал, что теперь он знает, что чувствует макрель, когда ее подвешивают за жабры в коптильне и оставляют сушиться.
– Это поможет ослабить боль, – сказала женщина, кивнув в сторону Локера.
– Да, заставив его задохнуться до смерти, – пробормотал Улаф, оглядывая построенную из сосновых бревен хижину в поисках инструментов, которые ему понадобятся.
– Может быть, именно это с ней и случилось, – сказал Флоки Черный, указывая на кровать, стоявшую у дальней стены.
Там висел на цепи масляный светильник, и в его слабом свете Сигурд увидел черную косу на фоне бледной кожи. Затем ему удалось разглядеть лицо, белое, точно яйцо совы, закрытые глаза и застывшее, как море в штиль, тело, из чего он сделал вывод, что женщина мертва. Несмотря на дым и темноту, Сигурд удивился, что не заметил ее сразу. Впрочем, смотреть было не на что.
Серебристая и коричневая шкуры аккуратно закрывали тоненькую фигурку, терявшуюся под ними, – или труп с иссохшей плотью и туго натянутой на костях кожей.
– Задница Фригг! – внезапно взревел Локер, и во все стороны полетела слюна – мучительная боль от страшной раны привела его в чувство, на мгновение вырвав из темноты смерти, что заставило всех на него посмотреть.
Отчаянно извиваясь, он пытался разглядеть свою стянутую ремнем культю, но Улаф заверил его, что смотреть не на что, и сейчас ему лучше подумать о хорошенькой девушке. Впрочем, ни одну девушку он уже никогда не сможет как следует обнять.
– Держи его как можно крепче, – прорычал Улаф Сигурду, который измазался в крови Локера, пытаясь прижать его плечи к стене хижины и одновременно удержать на месте изувеченную руку, чтобы Улаф мог ею заняться.
Валькирия молча подошла к темному углу и вернулась с топором, насаженным на короткую рукоять. Меч Флоки Черного бесшумно выскользнул из ножен, а рука Сигурда сжала скрамасакс, но женщина, не обращая на них ни малейшего внимания, подошла к огню и поднесла лезвие топора к успевшему разгореться пламени.
– Да, этого будет достаточно, – сказал Улаф. – И если ему суждено умереть, то уж лучше от топора, чем от сковороды.
  
Взгляд Сигурда обратился к двум сковородкам, стоявшим на камнях у очага, и он подумал, что их плоские днища подошли бы больше, но если б он сам находился на месте Локера, то предпочел бы принять смерть от топора.
Улаф снова наклонился к раненому товарищу.
– Давай, парень, сожми это зубами.