Викинг. Бог возмездия

– Давайте войдем и представимся хозяевам сами, – сказал Сигурд, и Фьёльнир каркнула, уставившись на него одним серо-стальным глазом. – Но помните: даже если ярл предложит нам мягкие меха и лучший мед, мы не останемся здесь на ночь.
Разочарованный Свейн повернулся к Вальгерде.
– Мы спали в доме карла возле Молдфола, когда толстый карл и его вонючие друзья попытались прикончить нас во сне, а это плохие манеры – тут со мной согласится любой.
  
Вальгерда кивнула, и по ее губам пробежала тень улыбки.
– Им следовало дождаться, когда вы проснетесь, и только после этого начать вас резать, – сказала она.
В ответ Свейн нахмурился, не совсем поняв, что она имела в виду, потом пожал плечами и сказал, что Флоки убил всех.
– Еще до того, как я окончательно проснулся, – добавил он.
– Да, но для нас все закончилось удачно, – признал Улаф, вспомнив про «Морскую свинью», оружие, серебро и юношу, способного убивать, даже не вспотев, – и все это они забрали с собой. – Но я согласен с Сигурдом: нам лучше не оставаться здесь на ночь. – Он тряхнул головой. – Складывается впечатление, что в наши дни никому нельзя верить.
Именно по этой причине другая часть команды осталась за заросшим соснами холмом, к западу от дома ярла Хакона. Появление с такой маленькой, но прекрасно вооруженной свитой показывало ярлу-поджигателю, что Сигурд его не боится, что он щедро делится своей добычей, и его воины могут похвастаться достойным зависти оружием и доспехами. Или выставят Сигурда воином, перед которым разбегаются враги, – именно таким был в молодости ярл Хакон.
– Ему не покажется странным, что у нас есть бринья, а у тебя – нет? – спросил у Сигурда Свейн, когда они только собирались навестить незнакомого ярла.
Юноша улыбнулся другу, гордившемуся бриньей, которая досталась ему от Эскиля, побежденного поединщика Гуторма.
– Он подумает, что такому превосходному бойцу, как я, бринья не требуется, – ответил он.
– Или твои друзья такие хорошие воины, что тебе она не нужна, – предположил Свейн, и Сигурд решил, что это звучит ничуть не хуже.
И все же не помешает спрятать других воинов так, чтобы ярл Хакон не знал о них. «Пусть враг видит меч в твоей руке, но не скрамасакс за спиной», – подумал он, стоя вместе со своими спутниками на расстоянии броска копья от дома ярла. Они были вооруженными чужеземцами, и Сигурд не хотел подходить ближе без приглашения, но понимал, что теперь, когда их увидели, им не придется долго ждать.
– Почему у меня появилось предчувствие, что мы направляемся в волчье логово? – спросил Улаф, почесывая бороду, напоминавшую воронье гнездо.
– Мне кажется, быть членом твоего отряда опасно, – заметила Вальгерда, и во рту у Сигурда появился неприятный привкус; он вспомнил о Локере, которого убил и сбросил в море.
– Если старый ярл не захочет принимать участия в нашем походе, мы позволим ему умереть на соломенной подстилке и покинем это странное место, – сказал юноша.
Он посмотрел в сторону западного леса, над которым два ворона атаковали орла, по очереди стараясь отогнать его, и их карканье далеко разносилось под затянутым серыми тучами небом.
Сигурд надеялся, что Флоки Черный, Солмунд, Бьярни, Бьорн и остальные где-то рядом.
– Ну вот, идут, – пробормотал Улаф после того, как они простояли целую вечность – или так им показалось – перед высоким домом ярла, словно погибшие воины, которые ждут, найдется ли им место на скамьях в Вальхалле.
Огромная входная дверь распахнулась, и наружу вышла толпа воинов, которые, щурясь при свете дня, пусть он и был серым, надулись, как петухи, – впрочем, так поступают перед возможной схваткой все воины.
– Клянусь задницей Тора! Вон тот выглядит старше Солмунда, – прошептал Свейн.
– Из чего следует, что он видел, как парни вроде тебя приходят и уходят, и, весьма возможно, помогал им уйти, – прорычал в бороду Улаф.
– Они старики, – сказала Вальгерда.
Она не ошиблась, потому что у многих были седые волосы и снежно-белые бороды, частично заплетенные в косы с серебряными кольцами, бренчавшими, точно волны, набегавшие на берег.
Всего Сигурд насчитал одиннадцать воинов весьма преклонного возраста, а двое и вовсе согнулись под тяжестью прожитых лет; но все были вооружены, как сам Тюр, и гордились этим. У каждого имелась бринья, и бо́льшая часть колец ярко блестела. Улаф не удержался и сказал, что никогда не видел такого количества кольчуг в одном месте. В руках каждый воин держал копье и меч, а когда чужаки приблизились, то мгновенно построились в ряд, образовав «стену щитов».
Сигурд держал руку на рукояти меча, надеясь, что остальные поступили так же. Серп Тролля пел от нетерпения – так ему хотелось покинуть ножны, чтобы сразиться с вооруженными копьями врагами. Сидевшая на левой руке Сигурда Фьёльнир взмахнула огромными черными крыльями и трижды громко каркнула.
– Кто вы такие? – спросил тот, кто возглавлял старых воинов.
Его руки украшали кольца, и Сигурд увидел множество шрамов, напоминавших белые руны.
– Я – Сигурд Харальдарсон. Мой отец был ярлом в Скуденесхавне, пока его не убил нарушивший клятву конунг Горм. – Сигурд считал, что следует с самого начала упомянуть конунга, ведь именно Горм остановил набеги ярла Хакона.
– Ты объявлен вне закона, – сказал Белая Борода, – несмотря на то, что ярл Рандвер из Хиндеры пытается помириться с тобой, женив своего сына на твоей сестре.
– Ты много обо мне знаешь, – сказал Сигурд. – И это меня удивляет.
– И почему же, Сигурд Харальдарсон? – спросил старый воин, обратив взгляд на Вальгерду, и Сигурд подумал, что он все еще остается мужчиной под железными кольцами, кожей, шрамами и прожитыми годами.
– Потому что это место похоже на жилище призраков, – сказал Сигурд.
Старый воин скривил губы под белой бородой, и было невозможно понять, оскорбили или позабавили его слова незваного гостя.
– Ну, мы и в самом деле призраки, – сказал он. – Вот только умереть забыли. – Некоторые мужчины за его плечами рассмеялись или стали ухмыляться, но никто не опустил щиты или копья.
– Ты – ярл Хакон, которого люди называют Поджигатель? – спросил у него Сигурд.
Седые брови старого воина заметно приподнялись.
– Я уже довольно давно не слышал этого имени, – сказал он. – Однако оно было достойным и вполне заслуженным.
Тут только Сигурд понял выражение глаз старого воина. Тот вспоминал прежние, лучшие времена. «Наверное, когда ты так стар, воспоминания о молодости сияют, как серебро», – подумал Сигурд.
– Но нет, – сказал Белая Борода. – Я не Брандинги. – Он посмотрел на Улафа и почти кивнул, как один воин кивает другому, чтобы показать, что он видит его, и видит хорошо.
– Я пришел поговорить с твоим ярлом, – сказал Сигурд.
– А ворон? – спросил Белая Борода. – Он также пришел поговорить с моим ярлом?
– Это она, – вмешался Улаф, кивая на ворониху, – и, как любая женщина, будет огорчена, если ты ошибешься на ее счет.
Многие стали бросать взгляды на Вальгерду, но никто ничего не сказал. «И это к лучшему», – подумал Сигурд.
– Я говорю от имени ярла Хакона, – продолжал Белая Борода, – и если вы пришли, чтобы найти помощь для мести за твоего отца, то зря потратили время.
– Вполне возможно. Однако я хотел бы услышать самого ярла Хакона, – сказал Сигурд.
Старый воин покачал головой.
– Я повторяю, Сигурд Харальдарсон, уже нет надежды, что мои волосы станут рыжими… – он посмотрел на Свейна, – хотя прежде они пламенели, как твои. – И снова повернулся к Сигурду. – Скорее хорошенькие девки начнут вешаться на меня, точно серебро на конунга, как они делали, когда я был в твоем возрасте, чем мой ярл станет участвовать в кровной мести ярлу Рандверу и конунгу Горму, в которую ты ввязался.
  
– Ты утверждаешь, что говоришь за него. Ты и думаешь за него? – спросил Сигурд. – Ведь он даже не знает, что я здесь. – «Интересно, как ты дожил до столь преклонного возраста, если тебе так мастерски удается сердить людей?» – подумал Сигурд. – Пусть он выйдет к нам, Белая Борода. Или отведи меня к нему.