Нелюдь

Сильвер неопределённо качнул головой, медленно потёр ладонью скулу. Потом рассудительно протянул:
– Ну, в жизни всякое бывает…
Константин молча ждал чёткого ответа.
– А откуда – из вены или всё равно?
– Всё равно. Палец или ладонь можно порезать. Нож есть, бинт тоже, потом перевяжете.
– Только, это… – жестяным тоном добавил блондин. – Если ещё сюда припрёшься, будет ай-ай-ай… По лавэшкам что?
  
– Десять тысяч, – пустил пробный шар Камский.
– В жизни такой неслыханной щедрости не встречал… Можно подумать, у тебя очередь из желающих кровушки надоить. Удваивай или разбегаемся.
– Хорошо, двадцать. Пацана как хочешь убеждай, но чтобы на попятную не пошёл в последний момент. Ясно?
– А то. Давай тару.
– Э, нет, – покачал головой Константин. – Вместе за забор зайдём, пацана приведёшь. Я порежу, ты контейнер подержишь. Как закончим, деньги в обмен на тару. Годится?
– Складно пишешь… – ухмыльнулся Сильвер. – Пошли.
Они пролезли в «брешь». Блондин с Вентилем скрылись в недрах недостроя, Камский остался ждать их в заросшем кустами, загаженном разномастной пивной тарой и обломками кирпича и другим мусором дворе. Он считал, что всё сделал правильно. Одно дело, когда крови просит незнакомец, и совсем другое – когда авторитетный для «донора» человек. Да и деньги неслабо мотивируют…
Сильвер привёл мальчика через четверть часа. Константин скользнул взглядом по щуплой фигурке и мгновенно напрягся. Темноволосый, несимпатичный «донор» разглядывал его спокойно, даже с любопытством, без малейшего страха…
Это было неправильно. Ему полагалось нервничать, хоть немного побаиваться: если не самого Камского, то – предстоящей боли.
Сильвер остановился в нескольких шагах, подтолкнул пацана вперёд.
– Всё будет чики-чики. Да, Мишаня?
Тот кивнул и медленно зашагал к Константину. Так медленно, что не осталось никаких сомнений – тянет время…
За спиной раздался уже знакомый, характерный звук отгибаемого в сторону металлопрофиля. Камский кинул быстрый взгляд через плечо, чертыхнулся одними губами. В «брешь» торопливо, взбудораженно лез Вентиль, которому следовало быть в «гнезде». За его спиной маячил ещё кто-то.
– Упс, нежданчик… – ненатурально изумился блондин, вытащив из кармана самодельный кастет и просовывая пальцы в его кольца. – Дядя, мы тут с братвой мозгами пошевелили и решили всё переиначить. Вытряхивай лавэ и топай. Иначе ай-ай-ай наступит…
От недостроя к нему на подмогу бежал ещё один экспроприатор: полноватый, узкоплечий, с бледным и рыхлым, похожим на переваренный пельмень лицом. Этот был вооружён обшарпанной, но вполне крепкой бейсбольной битой. Отыгравший свой эпизод Мишаня спешно ретировался Сильверу за спину, торжествующе показав Камскому сразу два «фака».
Константин оглянулся ещё раз. Рядом с крепышом стояли парни, притопавшие в недострой вместе с «донором», держа в руках по куску арматуры. Итого – пятеро, не считая Мишани.
«Чего ж вам спокойно-то не живётся? – с досадой подумал Камский. – И ведь по-хорошему не разойдёмся, на рожах написано… Придётся бить».
Он взмахнул руками и зачастил, подпустив в голос нервозности:
– Ребята, ребята! Ну, зачем же так? Договорились ведь!
Сильвер потёр кастетом кончик носа и снисходительно пояснил:
– Жизнь – штука непредсказуемая: сейчас так, потом перекроит… И ты сам косяк упорол. Пришёл бы за гашиком или понюхать чего – честно продали бы. А кровью не банчим, западло это. Всё, лавэ гони. Считаю до пяти. Раз…
– Ладно, сейчас! – Константин суетливо полез в карман. – Вот, вот… А, чёрт!
Он достал только часть купюр и рассчитано выпустил их из пальцев. Тысячные и пятисотенные усеяли землю, Камский присел на корточки, начиная поспешно собирать деньги, жалобно чертыхаясь во весь голос…
Вместо очередной купюры пальцы сомкнулись на половинке кирпича. Константин метнул его изо всех сил – без замаха, снизу вверх.
Сцапал второй обломок.
Половинка чиркнула по локтю блондина, влетела углом в рёбра. Сильвер с воплем скособочился, оттянув внимание кодлы на себя. Секунду спустя «пельмень» получил обломком в грудь – и тоже вышел из игры. Бита упала на землю, Камский прыгнул к ней. На ходу поддел челюсть Сильвера крюком снизу, пнул «пельменя» в пах…
Подхватил биту, развернулся к троице.
– Ну, ты, падла!
Шустро оклемавшийся от перемен Вентиль свирепо пёр на него в боксёрской стойке. Константин дождался нужной дистанции и без затей приголубил «бычка» битой по голени. Тот взвыл, опустил руки, физиономия перекосилась от боли. Камский сделал шаг вперёд и влупил в беззащитный прямой левой.
Минус три.
Взял биту обеими руками, жутковато ощерился и шагнул к оставшейся паре. «Птенцы» с арматуринами слаженно рванули к ограждению.
Камский не побежал за ними. Повернулся к стоящему столбом «донору», одновременно прощупывая недострой взглядом: не выскочит ли ещё кто…
Переживаний о случившемся не было, в душе клокотала лишь злость, чистая, но – рассудочная. Его не волновало, как и что произойдёт потом. Сейчас значение имела лишь одна вещь…
Мишаня уставился на нож едва ли не с ужасом; но даже не попытался бежать. Константин плотно сжал его запястье, поднёс лезвие к ладони…
– Терпи, гадёныш. Жить будешь.
Жалости не было совсем.
Второе письмо без обратного адреса пришло сразу же, как Камский зашёл в почту. Оно было ещё короче предыдущего.
«После полуночи. Кровь в замочную скважину».
– Куда? – растерянно прошептал Константин, перечитал письмо. – В какую, на хрен, скважину?!
Перевёл взгляд на контейнер с кровью, стоящий рядом с клавиатурой.
Крепко зажмурился. С губ напряжённо отслаивалась свистящая скороговорка: «Скважина, скважина, скважина…» Разгадка бродила где-то рядом, совсем близко, следовало лишь…
Камский замолчал на полуслове, открыл глаза.
Медленно, потрясённо повернул голову в сторону прихожей.
«Что, серьёзно?!»
Все сомнения отпали после четверти часа въедливой, двойной проверки. Замочная скважина в их квартире была только одна.
На входной двери.
Константин отпер её, потрогал скважину пальцем с обеих сторон. Ни малейшего намёка на что-либо странное.
– Что, серьёзно? – пробормотал Камский. – Ладно, подождём…
В кармане ожил мобильный.
«Просто сидеть, и молчать, и молчать ни о чём. Просто друг друга тихонько касаться плечом…»
– Да, папа…
– Костя! – В голосе Андрея Игоревича бурлила радость. – Боря адрес узнал! Ну, бабкин, помнишь, я говорил сегодня утром…
– Да, отлично, – ответил Камский, стараясь говорить бодрее. – Ты домой когда?
– Слушай, такое дело… Я сегодня у Борьки заночую. Мы тут молодость вспоминаем, он за вторым сосудом воспоминаний в магазин побежал, раздухарились чуток. Его половина в санаторий отчалила, каждой вольной минуте радуется, хрен старый… Ты сам как?
– Как всегда.
– Ладно, не скучай. Завтра решим, когда ехать.
– Всё решим. Давай, до завтра…
Константин нажал «отбой», кинул взгляд на время. Начало десятого.
Вернулся в комнату, долго, неотрывно смотрел на фотографию.
– Женька, я тебя заберу оттуда. Ты только не убегай, ладно? Потерпи, уже скоро…
Перевёл взгляд на экран монитора. Письмо из пустоты сменило «вконтактовское» напоминание о чьём-то дне рождения. Камский удалил и его, пошёл на кухню…
Кровь заняла почти половину двадцатикубового шприца, найденного в аптечке Андрея Игоревича. Константин выбрал её из контейнера до последней капли, мрачно усмехаясь: контейнер для мочи, теперь вот шприц… Зато удобно. Не с чайной же ложечки скважину «поить»?
  
Надел на иглу пластиковый колпачок, сунул шприц в нагрудный карман рубашки. Пусть будет рядом, мало ли что…
Виртуальный циферблат на «time100.ru» показал шесть нолей, попарно разделённых двоеточиями. А потом крайний правый ноль сменился единицей, двойкой, тройкой…