Нелюдь

– И что с того? – спокойно спросил Макс.
– Это пугает, – сказал Валентина, отведя взгляд в сторону. – Я читала, что со временем подобные развлекухи перестают вштыривать, и человеку требуются новые ощущения. Дозы постоянно повышаются, понимаешь, Макс? Это как наркотик, вроде герыча. И с него просто так не соскочить.
– Хочешь сказать, я скоро перейду на людей? – усмехнулся Макс.
  
Валентина озадаченно уставился в окно, словно вопрос любовника поставил его в тупик.
– В этой жизни все взаимосвязано, Валя, – проговорил Макс. – Я верю в карму. Если есть существо, которое по каким-то причинам не должно существовать, то почему я не могу взять на себя полномочия по прекращению его жизни? Если этой твари небесами предназначено страдать, то почему бы мне не сделать все своими руками? Эта безголовая муха, что до сих пор валяется у меня под стаканом, разносит заразу. Жужжит, гадит на пищу и плодит такую же мерзость, себе подобную. Больше этого она делать не станет. Грязная сука, которую мы вчера отравили, наверняка покусала немало людей. Какая от нее польза? Если бы мы с ней не разделались, она наплодила бы кучу скулящих ублюдков, которые превратились бы в громадных, злых и вечно голодных псов. И может быть, в один прекрасный день они загрызли бы какую-нибудь девочку. Или мальчика, как твоего брата.
Заметив, как переменилось лицо Валентины, Макс поспешил добавить:
– Извини. Это было жестоко.
Несколько минут прошло в полном молчании.
– Сколько еще осталось? Мне надоело ехать. И я хочу в туалет, – капризно сказал Валентина, открывая бардачок. Вскрыв пакетик с фисташками, он с меланхоличным видом принялся их чистить, бросая орешки в рот.
– Еще минут тридцать, – отозвался Макс.
Он окинул любовника внимательным взглядом:
– Ты в курсе, что дикие животные не переживают боль как таковую?
На худом лице Валентины отразилось недоумение:
– То есть как это? Мне казалось, боль чувствуют все… Ну, разве что кроме червяков или медуз…
– Очень просто, – кивнул Макс. – Для дикого животного визжать и реветь от боли неестественно. Они понимают, что от этого боль ничуть не уменьшается. Например, лиса или рысь угодила в капкан. Если она станет визжать, ее быстро обнаружат другие хищники и сожрут. Крики и рев животных имеют другой смысл. Так, это характерно для стадных животных. К примеру, на буйвола напал тигр, и он мычит, чтобы привлечь внимание сородичей… Визжат щенки, но опять же, для того, чтобы на них обратили внимание родители или другие взрослые. Ну и конечно же, это касается прирученных животных. Почему домашняя кошка, которой прищемили хвост, орет на всю квартиру? Она знает: придет хозяин и поможет. У диких животных такого нет. Они скорее отгрызут себе лапу, чем будут реветь над капканом…
Валентина ничего не ответил, лишь убрал со лба прядь волос.
– Я хочу найти таких животных, – тихо сказал Макс. – Я хочу посоревноваться. Думаю, у меня получилось бы вытянуть из них какие-то звуки.
Валентина задумчиво посмотрел на парня, но снова ничего не сказал.
Прибыв на дачу, Макс тут же вынес из бани дочерна прокопченный мангал и занялся мариновкой мяса. Валентина бесцельно бродил по участку, лениво помахивая прутиком. Сорвал с дерева недозрелое яблоко, надкусил и, поморщившись, выплюнул.
– Кислятина, – резюмировал он, швыряя надкусанное яблоко за забор. Он раздраженно потер ягодицы, и Макс заметил это.
– Трусы натерли? – сочувственно поинтересовался он.
– Да хрен его знает, – проворчал гей. Помявшись, он спросил, глядя в сторону: – Макс, а правда, что у таких, как мы, со временем сфинктер разбалтывается?
Макс пожал плечами, улыбнувшись краем рта.
– Ну, у таких, как ты, точно, – сказал он, нарезая мясо широким ножом. – А в чем проблема-то?
Валентина покрутил головой, словно желая убедиться, что их пикантный разговор никто не подслушивает.
– Когда расслабляются мышцы, человек не может сдерживать газы, – понизив голос, сообщил он. – Я не хочу пердеть, как старый мудозвон.
Макс похлопал гея по плечу.
– Я подарю тебе затычку, милая. Только не забудь ее иногда вытаскивать, а то тебя разнесет и ты улетишь, как воздушный шар.
– Ага, очень смешно, – сказал Валентина, нахохлившись.
– Ладно, не бойся, я пошутил, – улыбнулся Макс. – Пришлю тебе кое-какую статью про расширение мышц сфинктера и как с этим бороться. Все, хватит про задницы. У меня для тебя небольшой сюрприз.
С этими словами парень ткнул лезвием ножа в сторону сарая. Смахнув с носа капельку пота, он прибавил:
– Я кое-что покажу тебе.
– Ты меня заинтриговал, – оживился Валентина.
Закончив с мясом, Макс быстро сполоснул руки и махнул рукой любовнику:
– Идем.
Гей молча проследовал за ним. Поднявшись по ступенькам наверх, Макс открыл ключом небольшой замок на дверце и, с грохотом откинув ее, взобрался на второй этаж.
– Батя думает, я тут книжки по анатомии читаю, – сказал он, подмигивая Валентине. – Внимание! Па-бам!!!
Шагнув к стене, он сорвал темное покрывало. Изумленному взору гея предстал высоченный стенд, на котором, прикрученные стальной проволокой, в порядке возрастания желтели черепа животных, начиная от крысиного и заканчивая коровьим.
– Чудесная коллекция, – восторженно проговорил Валентина, осторожно трогая чей-то продолговатый череп с клыками. – Это волк?
Макс кивнул, явно польщенный реакцией любовника.
– Это не просто коллекция. Все эти крошки прошли через мои умелые руки, – заметил он. – Сложнее всего было с коровой. Она заблудилась в болоте и мычала как сумасшедшая. Я вскрыл ей глотку, но тупая тварь еще долго бултыхалась в луже… Целых полчаса ушло на то, чтобы отпилить ей голову, и в конце концов я был с ног до головы забрызган кровью. Пришлось спрятать одежду и пробираться домой чуть ли не в трусах. Хорошо, предки не запалили. Мать на грядках со своей гребаной редиской, батя на рыбалке…
– А волк?
– Волка я взял в Тульской области, через знакомого охотника. Всю ночь с ним в овраге провел. Крепкий сученыш оказался… А из его шкуры я сделал коврик, он сейчас в бане.
С этими словами Макс бережно закрыл стенд покрывалом.
– Что скажет твой отец, когда наткнется на это? – поинтересовался Валентина. – Вряд ли он по достоинству оценит твою коллекцию.
– Ключи от замка на второй этаж только у меня. Отец туда не суется. Кроме того, у него больная нога и он не любит ступеньки. Но я все равно собираюсь перевезти мои сокровища в город, – ответил Макс. – Ладно, я в лес, силки поставить. Сегодня с птичками позабавимся… Не желаешь составить компанию?
Валентина неохотно повел узким плечом:
– Я лучше тебя тут подожду. Салатиков нарежу, воздухом подышу…
– Как хочешь.
Они спустились вниз, и Макс вытащил из рюкзака пакет.
– Что там? – с любопытством поинтересовался гей. Ухмыльнувшись, Макс вытащил пластиковую бутылку с аккуратно отрезанным верхом.
– Это что, называется «силки»? – разочарованно протянул Валентина, и Макс кивнул.
– Бутылка закапывается в землю, внутрь насыпается приманка, – объяснил он снисходительно. – Птица чует еду и лезет внутрь. Для того чтобы взлететь, этой дуре нужно расправить крылья, чего она не может сделать, застряв в бутылке. Врубаешься, солнце?
– Ишь ты! – восхитился Валентина. – Дешево и сердито!
Они поцеловались, и Макс, выйдя за ворота, быстро зашагал в сторону леса.
Он шел знакомой тропой, улыбаясь своим мыслям.
Как все-таки удивительно устроен мир! Кто-то восторгается от классической музыки, а кто-то – от грязных женских колготок. Кто-то жить не может без живописи, а кому-то для полного счастья (вроде его Вальки) нужно устроить жесткую порку, так, чтобы все тело было покрыто синяками и ссадинами. А он ловит кайф, мучая всяческих тварей и наблюдая за их судорогами в последние секунды жизни. Будь то едва приметный жучок или корова…