Коловрат. Знамение

Когда Кондрат преодолел десять шагов и оказался напротив самого помоста, толпа поредела уже настолько, что он смог увидеть последнего разбойника, которого тоже привязали к колоде.
– Я ненавижу вашего князя, – кричал тот, плюясь слюной, – и вас всех ненавижу!
На мгновение голова разбойника оказалась на одной линии с головой боярина, и они встретились глазами. Во взгляде разбойника сквозила такая неприкрытая злоба, что даже у привычного к смерти Кондрата побежали мурашки по спине.
  
– Ненавижу, – опять закричал разбойник, глядя прямо на проезжавшего мимо на коне боярина в ярком кафтане.
В этот момент топор нашел его шею, и позвонки с хрустом разорвались. Мертвая голова неожиданно отлетела не на помост, а скатилась с него прямо под ноги рязанскому боярину. И поскакала по камням, разбрызгивая кровь во все стороны.
– Лови ее, лови! – азартно закричали в толпе.
– Федька, лови голову, – а то у тебя своей нету! – подзадоривали другие.
Кондрат, ошеломленный поведением толпы, старался этого не показывать и побыстрее покинул площадь, свернув на одну из улиц, что вела к детинцу. Но истошные крики человека, горящего в огне, долетали и сюда, заставляя боярина то и дело вздрагивать. Преступник оказался живучим. К счастью, они удалялись от площади и вскоре уже выехали из бедных кварталов, приблизившись к местному кремлю, рядом с которым обитала знать. По сторонам стали попадаться каменные дома и храмы. Один из них – одноглавый храм, построенный из красного и желтого кирпича, привлек внимание боярина.
– Смотри, – удивился Кондрат, указав Захару на живописный храм, к которому сбоку было пристроено еще одно здание пониже с отдельным входом, – сдается мне, я такой же где-то видел.
– Знамо дело где, – ответил на это Захар, все еще пребывавший в какой-то задумчивости, – у нас в Рязани и видел. Здесь он зовется храмом Елецкого монастыря, а у нас точно такой же выстроен с крещальней сбоку. Видать, епископы договорились.
– Интересное дело, – кивнул Кондрат, которого не отпускало видение смерти последнего разбойника и его голова, скатившаяся под копыта коню, – и действительно. У нас такой же храм стоит. Точь-в-точь.
На Захара, как вскоре выяснилось, тоже произвела впечатление казнь. Только другого преступника.
Обоз свернул к большому постоялому двору, рядом с которым виднелось множество широких амбаров, где прибывшие купцы могли разместить все свои товары. В его массивности и основательности чувствовалась особенная стать столичного города, привыкшего принимать у себя гостей тысячами.
– Послушай, боярин, – осторожно начал приказчик, понизив голос так, что Кондрат едва мог его расслышать, – хотел попросить тебя кой о чем. Евпатий Львович, ты уж будь добр, никому не рассказывай, что мы с Макаром к тебе Февронию водили, пока ты хворал.
– А что за тайна такая? – удивился Кондрат, поднимая глаза на приказчика, который был сейчас не в меру робким.
– Она ведь знахарка, сам понимаешь, – пробормотал Захар, отводя глаза, – волхованием, говорят, занимается. Наши попы этого не любят. Как и здешние.
Захар помолчал немного и добавил чуть окрепшим голосом, видя, что Евпатий все еще не до конца понял, о чем разговор:
– Ну, того мужика, на столбе, заживо ведь сожгли… за волхование и ересь. Как бы и нас с Макаром… не того…
– А, вот ты о чем, – наконец-то догадался Кондрат, нахмурившись, – да не боись. Она же меня вылечила, а значит, и вы помогли. Что я вас всех за это, на костер отправлю? Не такой я человек. Князю не рассказал и другим не скажу. Так что забудь. Я вас благодарить должен за спасение. А занимается она волхованием или нет, не мое дело.
Захар не мог поверить своему счастью. Он хотел было в пояс поклониться боярину, но не вышло, – сидел на коне.
– Благодарствую, Евпатий Львович, – затараторил он, все же нагнув голову вперед, сколько смог, и перекрестился. – Благодарствую! Век будем помнить твою доброту. И я и Макар.
– Хватит уже бормотать, – оборвал его Кондрат, останавливая коня у широких ворот, – сказал же – забудь! Иди лучше размести людей. Да пошли узнать, чем князь занят. Отдохнем немного и в гости наведаемся с гостинцами, если примут.
– Всё сделаю! – крикнул Захар, спрыгивая с коня и принимая ногу боярина из стремени. – Оглянуться не успеешь.
С тем приказчик и исчез в глубинах необъятного постоялого двора, у которого остановился обоз рязанского боярина с вооруженными охранниками, вызвав небольшой переполох у работников и зевак. Многие приходили поглазеть на прибывших и расспросить, кто такие да откуда. Купцы, что жили по соседству, особенно интересовались.
– Ну теперь слухи до князя раньше нас дойдут, – пробормотал Захар, с неодобрением глядя на эту суматоху, но понимая, что ее не избежать, – ярмарка дело такое. Надо бы нам для тебя, Евпатий Львович, отдельный дом снять на время. А мы уж тут как-нибудь.
– Вот и займись, подыщи, – кивнул Кондрат, заходя внутрь огромного бревенчатого сооружения с двухскатной крышей, – а пока я и здесь отдохну маленько. Подальше от посторонних глаз.
Все сложилось удачно и довольно быстро. Пока Захар размещал людей и товары на постой, а Кондратий отдыхал в одной из комнат, Макар уже обернулся назад из детинца с сообщением от князя.
– Всё узнал, боярин. Аккурат в последний момент успел в хоромы княжеские. Михаил Всеволодович с княгиней Аленой только сейчас на обедню отправились, – сообщил Макар, – но я успел весточку передать, что явились мы утром из Рязани, и боярин Коловрат привез ему подарок от Юрия Рязанского. Князь сказал, что рад нам и желает видеть тебя после обедни для совместной трапезы и разговора у себя в хоромах, как и положено по церковному обычаю.
– Ну что же, – кивнул Кондратий, который смотрел через растворенное окошко на верхушку какого-то собора, что виднелся неподалеку, сверкая своими золотыми куполами, – совместная трапеза это хорошо. Не будем нарушать обычаи. Принеси-ка мне, братец, одежду посвежее. А то запылился я с дороги. Неловко будет перед князем.
А когда Макар уже шагнул за дверь, напомнил приказчику:
– Да гостинец не забудь для княгини.
– А то как же, – ухмыльнулся в бороду Макар, – из самой Рязани везли.
Пока князь Черниговский находился в церкви, рязанский боярин отдохнул, стряхнул с себя дорожную пыль, умылся и переоделся в чистый ферязь да красные сапоги. Надел шапку, расшитую золотой нитью. А затем, прихватив своих приказчиков с богатыми подарками и десяток воинов для порядка, сел на коня и отправился с княжеские хоромы, выстроенные, как и положено, за стенами неприступного детинца.
Проехав крепостные стены сквозь открытые ворота, немало церквей и палат боярских, что все больше из камня были сотворены, и оказавшись на месте, Кондрат узрел перед собой, наконец, и княжеские хоромы. Охрана князя Черниговского из крепких витязей была уже предупреждена о прибытии гостей рязанских. Спешившегося боярина с приказчиками пропустили беспрепятственно. А своих вооруженных ратников Кондратий снаружи оставил, ибо входить с оружием в палаты князя было не дозволено никому, кроме людей особенных.
Пышные каменные хоромы Михаила Всеволодовича с красной крышей оказались двухэтажными. Потолки здесь были высокие, и оттого все княжеское жилище тоже казалось выше. Снаружи все здание было пышно украшено полукруглыми арками с резьбой, над дверями и особенно над окнами, а кроме того, колоннадой. Шагнув между двух изящных колонн в широкий дверной проем, боярин из Рязани попал на лестницу, перила которой были уставлены объемными греческими вазами. А ступени такими замысловатыми рисунками и узорами расписаны, что боярин даже задержался на мгновение, чтобы рассмотреть их. Это были сцены охоты на диких животных, сдобренные орнаментом из трав и цветов. Мастера-камнерезы сработали здесь искусные.
  
– Богато живет князь Черниговский, – пробормотал поневоле Кондратий, ступая дальше, – ничего не скажешь. Но и мы, к счастью, не бедные.
На первом этаже, как успел заметить боярин, поднимаясь по лестнице, было множество небольших комнатушек, клетушек и подсобных помещений, откуда доносились запахи – кислый и пряный среди них были самыми сильными. Но едва ступив сквозь резные двери, у которых словно истуканы, застыли вооруженные ратники, на второй этаж, Кондрат попал в большой зал. Добрую половину этого просторного помещения занимал стол, украшенный раззолоченной скатертью и уставленный всевозможными яствами. Дальше за ним угадывалась княжеская опочивальня, куда вход преграждали еще двое бородатых витязей, сурово взглянувших на боярина и его спутников.