Последний герой. Том 1
Нет. Тут что-то нечисто. Определённо. Меня ведь не просто так в пустую палату сунули, никого не подселили. Чтоб обрабатывать было проще.
Вопрос – зачем?
Вот в чём петрушка.
Так и не договорились. Начальнички перешли на маты, что-то там вякнули про дисциплину и последствия. А я завалился на койку, отвернулся к стене – мол, тихий час, режим. Больной на отдыхе.
После этого свалили они быстро, дверь хлопнула – и тишина.
Я сел на кровати, выждал пару минут. А после пошлёпал по коридору, нашёл ординаторскую, ввалился.
– Выписывай меня, док, – глянул в глаза молоденькому усатому. – Я здоров, как овчарка на дежурстве.
Тот начал мямлить: мол, не положено, обследование не пройдено, он-де не может на себя брать такую ответственность.
Понял – каши с ним не сваришь. Хлопнул дверью и вышел, но не ушёл, а приложил ухо к деревяшке.
Ага. Не зря.
Тут же и слышу, врачишка кому-то бормочет – мол, велено меня придержать. Вот оно что.
Анкл Бэнс вам за воротник, ребята. Не удержите вы меня здесь. Решил на лыжи вставать. Только не в пижаме же шарахаться по улицам? Цирк получится.
Где я сейчас живу – не помню. А вот где отдел – помню. Он, как стоял на углу, так и стоит. Надо добраться туда, может, в кабинете моего «предшественника» найду что-то путное. Документы, адрес, зацепку… хоть ниточку какую, и узнаю место своего обиталища. Всё, Максимушка, пора на работу.
* * *Несмотря на протесты постовой медсестры, я спустился в холл. И охренел.
На входе – диковинные банкоматы с экранами, мигают зелёным. На одном крупно: СБЕР. Я не сразу понял, но всё-таки сообразил, что это за обрубок такой. Не «Сбербанк России», не «Госбанк СССР» – просто СБЕР. Четыре буквы, будто название жвачки или нового рэпера.
Какой, к чёрту, Сбер?.. Кажется, вообще всё, что я знал, сдуло сквозняком перемен. Ощущение, что мир перевернулся.
Люди снуют туда-сюда. Кто-то сидит на лавках – все с телефонами, пальцами по ним елозят. Что это телефоны – я не удивился, видимо, мой предшественник частенько пользовался такими штуками и в память въелось, даже запрашивать эту информацию не пришлось. Странные аппараты, тонкие, хлипкие и без выдвижных антенн. Это вам не Nokia 2110. Я продолжил осматриваться: регистратура – в четыре окна сразу. Чисто и красиво, как в кино импортном. Живут, однако. Наладилась, похоже, житуха в стране. Только за милицию обидно.
Подошёл к гардеробу. Присмотрелся – всё закрыто. Хотел «шкурку» подходящую прихватизировать, но вешалки все пустые. Оно и понятно, лето на дворе. Сел на лавку, осмотрелся. Надо подумать. В пижаме – как дурак по улице не пойдёшь, я и так тут пришелец, да и в отделе не поймут.
Профессиональным взглядом я сразу выцепил подозрительного типа. Спортивный костюм, китайский «Адидас», кепка на глазах. Будто тоже из моего времени гопник. Стоит, трётся возле причудливой перевернутой бутыли на стойке.
Кулер… – подсказала чужая память. Точно, и медсестра что-то такое говорила.
А в это время рядом женщина вдруг всполошилась:
– Люди! Я… кошелёк выронила! Помогите, пожалуйста!
Роется в сумочке, охает, мечется. А граждане – ноль реакции. Только головы повернули и обратно уткнулись в экраны. Цивилизация, мать её.
А тот, в «Адидасе», тем временем уже шмыгнул к выходу. И правую руку держит в кармане. Ну-ну… Что ты там прячешь, артист? Уже к двери метнулся, за ручку цап – правой, как водится, правша потому что.
Я прищурился, вгляделся: пальцы расписаны, на них синька – перстни. Тыльная сторона кисти тоже забита: карты, паучок с восьмёркой. Ну, хоть это по-старому!
Урка, – мелькнуло в голове. – Вор, по жизни скользкий. Прятал наколки, видимо, чтоб не светиться. Поздно, уже срисовал я тебя, братец. Ну ясное дело, не теряла мадама ничего. Это он лопатник тиснул.
Привычка – вторая натура, и я лишней секунды не думал – а сразу за ним на улицу. Он сориентировался быстро, шажок ускорил, пошёл не к центральному выходу, где охранник в чёрной форме в будке за шлагбаумом дремал, а на задний двор. Где забор пониже.
Я за ним.
Он обернулся, срисовал меня – и тикать. Рванул туда, где сетку можно перемахнуть.
– Стоять, милиция! – рявкнул я.
Он добежал и упёрся в забор, но не полез – я уже настиг. Развернулся, глянул мне в лицо – и ухмыльнулся, скаля железные фиксы:
– Милиция?.. Может, полиция? Ну ты лошара.
– Может, и полиция, – буркнул я, уже просчитывая, как его крутить.
Если б был в своём теле – уложил бы за пару секунд. Но сейчас другие вводные. Значит, работать надо с головой.
– Ты чего, шкет пижамный? Попутал? – прошипел он. – Гуляй отсюда, пока башку не свернул.
И урка шагнул вперёд, а после, не дожидаясь моей реакции, ударил первым. Вразвалочку и несколько расслабленно, как будто вообще не парится, что я – хотя бы гипотетически – могу чем-то ответить.
Зря.
Ведь сознание моё – старое осталось, рефлексы – живые, мозги помнят.
Уклон. Кулак его мимо просвистел.
Выпад вперед. Я выкинул руку и схватил его за ноздри, сжал. Пальцы у меня нынешнего, как у музыканта – в самый раз по размеру ноздрей. Схватил цепко и притянул его к себе, сходу впендюрив коленом в живот. Оп! Хорошо вложился, чтобы диафрагму выключить.
Урка хрюкнул, согнулся, но упасть не смог – я держал его, как ягнёнка перед забоем. Стоял, скрючившись, и хрипел. Знаю, дышать трудно после тычка в «солнышко».
– Я же говорю – милиция, – назидательно проговорил я, одновременно обшаривая его свободной рукой.
Нащупал что-то в брючине, выудил красный длинный кошелёк. Есть контакт!
– Это что?
– Л-лопатник мой… – гундосо прохрипел задержанный.
– Ага, рассказывай. Женский, с брелочком?
– Подарок! От матери!..
– Лоха нашёл? Не п*зди… Короче, кто сам будешь?
– Вениамин.
– А погоняло?
– Венька Пианист…
Щипач. Всё ясно.
– Ладно, Венька, на первый раз прощаю. Если договоримся – отпущу.
– Да ты… На чё договоримся? Ай, отпусти!.. Больно же!
– Снимай «Адик».
– Чего?!
– Говорю, раздевайся. Быстро.
– В смысле?.. Гонишь?
Такими глазами на меня посмотрел – будто я с дурки сбежал. Я усилил нажим на носопырку.
– А-а-а!..
– Мне нужна твоя одежда, – фразу эту проговорил с расстановкой, и без эмоций, как в том фильме, моём любимом, кстати.
* * *В спортивном костюме и кроссовках я вернулся в холл.
– Вот, – протянул я заплаканной пожилой женщине кошелёк. Та уже, погрузившись в расстроенные чувства, что-то лепетала про ипотеку и кредиты. – Ваш? Выронили.
– Мой! – вскрикнула она. Радостно выхватила, раскрыла. Внутри виднелась толстенная пачка купюр, карточки.
– Вот не хотела снимать наличку, муж говорил – картой пользуйся, а я боюсь. Мошенники звонят, говорят: «мы из службы безопасности банка». А один вообще сказал, что у меня биткоины на счёте!
Я кивнул, хотя ни черта не понял.
– Спасибо вам, молодой человек, вот есть же честные люди в наше время, ой спасибо!
– Пожалуйста, – улыбнулся я. – Храните деньги в сберегательной кассе.
Развернулся и пошёл к выходу. На работу. Чую, ждет там меня куча сюрпризов, но главное – в кабинет свой попасть. А там прорвемся…
Глава 4
Шёл по городу и дивился.
Вроде, улица знакомая, каждый поворот помню, каждый забор. А теперь – будто кто-то сменил декорации. Взял мой город и перекроил по чужим чертежам.
Там, где раньше был пустырь с бурьяном по пояс – теперь стеклянные высотки. Шлагбаум, охрана, парковка, как в столицах.
А где раньше были ржавые кооперативные гаражи – рассадник бомжей, алкашей и торчков – теперь торговый центр. С фасада светится название латинскими буквами, как будто не Новознаменск это, а курорт. Всё в стекле и камне. Не город – витрина. Только вот… душу куда девали?
Шёл и вертел головой, как приезжий.