Единственная для Зверя (СИ)

Точно, это она!
Ниже идёт номер телефона, по которому можно записаться на пробное занятие. Чудесно, прямо сейчас и позвоню, пока не вернулась Алиса и не испортила мои планы.
— Алло?
Низкий грудной голос явно немолодой женщины раздаётся в трубке, и я пытаюсь чётко обрисовать ситуацию, несмотря на отчаянно колотящееся сердце.
— Доброе утро, я могу записаться на пробное занятие в ваш фитнес-клуб?
— Да, конечно. Мужчины у нас тренируются по понедельникам, средам и пятницам. В какой день вам удобно?
Понимая, что это не совсем то, что мне нужно, я начинаю юлить:
— Подскажите мне имя тренера.
— Юлия Скворцова, чудесный тренер, недавно получила ещё один сертификат, повысила свою квалификацию. С ней многие хотят работать, она из вас конфетку сделает.
— Конфетку…
Растягивая слова, понимая, что инструктор Юлия вряд ли могла заинтересовать мою супругу, и быстро переключаюсь:
— А жену к вам тоже можно записать?
— Разумеется, мы и с девушками работаем, но там у нас другой тренер и они тренируются в другие дни недели, чтобы не мешать друг другу.
Делаю стойку, напряжённо рыча:
— А имя тренера не подскажете?
— Бельцев Артур. Очень квалифицированный специалист, просто самородок. Он ведёт как общие тренировки, так и индивидуальные занятия, согласно пожеланиям клиентов. Записывайте к нему супругу, не пожалеете, через месяц уже увидите существенный результат.
Я было уже хотел ляпнуть, что уже ощутил результат занятий на своей супруге, но вовремя прикусил язык — не нужно сейчас накалять обстановку, иначе незнакомый мне Бельцев будет начеку.
Самородок! Надо же…
— Хорошо, я подумаю над вашим предложением, благодарю.
— Будем рады вас видеть.
Женщина отключается, а я раздосадовано смотрю на смартфон. В самом дальнем уголке своей души я, несомненно, надеялся, что мне назовут какое — нибудь другое мужское имя. Фитнес тренера могли звать Роман или даже Иннокентий, да как угодно! Но нет, моя чуйка, моё звериное чутьё и на этот раз меня не обмануло.
Зачёрпываю ложкой размокшие шоколадные подушечки, которые заботливо приготовила мне дочь и с досадой крякаю — кажется, моя семейная жизнь подошла к концу. Я могу простить жене её мелкие оплошности, солёный суп или плохо выглаженную рубашку, но никак не измену.
Рассекать по городу с ветвистыми рогами на макушке — увольте.
Быстро набираю номер няни, к услугам которой мы иногда обращаемся, когда я задерживаюсь на работе, а Алиса едет на свой фитнес и, как оказывается, это не просто тренировка.
— Алло, Софья Михайловна? Это Зверь.
— Андрей Владимирович, что-то случилось?
— Вы не могли бы приехать к двум часам дня?
Слышу, как женщина мешкает с ответом и понимаю, что она собирается отказаться. А этого я никак не могу допустить. Ну, чем ещё заниматься пожилой женщине на пенсии в выходной день? Сидеть у телевизора или потчевать родных внуков блинчиками собственного приготовления?
Вот я и даю ей подзаработать на начинку к блинам.
— Но, сегодня же, выходной…
— Я всё понимаю, плачу двойной тариф. Тем боле, это ненадолго, от силы — на час.
— Хорошо, уговорили.
Няня, к счастью, не стала долго ломаться и я довольно ухмыляюсь. Я же говорил — у всех есть своя цена.
— Чудесно!
Отбиваю звонок, устремляя задумчивый взгляд в окно, и понимаю, что я не могу нормально дышать после того, как вычислил любовника супруги. Мою грудь будто обвязали железными цепями, а в рот засунули кляп, не давая возможности дышать спокойно.
Ужасное состояние.
Наверное, так чувствует себя скотина, которую ведут на бойню — всё понимает, но изменить уже ничего не может, и понуро бредёт навстречу палачу.
Отхожу от окна, слыша проворачивание ключа в замочной скважине, и навешиваю на лицо самую приветливую улыбку. Алиса не должна ни о чём догадаться.
*****
— Привет.
Чувствую покалывание в кончиках ледяных пальцев и окатываю супругу ледяным взглядом, пытаясь держаться с ней как можно естественнее. На самом же деле мне бы хотелось сцепить сейчас пальцы на её тонкой шее и душить её, душить, пока бы она не посинела и не потеряла сознание.
 
Но — нельзя, чёрт возьми.
Я не хочу несколько лет провести за решёткой из-за измены жены. Мне ведь ещё дочь растить. А то, что дочь буду растить именно я, я не сомневаюсь. Алиса должна потерять всё — и идеального мужа, то бишь меня, и единственную дочь.
— Привет.
Жена задумчиво кивает, и я чувствую, как в её серых глазах плещется страх. Правильно, так ей и надо. Думает, небось, как бы удрать сегодня от меня к своему любовнику.
— А ты чего в детской на полу сегодня спал?
— Не знаю, пришёл поздно, пьяный. Зашёл к Варе в спальню, чтобы её поцеловать, да там и остался.
Непринуждённо пожимаю плечами, следя за реакцией супруги. Видимо, мой ответ её полностью устроил и она, сухо кивнув, вышла из кухни.
Сжимаю кулаки, выдыхая воздух через рот.
И как я сам не заметил, что мы — уже давно стали чужими людьми? Живём по инерции, а на самом деле нам даже поговорить не о чем. Пожалуй, наш брак держится только на Варе и на ипотеке, в которую я ежемесячно вваливаю львиную долю своих доходов.
Что ж, уже через пару часов эта тягомотина рвущая мне жилы под названием брак, закончится.
Осталось совсем чуть-чуть до ядерного взрыва, и я это отчётливо ощущаю где-то на подкорке.
  
Глава 18
 
Вика
*****
Понуро лавирую между людьми, толпящимися у вагонов наподобие стихийно растущих островков, и окидываю внимательным взглядом, стоящий на пути поезд.
Шестой вагон. Мой.
Наконец-то.
Подаю улыбчивой проводнице свой паспорт с вложенным в него билетом и неловко переминаюсь с ноги на ногу. Не смотря на календарное дыхание апреля, которое семимильными шагами приближается с каждым днём, воздух в Столице ещё и не думает прогреваться, остановившись на отметке в четыре градуса.
Проводница изучающе сканирует мой документ проницательным взглядом, как будто я меньше всего похожа на добропорядочного гражданина, и лениво перекатывает во рту жвачку, обдавая меня то и дело сладким ароматом арбуза.
В груди начинает болезненно щемить сердце, когда я снова учуиваю этот арбузный аромат, отдающийся в моей больной истерзанной душе ностальгией по детству.
Моя покойная мамочка просто обожала арбузы и когда, наконец, начинался август и эти полосатые гигантские ягоды появлялись на рынке, папа спешил с авоськой к улыбчивой бабе Нюре за долгожданной вкуснятиной.
Но после смерти матери я перестала их есть.
— Всё в порядке, проходите.
Киваю, выхватывая билет вместе с паспортом. Надеюсь, соседи у меня адекватные, и я смогу вздремнуть пару часов на пути в город своего детства и юности.
Устраиваю свою дорожную сумку на полку для багажа и слегка киваю женщине, сидящей рядом. Отлично, дорога, скорее всего, пройдёт спокойно.
Плюхаюсь на сидение, блаженно вытягивая ноги и прикрываю глаза. Честно говоря, я не думала, что когда-либо вернусь туда, где я была так счастлива. Но цепочка последних событий, происходящих со мной просто не оставила мне выбора. И вот, я возвращаюсь в родную гавань.
Предупреждать отца о своём приезде я не стала, да у меня и не осталось его номера телефона. Бабушке я тоже ничего не сообщила о том, что я решила поступиться со своими принципами и снова посмотреть в глаза человеку, который предал мою маму.
Бабуля не поймёт.
Ей всегда казалось, что её дочь сделала неверный выбор, выйдя замуж за Колокольцева, переехала в Санкт-Петербург и отдалилась от матери. И она своего зятя так и не простила — наверное, знала многое из их личной жизни, что не знала я.
 
Но я не спрашивала.
Пожалуй, это не моё дело.
— Даш, я еду, всё в порядке.