Рубиновый рассвет. Том I (СИ)

В кабинете запахло лавандой — навязчиво-сладкой, приторной. Но под ней сквозило железо. Где-то на полке, в углу, засохли старые пятна крови, и теперь этот запах пробивался сквозь духи, как напоминание.
Гилен чувствовал, как Черный Шов тут же оживился — нити под кожей зашевелились быстрее, затягивая раны, восстанавливая плоть. Но внешне он оставался неподвижным. Как статуя. Как мертвец, который просто еще не упал.
  
Кабинет тонул в полумраке, лишь тусклый свет дрожащих свечей отбрасывал неровные тени на стены. Реми лениво развалился в кресле напротив, перелистывая страницы блокнота с преувеличенной небрежностью. Его перо постукивало по бумаге — легкий, почти музыкальный звук, так контрастирующий с мрачной атмосферой подземелья.
— Ах, как приятно наконец-то побеседовать без лишнего... фона, — протянул он, бросая взгляд в сторону, где за толстыми стенами слышался приглушенный вой демонов. — Вы даже не представляете, как надоедает этот шум. Но вы...
Его глаза скользнули по неподвижной фигуре Гилена.
— Совсем другое дело. Тихий. Вежливый.
Улыбка растянулась, обнажив слишком белые зубы.
— Почти как человек.
Гилен не ответил. Он сидел, скованный невидимыми нитями магии, его дыхание было ровным — слишком ровным для пленника, которого только что вытащили из рунного круга.
Реми наклонился вперед, упершись локтями в колени. Блокнот прижался к груди, как любимая игрушка.
— Ну же, Гилен. Вам ведь не нравилось в круге? Признайтесь.
Перо замерло в воздухе, готовое записать каждую микрореакцию.
— Это не стыдно — даже высшие вампиры скулят, когда их жжёт Свет.
Пауза.
— А вы... даже не пошевелились. Интересно.
Гилен медленно поднял голову. Стекло очков сверкнуло в полумраке, на миг отразив пламя свечи — два кровавых блика в черной пустоте.
— Ты ошибся.
Реми приподнял брови, изображая наивное любопытство.
— О?
— Мне не "не нравилось", — голос Гилена был спокоен, почти ленив. — Мне было скучно.
Перо в пальцах Реми замерло.
Всего на секунду.
Потом он тихо рассмеялся, но его глаза оставались холодными, как лезвие ножа перед ударом.
— Скучно.
Блокнот с легким шорохом опустился на стол.
— Ну что ж... Тогда давайте развлечёмся.
Он потянулся к ящику стола, доставая оттуда тонкий серебряный стилет. Металл сверкнул в дрожащем свете, когда Реми начал вертеть его между пальцами — ловко, с привычной грацией фехтовальщика.
— Вы знаете, что происходит с тварями Тьмы, когда им в сердце вводят освящённое серебро?
Гилен не дрогнул.
— Они умирают.
Пауза.
— Но ты не сделаешь этого.
Реми игриво подбросил стилет в воздух, поймал его за рукоять.
— А почему, собственно, нет?
Гилен слегка наклонил голову.
— Потому что ты не хочешь меня убить.
Его голос стал тише, но в нем появилась сталь.
— Ты хочешь, чтобы я боялся.
Пауза.
— А я... не боюсь.
Тишина.
Где-то за спиной Реми треснула свеча.
Внезапно инквизитор откинулся назад, разразившись смехом — слишком громким, слишком резким для этой могильной тишины.
— О, вы просто восхитительны!
Стилет со звоном упал на стол.
Реми встал, поправил манжеты с изящной небрежностью и подошел к полке. Его пальцы скользнули по ряду склянок, прежде чем остановились на одной — с мутной, переливающейся жидкостью.
— Давайте попробуем иначе.
Он повернулся, держа склянку между пальцами, как сомелье, демонстрирующее редкое вино.
— Знаете, что это?
Гилен взглянул на сосуд с абсолютным равнодушием.
— Яд. Или зелье правды. Или просто вода — ты любишь театральность.
Реми широко улыбнулся.
— И то, и другое, и третье.
Он приблизился к прутьям решетки из Света, опустив голос до конспиративного шепота:
— Но главное — оно покажет мне, что скрывается за этими...
Его палец медленно протянулся, указывая на черные круглые очки.
Гилен наконец повернул голову, напрямую глядя на следователя. Стекло по-прежнему скрывало его глаза, но уголок рта едва заметно дрогнул.
Когда он заговорил, его шепот был едва слышен, но каждое слово падало, как капля яда:
— Ты уверен, что хочешь это увидеть?
Улыбка Реми дрогнула. Всего на мгновение. Но это было достаточно.
Воздух внезапно наполнился едким ароматом ладана и чем-то горьким — как пережжённый сахар и пепел. Реми встряхнул склянку, и мутно-золотистая жидкость внутри заиграла густыми бликами. Его пальцы слегка дрожали — не от страха, нет, от предвкушения. Он уже видел, как кожа пленника задымится, как его ледяное спокойствие наконец расколется криком.
Гилен наблюдал. Не шевелясь.
Первая капля упала на его рукав, оставив тёмное пятно. Только тогда он медленно поднял бровь. Реми широко улыбнулся — слишком широко, неестественно, будто маска растянулась до предела.
— Ну что, "неуязвимый"? — его голос звенел искусственной веселостью. — Давайте посмотрим, как вы переносите святую воду, усиленную пеплом феникса!
Он резко брызнул зельем прямо в лицо Гилену. Жидкость стекала по его щекам, капала на грудь, пропитывая ткань.
Ни дыма. Ни шипения. Ни намёка на боль. Только мокрые пятна, медленно расползающиеся по одежде. Гилен медленно вытер щёку тыльной стороной ладони, осмотрел испорченный рукав.
— Ты deadlock’нутый, что ли?
Пауза. Реми застыл. Его улыбка оцепенела, словно превратилась в гипсовую маску.
— ...Что? — он прошептал, и в его голосе впервые дрогнули нотки чего-то, что не было ни злостью, ни игрой.
Гилен равнодушно продолжил:
— Ну знаешь, когда процесс зависает, потому что ждёт освобождения ресурса, которое никогда не произойдёт?
Он показал на пустую склянку.
— Так вот, это ты.
Звон разбитого стекла взорвал тишину. Реми швырнул склянку на пол — она разлетелась о каменные плиты, осколки рассыпались, как последние ошмётки его самообладания.
— ПОЧЕМУ?! — его крик прорвался, резкий, почти истеричный. — Это зелье выжигает плоть демонов за секунды! Почему ты не горишь?!
Гилен спокойно наклонил голову:
— Может, потому что ты перепутал склянки?
Пауза.
— Или потому что твои "святые" ингредиенты — просто дорогая подделка?
Лицо Реми исказилось.
— Ты... ты...
Гилен прервал, тонким, лекторским тоном:
— Ладно, раз уж ты так любишь аналогии...
Он сделал паузу, словно давая собеседнику время осознать неизбежность.
— Ты как бесконечный цикл в коде, который даже не понимает, что у него условие выхода недостижимо.
Реми резко схватил со стола серебряный кинжал — но замер на полпути. Его пальцы сжали рукоять до побеления костяшек.
Дыхание сбивалось, неровное, как у загнанного зверя. Он осознавал. Осознавал, что теряет лицо. Осознавал, что игра уже не по его правилам.
А Гилен молчал. И в этой тишине звучало больше, чем любые крики.
Собственное сердце бьётся в висках Реми тяжёлыми, глухими ударами, словно молот по наковальне. Идеально подпиленные ногти впиваются в ладонь, оставляя кровавые полумесяцы. Всё, что он может предложить – очередной круг пыток, но даже этот последний козырь рассыпается как пепел между пальцев.
Гилен сидит в позе лотоса, спина прямая, подбородок приподнят – будто на аристократическом приёме, а не в камере пыток. Его пальцы лениво отстукивают ритм по колену – счётчик потраченного впустую времени.
— Последний вопрос.
Голос Реми сдавлен, будто пропущен через тряпичный фильтр.
— Кто. Ты. На самом деле.
Хруст – перо ломается в его пальцах, чернила стекают по запястью тёмными ручейками.
— Ни один вампир не выдерживает Святого зелья. Ни один демон не игнорирует рунный круг. Так что ты за...
  
Гилен перебивает, монотонно, словно зачитывает техническую документацию:
— Ты либо буферизованный идиот, либо типичный невалидный хеш.
Реми моргает. Его брови медленно ползут вверх, рот приоткрывается. На секунду он выглядит точно студент-первокурсник, проваливший базовый экзамен по магической теории.