Рубиновый рассвет. Том I (СИ)

Первый удар - Гилен уклоняется с минимальным движением, меч рассекает костлявую руку, и та падает в воду с тихим всплеском. Второй удар - точный выпад в шею, клинок проходит сквозь гнилую плоть, голова почти отлетает, держась лишь на тонком лоскуте кожи.
— Хар-Гаал.
Черная жижа, напоминающая кровь, втягивается в Кровавый Исток, оставляя после себя лишь пустую оболочку, которая медленно растворяется в воде.
  
"Кровь есть кровь... Не важно чья она, главное, что добыта в честном бою. Хотя 'честный' - возможно, не совсем подходящее слово".
Он стряхивает с меча остатки чего-то налипшего и продолжает путь, теперь еще более внимательно следя за показаниями Алого Взгляда. Где-то впереди должен быть выход... или новые встречи.
Холод проникает в самое нутро, пробираясь сквозь промокшую одежду. Полчаса блужданий по ледяной воде оставили ноги онемевшими, пальцы едва чувствуют рукоять меча — лишь привычная хватка воина не позволяет уронить оружие.
"Как же я ненавижу холод... Он проникает в кости, высасывает силы, напоминая о бренности плоти".
Река внезапно расширяется, вынося его в огромную подземную пещеру. Перед глазами открывается жутковато-величественное зрелище. Стены покрыты толстым слоем инея, переливающегося в свете факелов. Голубые кристаллы — Слезы Ледяного бога — растут из камня, как зубы фантастического зверя. Каторжники в рваных, покрытых инеем одеждах механически долбят кирками по вечной мерзлоте. Их дыхание превращается в туман, лица обморожены, глаза пусты.
"Стражи в тёплых тулупах расставлены по периметру, но их заметно мало — видимо, большую часть отправили на подавление хаоса в городе".
Гилен замирает на небольшом каменном выступе, мгновенно анализируя ситуацию: выходы — несколько туннелей разного размера, деревянные подъёмники, шаткие мостки для надсмотрщиков; Озеро — из него берёт начало река, а сверху с грохотом падает ледяной водопад, создавая постоянный шум; охрана — расслаблена, греется у костров, явно не ожидает угрозы.
"Если я выйду — поверят ли, что я просто случайный горожанин, который спасался от хаоса сверху? Или сразу поймут, кто перед ними?"
Он достаёт тёмные очки, аккуратно надевает их, скрывая рубиновые глаза. Пальцы проверяют — меч надёжно спрятан под плащом, но Кровавые Когти готовы выстрелить в любой момент.
Гилен выбирается на берег с видом измождённого беглеца. Шаги — уверенные, но усталые, с небольшой хромотой для правдоподобия. Поза — слегка сгорбленная, руки дрожат от холода, хотя это отчасти не притворство. Взгляд — опущен в землю, как у потерявшего надежду.
"Главное — не спешить. Они должны первыми заговорить. Первый вопрос — первая ниточка, за которую можно потянуть".
Он направляется к ближайшему костру, где греются двое стражников, искусственно замедляя шаг. Вода с его одежды капает на лёд, оставляя тёмные следы. Где-то за спиной слышен крик надсмотрщика и хлыст, врезающийся в плоть.
  
Глава 17
 
Двое стражников сидели у потрескивающего огня, когда из темноты туннеля выплыла фигура. Первый надсмотрщик — грубый, с шрамом, рассекающим губу, — резко вскочил, хватая дубину с шипами.
— Стой! Кто идёт?! — его голос прозвучал, как удар кнута.
Второй, молодой, но с глазами, холодными, как лёд шахт, медленно поднялся. Пальцы скользнули по рукояти дубинки, затем перешли к кинжалу на поясе.
Гилен не притворялся — тело дрожало от холода, губы посинели, движения были тягучими, будто скованные льдом. Медленно поднял руки, показывая пустые ладони.
— Я... спасался от тварей наверху. Брёл по пещерам... не знаю, как оказался здесь.
Голос сорвался на хрип — не игра, а настоящая измотанность. Второй надсмотрщик прищурился, оценивая его взглядом, будто разглядывая подозрительный товар на рынке.
— Как звать? Оружие есть?
Гилен медленно отодвинул плащ, обнажив меч на поясе.
— Если бы не он... утопец в туннелях уже сожрал бы меня.
Первый фыркнул, раздражённо ткнул дубиной в его сторону.
— Сними очки. Нафиг они в пещерах?
Гилен коротко вздохнул, будто устал от одного и того же вопроса.
— Штраф навыка... ночного зрения. Свет режет глаза. Приходится носить всегда.
Первый надсмотрщик смягчился, кивнул, словно услышал что-то знакомое.
— Понятно. Поэтому и вид... как у покойника.
Гилен лишь коротко согласился, подошёл к костру, протянул руки к теплу. Огонь лизал его пальцы, оттаивая окоченевшие суставы.
— Можно погреться? — спросил он, делая вид, что не замечает, как второй стражник всё ещё не сводит с него холодного взгляда.
Первый махнул рукой.
— Грейся. Но если что — в шахту отправишься.
Гилен кивнул, опустив голову, будто покорный.
"Главное — не торопиться. Они уже почти поверили".
— Гилен. Извините, не сказал сразу... Холод сковал даже мысли.
Его голос звучал искренне уставшим, без прежней холодной расчётливости — лишь усталость и благодарность за тепло.
Илин, старший надсмотрщик, с грубым, но не злым лицом, хмыкнул:— Я — Илин. Это Грон. Держи, закутайся.
Он бросил Гилену толстое шерстяное одеяло, пахнущее дымом и овчиной.
— Разденься, разложи вещи у огня. Иначе так и будешь трястись.
Грон, молчаливый и наблюдательный, лишь кивнул, поправляя кинжал на поясе. Его взгляд, однако, не упускал ни одного движения Гилена.
Он принял одеяло, снял мокрую одежду и аккуратно разложил её у огня.
Как тогда... на "Жгучей Мэри".
Воспоминание всплыло неожиданно: холодное море, руки, цепляющиеся за борт тонущего корабля, грубый смех матросов... и то самое одеяло, пахнущее дёгтем и солью.
Грон снял чайник с огня, налил в потрёпанную глиняную кружку густой дымящийся отвар.
— На. Согреешься быстрее. Что там наверху?
Гилен взял кружку, почувствовав, как тепло разливается по пальцам.
— Не видел самой битвы. Но трупов... много.
Он не лгал, просто не договаривал.
Илин, грубо, но без злобы, спросил:— А как ты вообще туда попал? Шахты — не место для прогулок.
Гилен отпил, вздохнул:— Бежал от тварей. В панике — куда глаза глядят. Кажется, свернул не туда...
Грон прищурился:— Очки... Они и правда из-за штрафа? Или скрываешь что-то?
Гилен пожал плечами:— Если бы скрывал — сказал бы, что просто глаза болят. Штраф — вещь позорная, вряд ли стал бы врать.
Илин ржаво рассмеялся:— Ха! Ну хоть честный. Ладно, отогрейся. Потом разберёмся.
Гилен кивнул, допивая отвар.
"Пока всё идёт... приемлемо".
Грон внезапно нахмурился, его пальцы судорожно сжали рукоять кинжала:— Странно... Меч у тебя — гарда как у городской стражи. Где твои близкие? Родные? Или ты дезертир?
Тишина у костра натянулась, как тетива перед выстрелом. Даже потрескивание огня казалось теперь слишком громким.
Гилен вздохнул — и взорвался движением. Рывок вперед — Кровавые Когти выстреливают из пальцев с тихим свистом. Первый удар — рассекает горло Илину прежде, чем тот успевает вскрикнуть. Алая струя бьет на угли, шипя и превращаясь в пар. Грон хватается за кинжал — но Гилен уже рядом, второй рукой вонзает когти под ребра, разрывая легкие с мокрым хрустом.
— Хар-Гаал — два тела мгновенно иссыхают, превращаясь в жуткие мумии.
Наступила мертвая тишина. Десятки глаз уставились на него. Страх — дрожащие губы, застывшие в немом крике пальцы. Ненависть — сжатые кулаки, но без смелости сделать шаг вперед. Надежда — несколько самых отчаянных уже крадутся к мертвому надсмотрщику, глаза горят местью.
— ДЕРЖИ ЕГО! — кто-то кричит, и трое каторжников набрасываются на последнего охранника, забивая его кирками. Кровь разбрызгивается по льду, оставляя алые узоры.
  
Один из них, тощий, с выколотым глазом, падает перед Гиленом на колени:— Куда... куда нам идти? Наверх — стража, вниз — пропасть... Не убивай нас!
Он методично закутывается в одеяло, впитывая остаточное тепло.