Рубиновый рассвет. Том I (СИ)

Официанты в идеально сшитых камзолах из темно-синего бархата с серебряными пуговицами выглядели благороднее провинциальных лордов. Они скользили между столиками, держа на подносах хрустальные бокалы с вином, стоившим больше, чем месячный заработок простого горожанина.
Полуголые женщины в шелковых платьях, едва прикрывающих их тела, сидели на коленях у потных, разжиревших купцов. Их искусственные улыбки и сладкие шепотки звучали как заученные молитвы.
  
Воздух был густым – смесь дорогих духов, выдержанного вина, пота и чего-то еще... чего-то тяжелого, что витало в воздухе, как предчувствие крови.
Гилен в своих потрепанных обносках выглядел здесь как огородное чучело, случайно занесенное на королевский бал. Его темный плащ, выгоревший на солнце, и походные сапоги, покрытые пылью дорог, резко выделялись на фоне роскоши.
К нему сразу подошел охранник – высокий, с острым взглядом хищника, одетый в стильный черный дублет с тонкими стальными пластинами на плечах. Его движения были плавными, как у кошки, готовящейся к прыжку.
— Ты не туда зашел, дружок, – тихо сказал он, мягко, но настойчиво отводя Гилена в сторону. Его голос звучал почти сочувственно, но в глазах читалось предупреждение. – Если пришел биться – тебе вниз. Богачи наверху любят смотреть, но не любят, когда им мешают.
Оказалось, охранники-орки на входе решили пошутить – они не объяснили, что сразу за дверью, слева, была массивная, почти незаметная дверь, ведущая в подвальные помещения. Она была обита стальными пластинами и не имела никаких опознавательных знаков – только маленький глазок на уровне человеческого роста.
Лестница вниз была узкой, темной и крутой, словно ведущей в самое чрево ада. Ступени, стертые тысячами ног, скрипели под весом. Воздух здесь был другим – густым, пропитанным сыростью, железом, потом и чем-то еще... чем-то, что щекотало ноздри, как запах свежей крови.
Подземный зал был огромным, освещенным факелами, вставленными в железные кольца на стенах. Их пламя дрожало, отбрасывая на стены танцующие тени.
Бойцы всех мастей готовились к схваткам. Люди в потрепанных, но смертоносных доспехах чистили мечи, их лица были сосредоточены, а глаза – пусты, как у тех, кто слишком часто смотрит в лицо смерти. Орки с перебинтованными кулаками туго обматывали руки толстой кожей, их желтые глаза сверкали в полумраке. Тролль с шрамами по всему телу сидел в углу, жмурясь от боли – кто-то вправил ему плечо прямо здесь, без лишних церемоний. Его зеленоватая кожа блестела от пота, а огромные клыки были стерты от бесчисленных укусов.
К Гилену подошел однорукий орк – старый воин, чье тело было картой былых сражений. Вместо левой руки у него была лишь культя, покрытая шрамами.
— Там, – кивнул он единственной конечностью в сторону груды деревянных ящиков. – Можешь оставить вещи. Но за сохранность не ручаемся.
Он оглядел Гилена, задержав взгляд на очках.
— Почему в очках? Здесь же темно.
Не дождавшись ответа, орк развернулся и ушел, хромая. Его спина была покрыта шрамами – некоторые старые, некоторые свежие.
Гилен подошел к стойке с оружием – грубо сколоченному столу, на котором лежали мечи разных размеров, от коротких клинков до двуручных монстров. Топоры, лезвия которых были зазубрены от частого использования. Дубины, утыканные шипами. Щиты, некоторые с вмятинами от ударов, другие – почти новые.
Он выбрал длинный меч с простой, но с надежной гардой и круглый щит, обтянутый кожей. Оружие было не самым лучшим, но сбалансированным – то, что нужно для первого боя.
В углу, где можно было оставить вещи, он снял рюкзак, аккуратно поставив его на пол. Затем достал хлеб и сыр, завернутые в ткань, и флягу с водой. Не спеша поел, тщательно пережевывая каждый кусок. Запил все это водой, ощущая, как жидкость смывает сухость во рту. Убрал остатки, накрыв их плащом – здесь воровали даже еду. Положил рядом меч из Аль-Дейма – не для боя, а на всякий случай. Его клинок, слегка мерцал в тусклом свете факелов.
Затем он начал разминку – плавные движения, растяжка, пробные удары. Его тело двигалось с неестественной грацией, будто он был не человеком, а тенью, принимающей форму. Вокруг никто не обращал на него внимания – здесь каждый был занят собой, своими страхами и надеждами.
Но где-то в темноте, за грудами ящиков и бочками с водой, чьи-то глаза уже следили за новым бойцом...
  
Глава 21
 
Тяжелые шаги раздались в коридоре, глухо отражаясь от сырых каменных стен. Дверь подвала с скрипом распахнулась, и в проеме возникла массивная фигура однорукого орка. Горх. Его единственная рука, покрытая шрамами и перетянутая грубыми кожаными ремнями, висела вдоль тела, а желтый, как тухлое яйцо, глаз медленно скользнул по бойцам, будто оценивая скот перед убоем.
— Ты… ты… и ты, — его голос напоминал скрежет камней под сапогом. Палец, толстый и кривой, как корень дерева, тыкал в сторону троих. — На арену. Быстро.
Бойцы поднялись без слов. Они знали – спорить бесполезно.
Прошел еще час. В подвале царила тягучая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием и редкими стонами раненых. И снова шаги. На этот раз Горх остановился прямо перед Гиленом. Его палец, покрытый засохшей кровью, уперся в его грудь.
— Ты тоже, — прохрипел орк, оскалившись в ухмылке, от которой по спине пробежал холодок. — Не зевай. Арена ждет.
Гилен не дрогнул. Спокойно, будто речь шла о прогулке, он поднялся, уложил свои немногочисленные вещи в деревянный ящик, взял меч и щит и последовал за орком.
Новая комната оказалась еще теснее, чем подвал. Воздух здесь был густым, пропитанным потом, страхом и медным запахом крови. Стены, казалось, впитывали крики и стоны – отзвуки арены пробивались сквозь камень: рев толпы, лязг стали, хруст ломающихся костей.
Гилен оглядел своих временных союзников. Рядом сидел воин с двуручником с головой, туго перетянутой грязными бинтами. Из-под повязки сочилась сукровица, но в его глазах горел тусклый огонь – он еще не сдался.
Ловкач с парой кривых кинжалов нервно постукивал клинками по полу, его пальцы двигались быстро, будто отбивая невидимый ритм.
Бритоголовый здоровяк в кольчуге, покрытой ржавыми пятнами, сидел, развалившись, и усмехался. Его кулаки были размером с голову ребенка, а взгляд говорил: "Я уже видел, как умирают слабаки".
И, наконец, худой парень с трясущимися руками. Он сжимал и разжимал пальцы, словно пытаясь поймать ускользающую надежду.
— Это мой… последний бой, — прошептал худой, облизывая пересохшие губы. Его глаза метнулись к здоровяку, будто ища подтверждения. — Если выживу… поеду домой. У меня там… семья. Ждет.
Здоровяк фыркнул, и его хриплый смех разнесся по комнате, как карканье ворона.
— Не глупи, малец, — он шлепнул парня по плечу с такой силой, что тот едва не грохнулся на пол. — Ты не домой собрался – ты в яму с костями готовишься. Такие, как ты, тут долго не задерживаются.
Гилен промолчал. Он видел, как дрожали пальцы худого, как его взгляд терялся между страхом и отчаянием. Но помогать ему не стал – здесь каждый был сам за себя.
Гилен закрыл глаза на секунду, прислушиваясь к шуму арены. Он мог бы показать настоящий танец смерти, используя свои истинные техники. Но зачем? Здесь никто не оценит мастерства – зрителям нужна кровь, а не искусство. Тем более он не хотел выделяться.
Потому он выбрал "Стиль Пьяного Теневого Волка". Его тело вдруг обмякло, шаги стали спотыкающимися, словно он едва держался на ногах. Рука с мечом болталась, будто неспособная удержать оружие. Со стороны он выглядел как жалкий неудачник, случайно попавший на арену.
  
Но в этом был расчет. Каждый "спотык" – это смещение, уводящее от удара. Каждый "неуклюжий взмах" – смертоносный выпад, замаскированный под беспомощность.
Последние секунды. Дверь распахнулась.
Горх стоял на пороге, его желтый глаз сверкал в полумраке.
— Ну что, мясо? — он оскалился, обнажив кривые клыки. — Пора умирать.