Золотая цепь

Корделия подняла Кортану, и золотой клинок разрезал тьму. Она слышала голоса друзей, которые выкрикивали имена ангелов: «Элелет! Адамиэль! Джофиэль!» Волшебные мечи рассыпали искры.
Когда ангельский свет залил мост, демон в ярости обнажил клыки. Теперь Корделия смогла разглядеть его во всех подробностях: тело, словно взятое от тощего, запаршивевшего льва, тонкие ноги, массивные лапы со зловещими когтями. Чешуйчатая голова походила на голову змеи; поблескивали алые глаза, в пасти сверкали тройные ряды страшных зубов. Хвост, который заканчивался жалом, как у скорпиона, метался взад-вперед. Чудовище двинулось к Джеймсу, и из его глотки вырвалось утробное рычание.
  
«Во имя Ангела, – подумала Корделия. – Мы были правы. Это действительно мандихор».
Демон приближался, и Джеймс вытащил клинок серафима.
– Рагуэль!
Клинок охватило пламя, и в этот момент демон прыгнул, но Джеймс бросился в сторону и сумел избежать удара тяжелой лапы. Мэтью выронил пиксиду и, сжимая пылающий меч, побежал к Джеймсу, чтобы защищать его с фланга. Острие меча задело шкуру демона, он с диким воем отскочил назад. Затем тварь поднялась на дыбы, и Корделия услышала, как Люси в ужасе вскрикнула. Демон задрожал всем телом, на боку у него образовался какой-то гротескный нарост; «шишка» росла и росла, а потом шкура лопнула, и появилось липкое черное нечто. Корделию едва не вытошнило от отвращения, когда тварь отделилась от мандихора и шлепнулась на асфальт. «Новорожденный» демон поднялся на ноги, и Корделия узнала его – именно такие демоны атаковали их в Риджентс-парке. Демоны-хора.
Хора рванулся к Мэтью, тот выругался и сделал выпад ангельским клинком. Корделия тоже бросилась к врагу, но путь ей преградил другой демон-хора. Оказывается, мандихор уже успел породить нескольких «отпрысков»; двое напали на Кристофера и Томаса, прыгая, как гигантские черные насекомые. Люси пришла друзьям на помощь и проткнула одного из демонов насквозь. Тот испарился, засыпав их пеплом и забрызгав ихором, а в это время Кристофер и Томас расправились со вторым демоном.
Корделия сделала выпад и рассекла демона пополам; удар был такой силы, что клинок, пройдя сквозь тело хора, вонзился в гранитный парапет моста. Демон с воем издох, и Корделия выдернула меч из камня. Клинок Кортаны был заляпан черной «кровью», но на нем не осталось ни единой царапины. «Наверное, он действительно способен разрубить все, что угодно», – пронеслась у нее в голове смутная мысль, но она тут же забыла об этом и бросилась в бой.
Она подоспела в тот миг, когда Джеймс швырнул нож и пригвоздил одного из странных демонов к цепям моста. Демон шипел и трепыхался, подобно чудовищной бабочке. Мэтью и Джеймс вскочили на парапет, ангельские клинки пылали в их руках, они рубили черных тварей одну за другой.
Но Корделия знала: они могли убивать эти существа десятками, это было бесполезно. Мандихор способен был породить бесконечное число демонов-хора, именно он был их источником, и этот источник следовало уничтожить.
– Кристофер! – услышала она возглас Томаса. Развернулась и увидела, что Кристофера окружили черные демоны. Он пытался прорубить себе выход, но кольцо сжималось все теснее. Люси и Томас устремились к нему, Джеймс и Мэтью спрыгнули с парапета, но Корделия, сжимая двумя руками меч, побежала в противоположную сторону, к мандихору.
Все это время, пока демоны-хора наступали на Кристофера, самый главный монстр наблюдал за Сумеречными охотниками, злорадно облизывая губы. Когда Корделия оказалась совсем рядом, демон встал на дыбы, но было слишком поздно – девушка сделала выпад, и Кортана почти по самую рукоять вонзилась в грудь чудовища. Горячий ихор залил ее руку, и на миг ей показалось, что земля накренилась. Мир вокруг стал черно-белым, краски покинули его, подобно тому, как вытекает из раны кровь. Корделия стояла на мосту среди серых теней и низкорослых искривленных деревьев; оборванные цепи свисали, подобно черным гнилым плетям вьющегося растения. Задыхаясь, она выдернула оружие из раны и упала на колени. Вдруг кто-то подхватил ее под локоть, поставил на ноги; подняв голову, она с удивлением увидела над собой Мэтью. Лицо его было совершенно белым.
– Корделия…
– С ней все в порядке! – Это была Люси, забрызганная кровью и ихором; в руках она держала пиксиду. Остальные окружили Корделию, а Джеймс, сжимавший меч, не сводил взгляда с залитого черной кровью мандихора.
На мосту не осталось ни одного демона-хора; пока Корделия отвлекала мандихора, остальные перебили черных тварей. Но внезапно главный демон снова зарычал, и на спине у него вздулась очередная «шишка».
– Пора! – закричала Люси. – Мы должны запихнуть его в пиксиду!
– Поставь ящик на землю! – велел Томас и прыгнул на парапет, размахивая болас. – Кристофер, говори заклинание!
Кристофер приблизился к пиксиде. Мандихор, сообразив, что происходит, приготовился к прыжку.
Кристофер закричал так громко, что голос его, наверное, был слышен на обоих берегах Темзы:
– Таам толах текембаор!
Алхимические символы, выжженные на стенках пиксиды, начали светиться, отчего Корделии даже показалось, будто дерево загорелось; изображения змея расцветали на нем, как рыжие уголья.
Из пиксиды возник луч света, затем второй, третий. Лучи, прямые, словно копья или стрелы, устремились к мандихору и заключили его в некое подобие огненной клетки. Демон взвыл, «клетка» в последний раз вспыхнула, и ее вместе с мандихором втянуло в пиксиду.
Несколько долгих мгновений на мосту стояла тишина. Джеймс рукавом вытер кровь с лица, и его золотые глаза блеснули. Мэтью все еще держал Корделию за локоть.
– Не хочу тебя обидеть, – наконец, заговорил Томас, – но… как ты думаешь, у тебя получилось? Потому что, мне кажется, это было…
Пиксида взорвалась. Сумеречные охотники закричали и пригнулись, уклоняясь от деревянных щепок, разлетавшихся во все стороны, как шрапнель. Порыв ветра пронесся над мостом, и Корделия упала на колени. Это был самый настоящий ураган. В воздухе чувствовался запах дыма.
Наконец, вой утих. Снова наступила тишина, демон исчез, лишь ветер гонял туда-сюда по мостовой бумажки и какой-то мусор. Корделия поднялась на ноги и протянула Люси руку. В стороне мерцал призрачный мост Магнуса, там по-прежнему ездили кареты простых людей.
– …слишком легко, – закончил фразу Томас. Лицо его было измазано в саже.
– Черт побери, – выругался Джеймс и взялся за кинжал, и в этот миг мир вокруг них превратился в хаос.
Из ревущего вихря внезапно возник мандихор, но теперь он был вдвое крупнее, чем прежде, и его окутывали странные черные лоскуты, похожие на обрывки тьмы. Он возвышался над людьми, подобно гротескной декорации, нарисованной кровью; голова его была откинута назад, когти сверкали, словно кинжалы.
Джеймс бросил нож в тот самый миг, когда мандихор напал на них; и тогда вместо крови тени хлынули из тела демона и разбежались по мосту во всех направлениях. Мир снова стал серым и черным. Джеймс видел лондонские здания на берегах реки. Лондон лежал в руинах, от Тауэра остались лишь опаленные огнем стены, верфи горели, черные шпили церквей торчали, как скелеты, на фоне серого неба, затянутого дымом пожаров. Он слышал голоса друзей, крики и вопли, слышал, как Сумеречные охотники сражались с тенями, но не видел их. Он очутился один среди своего кошмара.
Мандихор прыгнул на него, схватил его. Джеймс приготовился к верной смерти, но тварь не стала убивать его, она лишь держала его крепко, так что когти вонзались ему в тело сквозь куртку. А потом демон ухмыльнулся, оскалив зубы.
  
«Пойдем со мной, – прошипело чудовище. – Пойдем со мной, дитя демонов, туда, где тебя ждет почет. Ты видишь тот же мир, что и я. Ты видишь этот мир таким, каков он в реальности. Я знаю, кто твоя мать, кто твой дед. Пойдем со мной».
Джеймс похолодел.
«Я знаю, кто твоя мать, кто твой дед». Он вспомнил демона на мосту Баттерси. «Почему ты уничтожаешь существа одной с тобой крови?»